Убийство Жэнь Луна из секты Восьми Мечей в своё время было тайной операцией, и по всем раскладам никто не должен был о нём знать. Но позже секта Восьми Мечей всё же явилась с местью — стало быть, тайна эта тайной не была. На сей раз он покинул храм Железного Будды и основал секту вовне тоже скрытно. Однако, судя по всему, и это утаить не удалось. Вон ведь уже явились.
Чжао Хай спокойно стоял на месте, глядя на культиватора из секты Восьми Мечей. На вид тому было лет тридцать, довольно красивый, и восемь длинных мечей за спиной ничуть его не отягощали — напротив, казалось, что так и должно быть от рождения. Но важнее всего была его сила: внешне он находился лишь на ступени очищения ци и возвращения духа, однако Чжао Хай ощущал в нём необычайно мощную мечевую идею. Это был культиватор меча, постигший мечевую идею, — отнюдь не лёгкий противник.
Шуйчжи всё это время стоял подле Чжао Хая и тоже спокойно разглядывал пришельца. Зрачки его чуть сузились — очевидно, он тоже понял, что противник не из простых.
Культиватор стоял возле большого камня у горных врат Секты Собрания монахов, бросил на камень взгляд и негромко произнёс:
— Секта Собрания монахов? Мастер Цзинхай и впрямь не любит усложнять. В секте Запечатанного Меча ты поддерживал Собрание монахов, а теперь вот взял его название и пользуешься. И впрямь удобно.
Чжао Хай понимал: тот хочет подавить его аурой. Но для него это было бесполезно. Он лишь взглянул на культиватора и слегка улыбнулся:
— Всего лишь имя, не более чем обозначение. Как ни назови — всё едино. Собрание монахов изначально было местом, где буддийские странствующие культиваторы секты Запечатанного Меча могли получить приют и поддержку. Здесь всё то же. Почему бы и не использовать это имя?
Культиватор повернулся к Чжао Хаю и вдруг слегка улыбнулся:
— Мастер не совершенствуется в храме Железного Будды, а забрался в такую глушь и основал там малую секту. Дозвольте узнать, отчего?
— Просто совершенствование, — ответил Чжао Хай. — Культиватор может совершенствоваться где угодно и как угодно. Здесь — то же самое. Я покинул храм Железного Будды ради совершенствования; основал секту — тоже ради совершенствования.
— Мастер и впрямь глубоко постиг буддийское учение, — произнёс культиватор. — Вот только интересно, как мастер смотрит на карму?
— Буддийская школа говорит о карме, и этот бедный монах тоже верит в карму, — ответил Чжао Хай. — Но буддийская школа говорит и о спасении живых существ. У ученика буддийской школы есть долг — искоренять зло, являть «Гневный взгляд ваджры», спускаться в ад, чтобы спасать злых духов. Этот бедный монах, разумеется, должен поступать так же. Принять на себя бремя кармы ради спасения живых существ — тоже совершенствование.
— Хорош «достигший Дао высокий монах», — холодно усмехнулся культиватор. — Мастер всё делает ради совершенствования, но убил ученика нашей секты Восьми Мечей. Неужели убийство ученика секты Восьми Мечей тоже ради совершенствования?
— Если бы ученик секты Восьми Мечей был поистине прямодушным благородным мужем, зачем бы этому бедному монаху его убивать? — произнёс Чжао Хай. — Я не только не убил бы его, но и подружился бы с ним, сделал бы его близким другом. Но если он творил зло, этот бедный монах, разумеется, должен обратиться в ваджру и искоренить зло ради живых существ.
— Ха-ха-ха-ха! — расхохотался культиватор. — Ну и «высокий монах, искореняющий зло ради живых существ»! В Мире Мечевого Духа школы демонов бесчинствуют, лжецов и лицемеров повсюду полно, а мастер их не истребляет — зато убил ученика нашей секты Восьми Мечей. Это, значит, искоренение зла ради живых существ? Смешно.
— Этот бедный монах делает то, на что хватает его сил, — ответил Чжао Хай. — Браться за непосильное, когда ещё не пришло время, — безрассудство. Ныне мои силы ограниченны, потому я делаю лишь то, что могу.
— Довольно пустых слов! — произнёс культиватор. — В конце концов, ты просто счёл секту Восьми Мечей лёгкой добычей! Цзинхай, я долго тебя искал и сегодня наконец нашёл. Готовься к смерти!
— Амитабха, — произнёс Чжао Хай. — Зачем вам это, мирянин? То, что совершил Жэнь Лун, заслуживало смерти. Явившись снова мстить, вы лишь раздуваете вражду. Не лучше ли так: я встану здесь и приму от вас три удара мечом. После трёх ударов дело Жэнь Луна будет закрыто. Что скажете?
Услышав это, ученик секты Восьми Мечей сперва опешил, затем переменился в лице и холодно усмехнулся:
— Цзинхай, ты меня презираешь? Я, Жэнь Сяо из Восьми Мечей, не смогу убить тебя тремя ударами? Цзинхай, даю тебе шанс — сразись со мной честно. Иначе не пеняй: я разглашу, что ты основал здесь секту.
— К чему это, мирянин? — произнёс Чжао Хай. — Если вы узнали, что я основал здесь секту, неужели другие не узнают? Впрочем, раз вы хотите честного боя, этот бедный монах не станет отказываться. Прошу.
Жэнь Сяо взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Что, монах? Не уверен, что выдержишь мои три удара, потому и говоришь так? Лицемерие.
Чжао Хай взглянул на Жэнь Сяо и произнёс:
— Пусть будет по-вашему. Если вы согласны: я приму три ваших удара, вы уйдёте, и дело Жэнь Луна будет закрыто — тогда я приму три удара. Если же вы непременно хотите боя со мной, этот бедный монах будет с вами сражаться.
— Самонадеянность! — произнёс Жэнь Сяо. — Монах, ты и впрямь думаешь, что выдержишь мои три удара?
— Амитабха. Отшельник не лжёт, — ответил Чжао Хай. — Я не уверен, что выдержу три ваших удара. Но если вы согласны, что после трёх ударов вражда будет закрыта, отчего бы этому бедному монаху не принять их?
— Хорошо, ну и «высокий монах»! — произнёс Жэнь Сяо. — Но ты хочешь тремя ударами покончить с враждой, а я не стану делать по-твоему. Если сегодня ты не сразишься со мной, я уйду. Но с этого дня я начну убивать учеников Секты Собрания монахов — увижу одного, убью одного.
— Амитабха, — произнёс Чжао Хай. — Раз вы так говорите, значит, непременно хотите боя со мной. Этот бедный монах не станет отказываться. Но ваших сил для боя со мной всё же недостаточно. Шуйчжи, ступай и испытай этого мирянина.
Шуйчжи откликнулся, двинулся вперёд и встал перед учеником секты Восьми Мечей. Увидев, что Чжао Хай выставил против него Шуйчжи, Жэнь Сяо помрачнел и холодно спросил:
— Цзинхай, что это значит?
Чжао Хай произнёс:
— Этот бедный монах ясно сказал: ваших сил для боя со мной недостаточно. Если одолеете его, я сам вступлю в бой.
— Хм, хочешь взять измором? — холодно усмехнулся Жэнь Сяо. — Неважно. Сначала прикончу его, потом убью тебя.
Едва слова стихли, как Жэнь Сяо мысленно шевельнул волей, и восемь длинных мечей за спиной разом вылетели. Он поднял руку и указал на Шуйчжи — восемь мечей устремились к нему.
Шуйчжи стоял неподвижно, спокойно глядя на летящие восемь мечей, словно то были не клинки, а несколько струй воздуха.
В тот же миг восемь мечей оказались перед Шуйчжи и разом ударили. Восемь клинков, восемь приёмов — будто восемь мастеров меча одновременно напали на Шуйчжи.
Тут Шуйчжи двинулся. Тело его изогнулось несколько раз, словно в нём вовсе не было костей, уклоняясь от восьми мечей, а затем он оттолкнулся и ринулся прямо к Жэнь Сяо.
Жэнь Сяо на миг опешил от такого, но не замешкался: двинул рукой, и восемь мечей вернулись перед ним, образовав Мечевую Сеть и преградив Шуйчжи путь.
Шуйчжи резко остановился в воздухе, выбросил обе руки и ударил по двум мечам. Те отлетели, а он устремился прямо к Жэнь Сяо.
Увидев это, Жэнь Сяо переменился в лице. Поначалу он и впрямь не ставил Шуйчжи ни во что, но, схлестнувшись с ним, понял: тот поистине силён. Противник, похоже, владел какой-то особой техникой телесного культиватора с необычайно свирепой силой атаки.
Жэнь Сяо не знал, что Шуйчжи — яо. Тот применял не технику телесного культиватора, а боевой инстинкт расы демонов-оборотней, врождённую способность.
Но Жэнь Сяо не испугался. Он выпрямился, и из него вырвалась взметнувшаяся ввысь мечевая идея — сам он словно обратился в клинок. Восемь летающих мечей вернулись к нему и закружились вокруг тела.
Шуйчжи не обратил на это внимания и вновь ударил кулаками. Но в этот миг Жэнь Сяо взмахнул рукой, и длинный меч устремился к Шуйчжи. Этот удар совершенно отличался от прежних: в нём была мощь, раскалывающая небо и землю, словно клинок мог рассечь само пространство. То было применение мечевой идеи.
Мечевая идея — это своего рода усиление меча. Даже самый обычный приём и самый обычный клинок с усилением мечевой идеи могут стать божественным оружием, способным сокрушить любые техники. Мечевая идея — сильнейший способ атаки культиватора меча, а усиление мечевой идеей — его цель на всю жизнь. Для культиватора меча лишь постигший мечевую идею считается настоящим культиватором меча; иначе он вовсе не может называться таковым.
Увидев атаку, Шуйчжи не осмелился принять её напрямую. Он двинулся, отскочил на добрый десяток метров, уклоняясь от удара. Затем замер в воздухе, и над его телом возник огромный призрачный образ пиявки. Холодно взглянув на Жэнь Сяо, он снова ринулся к нему.
Увидев призрачный образ над Шуйчжи, Жэнь Сяо тоже стал серьёзен. Он холодно фыркнул и взмахнул рукой — два длинных меча, неся мечевую идею, устремились к Шуйчжи.
Шуйчжи выбросил оба кулака. Раздался грохот — кулаки столкнулись с мечами Жэнь Сяо. Мечи отлетели, но на кулаках Шуйчжи остались две раны от клинков. Раны были длиной и глубиной в добрый десяток сантиметров, словно руки рассекли до основания. Но, странное дело, крови не было.
Шуйчжи взглянул на свои руки, но не придал этому значения и вновь обратил внимание на Жэнь Сяо. Тот холодно усмехнулся:
— Ну как ощущения?
Шуйчжи взглянул на Жэнь Сяо, не произнёс ни слова и лишь поднял руки. Раны на них уже затянулись, будто их и не было. Жэнь Сяо опешил, затем переменился в лице и воскликнул:
— Невозможно! Те два меча несли мечевую идею — твои раны не могли затянуться так быстро!
Шуйчжи взглянул на него и холодно усмехнулся:
— Невежество. С твоими-то способностями идти мстить наставнику? Поистине не ведаешь, что смерть близко.
С этими словами Шуйчжи ринулся вперёд, вновь выбрасывая кулаки. Призрачная пиявка над ним разинула пасть и бросилась на Жэнь Сяо.
Жэнь Сяо переменился в лице, стал ещё собраннее. Затем взмахнул рукой — и восемь мечей, круживших рядом, в одно мгновение сложились в один длинный меч. Тот был длиной в добрый десяток метров и выглядел необычайно тяжёлым. Жэнь Сяо взмахнул рукой, и гигантский меч обрушился на Шуйчжи.
Это был сильнейший удар, какой он мог нанести. Он уже полностью отбросил пренебрежение: только что он ясно понял, какова сила Шуйчжи. Он прекрасно знал, что без всей своей мощи ему не совладать с Шуйчжи. Потому в этот удар он вложил всё.
Шуйчжи взглянул на огромный меч без страха. На его руках выросло бесчисленное множество шипов, точно клыков, и он встретил гигантский меч ударом.
Бум! Раздался грохот, и вся гора Воробьиного Пения, казалось, слегка содрогнулась. Шуйчжи отлетел почти на сотню метров, прежде чем остановился, но и гигантский меч Жэнь Сяо разлетелся, вновь обратившись в восемь клинков, которые вернулись к нему. Лицо его побледнело — прежней невозмутимости как не бывало.
Он глубоко вздохнул, и лицо его пришло в норму. Затем он взглянул на Чжао Хая и произнёс:
— Цзинхай, вот уж не думал, что рядом с тобой есть такой мастер. Сегодня я тебя отпускаю. Не оставайся один — стоит тебе оказаться одному, я тебя не пощажу.
Чжао Хай посмотрел на Жэнь Сяо как на глупца и негромко возгласил имя Будды:
— Амитабха. Если вы так говорите, то этот бедный монах и впрямь не может отпустить вас. Неужели вы думаете, что мои силы невелики и я позвал мастера себя охранять? Если вы и впрямь так думаете, то мне остаётся лишь развести руками. Мирянин, даю вам шанс: восстановите силы и сразитесь со мной. Я ни за что не позволю Шуйчжи помогать. Как вам?
— Хм, не притворяйся! — произнёс Жэнь Сяо. — Думаешь, я не знаю, что ты задумал? Ты просто хочешь вместе с ним напасть на меня. Не стану я попадаться! Цзинхай, я разглашу, что ты основал здесь секту, и тогда против тебя выйдет несметное множество. Погоди у меня — я тебя не оставлю!
С этими словами он резко отступил назад, намереваясь покинуть гору Воробьиного Пения.
— Ах, — тихо вздохнул Чжао Хай и негромко произнёс. — К чему это, мирянин? Я не говорил, что отпускаю вас, — вам не уйти. Зачем же так биться?
С этими словами Чжао Хай взмахнул рукой, и рядом с Жэнь Сяо внезапно появилась огромная рука, которая тотчас схватила его.
Жэнь Сяо не успел даже понять, что произошло, как его уже схватила эта рука. Он изумился, рванулся наружу — но не сдвинулся ни на йоту. Приглядевшись, он увидел, что рука была металлической, и поразился ещё больше. Он решительно не понимал, как металлическая рука может быть такой проворной. Неужели это мощный магический инструмент?
Но теперь думать было некогда. Рука схватила его и притянула прямо к Чжао Хаю, где и остановилась. Чжао Хай взглянул на зажатого в металле Жэнь Сяо и произнёс:
— Мирянин, пожалуй, останетесь в нашей Секте Собрания монахов на какое-то время. Пока я не позволю — вам не уйти!
(Конец главы)