— Хорошо, разумеется, хорошо. Но даочжан, вам должно быть известно: если мы так поступим, секты праведного пути и семьдесят два острова Южного моря непременно пойдут на нас войной. Вы полагаете, мы и впрямь сможем отразить их натиск? Ведь наше положение слишком уж уязвимо.
— Уже по вашим словам, собрат по Дао, видно, что вы и впрямь хотите независимости. Я тоже об этом думал. И считаю: мы не просто должны это сделать — мы обязаны. Даже если придётся воевать. Если из страха перед войной мы так и не решимся, то никогда не вырвемся из-под власти великих сект. Если же мы готовы воевать ради независимости, то хоть поначалу и понесём потери, но стоит великим сектам почувствовать, что борьба с нами обойдётся им слишком дорого, — и они непременно отступятся. Так мы тоже сбросим их власть. Потому на этот раз мы лучше пойдём на войну, но добьёмся независимости.
— Против независимости я, разумеется, не возражаю. И против союза тоже. Но сначала нужно кое-что выяснить: какой властью будет обладать глава союза? Если он, возглавив союз, начнёт совать руку в дела других сект, вмешиваться, приказывать — я решительно не согласен. Даочжану должно быть известно: мы приняли секту Цзяньъюй совсем недавно, можно сказать, ещё не влились в этот круг. Если у главы союза будет слишком много власти, я не соглашусь.
— Хе-хе-хе, не тревожьтесь, собрат по Дао. У этого главы союза, кто бы им ни стал, власти немного. Лишь когда внешний враг угрожает безопасности всей буферной зоны, он вправе созвать всех и объединить силы для отпора. В обычное время он не имеет никакой власти вмешиваться в дела других сект.
— Вот как… Тогда такой союз и впрямь можно заключить. Буферная зона у нас не слишком велика, но сект немало. К тому же все они поглядывают на нас, и без союза мы останемся разрозненными. Потому я не против. Если всё так, как вы говорите, для нас это только благо. Но, даочжан, в буферной зоне ведь больше сорока сект? Как вы думаете, сколько из них сможет вступить в союз? И сколько вступит искренне? Не думали ли вы, что среди желающих найдётся секта, которая на виду ратует за союз, а на деле действует по указке великих сект, чтобы в нужный миг ударить нам в спину?
— Ваши опасения справедливы, собрат по Дао. Я это понимаю. Но сейчас нам придётся принять и таких. Впредь будем осторожнее. Ведь союз только создаётся — если мы из подозрений начнём отказывать сектам, союз может вовсе не состояться. Что до числа участников, сейчас можно с уверенностью назвать двадцать пять — тридцать сект, ещё с десятком неясно.
— Это уже немало. Даочжан, могу сказать вам своё мнение: секта Цзяньъюй согласна на союз. Если глава союза не станет злоупотреблять властью, секта Цзяньъюй с радостью примет участие в его делах. Об этом прошу не тревожиться.
— Хорошо. Я благодарю вас, собрат по Дао. С вашими словами я спокоен. Прошу, возвращайтесь. Сегодня вечером я устрою пир для всех глав, прибывших на собрание союза. Прошу непременно прийти.
— Непременно. Тогда я откланиваюсь.
— Прошу. Эй, проводите главу Цзянь отдохнуть. Какие бы у главы Цзянь ни были пожелания, исполните всё.
— Благодарю, даочжан. Оставайтесь.
С этими словами Чжао Хай с Дин Чуньмином и Теше вышел из кабинета. Сюйу-цзы проводил их обратно в их двор.
Был уже день. Чжао Хаю хотелось знать, в котором часу даочжан Цинлань назначил вечерний пир. Впрочем, он не спешил. То, что сказал даочжан Цинлань, Чжао Хай находил разумным: буферная зона должна стать независимой.
Пусть сейчас секта Цзяньъюй и существует сама по себе, но настанет день, когда такая секта, как Сюаньцзянь, явится к Цзяньъюй и потребует подчинения. Сможет ли Чжао Хай отказаться? Он мог бы, но тогда Сюаньцзянь непременно начнёт с ними бороться. Сможет ли секта Цзяньъюй в одиночку отразить их натиск? Вряд ли.
Но если союз и впрямь состоится, то в будущем все тяготы можно будет разделить со всеми сектами буферной зоны. Для него это, несомненно, благо.
Разумеется, тогда всем сектам буферной зоны придётся столкнуться не с одной и не с двумя великими сектами. Борьба может оказаться тяжёлой. Но Чжао Хай верил: если они продержатся достаточно долго, то непременно одолеют противника и добьются настоящей независимости.
Ведь и сектам праведного пути, и семидесяти двум островам Южного моря нужна буферная зона. Прежде они стремились по-разному контролировать эту зону, но теперь, когда она выходит из-под контроля, они не позволят противной стороне завладеть ею и не станут делить её надвое. Иначе им придётся столкнуться напрямую, без всякой буферной прослойки. А это для них совсем невыгодно.
Именно поэтому обе стороны, скорее всего, предпримут одну атаку на буферную зону. Но, увидев наступление противника, они остановятся и даже не дадут другой стороне наступать. В итоге буферная зона, возможно, и впрямь станет независимой.
Может быть, даочжан Цинлань именно это и имел в виду, потому и захотел независимости. Сейчас Чжао Хай тревожился лишь об одном: как отреагируют секты, узнав об этом. И их реакция может последовать незамедлительно. Ведь ни одна секта не хочет, чтобы буферная зона вышла из-под контроля.
Время шло. Вскоре стемнело.
Около девяти вечера Сюйу-цзы наконец пришёл во двор Чжао Хая и пригласил его на пир. Чжао Хай, разумеется, не стал отказываться и вместе с Дин Чуньмином и Теше отправился туда.
На этот раз даочжан Цинлань пригласил многих, потому пир устроили в главном зале Цинлань. Там уже расставили множество столиков. В центре, видимо, было место самого даочжана Цинланя, но его пока не было.
Сюйу-цзы проводил Чжао Хая к одному из столиков в середине зала и предложил сесть. Несколько глав уже были там. Они с недоумением поглядывали на Чжао Хая — очевидно, он был им совсем незнаком.
Чжао Хай не обращал на это внимания. Он сел за столик и закрыл глаза, словно погрузившись в медитацию. За ним стояли два столика поменьше, где разместились Дин Чуньмин и Теше.
Вскоре стали подходить и другие. Вскоре зал почти заполнился.
Тут снаружи раздался голос:
— Ха-ха-ха, дорогие собратья по Дао уже собрались, а старик опоздал, прошу прощения!
Хотя все понимали, что даочжан Цинлань ждал, пока все соберутся, никто не сказал ни слова. Напротив, все поднялись и поклонились даочжану Цинланю, произнося слова извинения. Даочжан Цинлань с улыбкой ответил на поклоны — и выглядело это вполне миролюбиво.
Когда даочжан Цинлань сел, он обвёл взглядом зал и негромко произнёс:
— Прошу прощения, что заставил ждать. Думаю, все уже знают, зачем я вас пригласил, потому не буду повторяться. Сейчас здесь тридцать пять глав, и все согласны на союз. Если у кого-то есть возражения или предложения, прошу высказаться.
Все на миг умолкли.
Затем один из глав заговорил:
— Союз — дело хорошее. Но я хочу спросить: если у двух сект прежде была вражда, как быть после заключения союза?
Даочжан Цинлань ответил:
— Скажу, как я это вижу. Многие главы опасаются, что после создания союза у его главы будет слишком много власти и он начнёт вмешиваться во внутренние дела сект. Но уверяю вас: этого не случится. Глава союза не станет вмешиваться в дела других сект, у него и прав таких нет. Что до вражды между сектами, глава союза тоже не вправе её разбирать — секты могут решать это сами. Иными словами, кроме случаев, когда внешний враг угрожает безопасности всей буферной зоны, у главы союза нет никакой власти. Как было прежде, так и останется — никто не станет вам мешать. Об этом прошу не беспокоиться.
Все кивнули. Это и впрямь было их главной заботой. Теперь, после слов даочжана Цинланя, они успокоились.
Тут заговорил другой глава:
— Если действительно возникнет угроза безопасности всех сект буферной зоны, нам придётся объединиться для отпора. Но я хочу знать: когда мы объединимся, как будут координироваться перемещения людей и распределение ресурсов?
Под «координацией» этот глава подразумевал одно: при столкновении с врагом придётся действовать сообща. И тогда как быть с ресурсами сект? Кто их предоставляет? Как использовать людей? Кому поручать опасные задания? Всё это тонкие вопросы. Ошибёшься — и союз не состоится.
Все понимали, о чём он, и смотрели на даочжана Цинланя.
Даочжан Цинлань, очевидно, уже думал об этом, потому ответил:
— Я тоже это обдумывал. Вот как я предлагаю решить. Всё зависит от того, какая секта подверглась нападению. Если атакована лишь одна секта, мы можем послать людей ей на помощь. При этом все ресурсы, использованные другими сектами, оплачивает атакованная секта. Если погибнут люди, атакованная секта выплачивает компенсацию, но не слишком большую — достаточно покрыть половину затраченных ресурсов. Что до компенсации за погибших, это можно обсудить позже. Главное — не слишком много. Вы должны понимать: любая из присутствующих сект может подвергнуться нападению. Если установить слишком высокую компенсацию, ни одной секте не поздоровится. Потому я так и решил. Если же враг нападёт массово, на все секты сразу, каждой придётся сражаться самостоятельно. Разумеется, если не осилишь, можешь просить помощи у других. Но если тебе помогут, ты обязан компенсировать. Думаю, так понятно?
Все кивнули. Им показалось, что способ даочжана Цинланя неплох. Как он и сказал: в буферной зоне хоть и много сект, но никто не застрахован от нападения. Если компенсация будет слишком высокой, то в случае атаки на твою секту и прихода помощи от других ты разоришься на одних выплатах. Потому половина — разумно. Всё-таки союзники должны помогать друг другу.
Тут один из глав произнёс:
— Даочжан Цинлань, у меня тоже есть вопрос: о выборе главы союза. Кто возглавит наш союз?
Все взгляды тотчас обратились к Цинланю. Этот вопрос был ключевым. Все понимали: хоть у главы союза в обычное время и немного власти, в бою она немалая. Потому выбор главы крайне важен.
На деле все понимали: раз даочжан Цинлань предложил союз, он и хочет стать его главой. Но некоторые секты не хотели соглашаться, потому тот глава и задал вопрос.
Не успел даочжан Цинлань ответить, как один из глав, сидевший по правую руку от него, заговорил:
— Раз союз предложил даочжан Цинлань, ему и быть главой. Разве может быть иначе?
Услышав это, несколько глав рядом с ним тоже принялись поддакивать. Смысл был ясен: пусть даочжан Цинлань возглавит союз.
Остальные, увидев это, поняли: Цинлань давно уже подготовился. Те, кто поддерживал его, наверняка получили от него какую-то выгоду. Но как бы то ни было, они и впрямь поддерживали Цинланя. Возражать им было бесполезно.
И тут вдруг заговорил Чжао Хай, всё это время молчавший:
— Я тоже поддерживаю даочжана Цинланя. Этот союз предложил он. К тому же даочжан Цинлань — человек мягкий и почтенный, я верю, что он справедливо уладит дела всех сект. Потому я согласен, чтобы даочжан Цинлань стал главой союза.
После слов Чжао Хая остальные умолкли. Некоторые с недоумением смотрели на него — они до сих пор не знали, кто он.
Тут даочжан Цинлань рассмеялся:
— Благодарю главу Цзянь Цзю за поддержку. Возможно, не все здесь знают главу Цзянь Цзю — это глава секты Цзяньъюй. Прошу впредь быть с ним поближе.
Услышав это, все опешили. Затем взгляды обратились к Чжао Хаю. Они знали, что секта Цзяньъюй была уничтожена, но не думали, что Чжао Хай — её глава.
(Конец главы)