Яд-заклинание — расходный материал.
И не просто расходный, а чрезвычайно дорогой. Ведь материалы для его изготовления все высшего сорта, добыть их обычному человеку очень трудно. Даже в такой великой секте, как секта Ядовитого Дракона, подобные материалы требуют множества очков вклада.
Потому люди секты Ядовитого Дракона не то чтобы не любят использовать яд-заклинание — они попросту не могут его себе позволить.
Это как делать пули из золота, чтобы стрелять по врагам. Не успеешь повоевать — и сам обанкротишься.
Но случай Чжао Хая отличался от прочих.
Материалы, для других драгоценные, для Чжао Хая были под рукой. Потому яд-заклинание его очень заинтересовало. Он обнаружил, что у него есть некоторое сходство с искусством проклятий.
Яд-заклинание — это особый способ выплавить яд, а затем выпускать его, словно магический инструмент. А проклятие — это техника, но для наложения ему нужна среда. Если так посмотреть, они и впрямь похожи.
Проведя день в своём домике, на следующий день Чжао Хай отправился получать то, что ему полагалось.
Сначала он пошёл в Сокровищницу писаний и получил четыре техники совершенствования. Внутреннее искусство он не менял, взял лишь улучшенную версию Искусства Зелёной Лозы. Затем выбрал две техники — о передвижении и о мече. И наконец, взял одну технику заклинаний.
Всё это для Чжао Хая было необязательным. Потому он выбрал первое, что попалось.
Затем Чжао Хай отправился в Палату ядов и выбрал пять методов изготовления яда-заклинания и способов его применения. Правда, он лишь просмотрел краткое описание, а не само содержание.
После этого он пошёл в Палату кузнечного дела за своим ядовитым инструментом.
Палата кузнечного дела тоже была большим подразделением секты Ядовитого Дракона и занимала в ней высокое положение. Ша Тяньхэ как раз был управляющим старейшиной Палаты кузнечного дела — потому и занимал столь высокое место.
Чжао Хай давно знал, что Ша Тяньхэ — старейшина Палаты кузнечного дела, потому и пришёл сюда в последнюю очередь.
Здание Палаты кузнечного дела отличалось от зданий других палат. Прочие палаты обычно размещались в деревянных домах, а Палата кузнечного дела была целиком каменной. Это был отдельный большой двор, очень просторный, с тремя каменными зданиями высотой в пять этажей каждое.
Чжао Хай вошёл в Палату кузнечного дела. Едва он переступил порог, как перед ним встали двое.
Один заговорил:
— Чего надо? Палата кузнечного дела — важное место, нечего здесь шляться.
Чжао Хай взглянул на них. Оба были в чёрных халатах, без масок. На вид им было лет по тридцать, кожа темноватая, но глаза зелёные.
Когда Чжао Хай ходил в другие палаты, там тоже были такие стражники. Без знака задания в эти палаты не пускали. Потому Чжао Хай достал свой знак и протянул им:
— Новопоставленный внутренний ученик, пришёл за наградой от секты.
Услышав это, оба опешили. Затем один взял знак, взглянул на Чжао Хая, переглянулся с напарником. Оба кивнули, и тот вернул знак:
— Входи. Иди к левому зданию. В другие места не суйся.
Чжао Хай кивнул и пошёл внутрь.
Едва он сделал несколько шагов, как услышал, как один из стражников сказал:
— Нынче в секте всё ниже и ниже уровень. Кто угодно может стать внутренним учеником. Даже странствующий культиватор — и тот внутренний ученик. Что за времена пошли.
Другой подхватил:
— Да, какой-то бродяга, и тоже внутренний ученик. Не иначе, счастье привалило.
Чжао Хай сразу понял, зачем они это говорят.
Очевидно, эти двое хотели угодить Ша Тяньхэ, но не имели подхода, потому и выбрали такой способ. Или же хотели разозлить его, чтобы он здесь с ними сцепился. А это нарушение правил секты. Тогда нашлись бы те, кто с ним разберётся.
Чжао Хай сделал вид, что не слышал, лишь чуть улыбнулся и пошёл дальше.
Он смотрел на три здания, стоявшие буквой «П». Сейчас ему нужно было к левому.
Он медленно направился к левому зданию, оглядываясь по сторонам.
Вскоре Чжао Хай заметил одну вещь. На двух зданиях — центральном и правом — висели таблички, а на левом не было.
На центральном было написано «Управление», на правом — «Кузница», а на левом таблички не было.
Чжао Хай опешил. Затем остановился.
Те двое, что преградили ему путь, следили за ним с жадным блеском в глазах. Увидев, что он остановился, они удивлённо переглянулись, и в их взглядах мелькнула тревога.
Чжао Хай обернулся и взглянул на них. Оба стояли с непроницаемыми лицами.
Чжао Хай подумал и повернул к воротам.
Увидев это, те двое опешили. Один тотчас сказал:
— Парень, ты что? Не за ядовитым инструментом пришёл? Почему не входишь?
Чжао Хай взглянул на него:
— Мой ядовитый инструмент — награда секты за то, что я стал внутренним учеником. Когда захочу, тогда и получу. А ты кто такой, чтобы указывать?
С этими словами он, не обращая на них внимания, направился к выходу из Палаты кузнечного дела.
Тот от таких слов опешил, затем лицо его посинело. Он двинулся и преградил Чжао Хаю путь:
— Парень, что это значит? Ты меня дурачишь?
Чжао Хай холодно усмехнулся:
— Дурачу? Ты этого достоин?
— У меня есть привычка: попав в незнакомое место, записывать на нефритовую табличку записи тени то, что вижу.
— Всё, что вы только что сказали, я записал. Советую вам подумать, что вы наговорили и как будете объясняться.
Услышав это, оба опешили, затем изменились в лице.
Они прекрасно понимали, что натворили. Но не ожидали, что Чжао Хай всё записал. Это было ужасно.
Второй тоже преградил Чжао Хаю путь, но теперь с улыбкой:
— Брат, недоразумение, всё это недоразумение. Мы просто неясно выразились.
— Чтобы получить ядовитый инструмент, сначала нужно идти в главное здание. Там надо передать свой знак, и тогда тебя проводят за инструментом. Место выдачи — в левом здании. Если хочешь получить, сейчас как раз успеешь.
Чжао Хай сразу понял его слова и подтвердил свою догадку.
С левым зданием и впрямь было что-то не так. Скорее всего, это склад. А к складам обычно близко подходить не позволяют.
Если бы он сразу вошёл в склад, его могли бы обвинить в попытке кражи ядовитого инструмента, схватить и даже убить на месте. Вполне возможно.
Чжао Хай холодно хмыкнул:
— Вы, господа, и впрямь постарались. Но ничего, одним ядовитым инструментом меньше — переживу.
— Я пришёл сюда, чтобы посмотреть, какие у него методы. Честно говоря, я разочарован. Даже такие низкие приёмы в ход пошли. Это поистине разочаровывает.
— А вам, господа, советую быть осторожнее. Лучше всю жизнь сидеть в секте и не выходить. Иначе, как бы чего не случилось.
С этими словами Чжао Хай, не обращая на них внимания, направился к выходу.
Те двое опешили, затем изменились в лице. Один сказал:
— Парень, ты мне угрожаешь?
Чжао Хай, не оборачиваясь:
— Догадался. Жаль, ты не записал это на нефритовую табличку. Кстати, в правилах секты, кажется, нет запрета на угрозы?
И он ушёл.
Те двое смотрели ему вслед, и лица их менялись. Когда Чжао Хай исчез, один скрипнул зубами:
— Повезло ему. Чего с ним связываться? Его угрозы — пустое. Нас разве испугаешь?
— К тому же его теперь пасёт старейшина Ша. Неизвестно, сколько он ещё проживёт. Плюнем. Идём.
— Но у него запись. Все в секте знают, что левое здание — склад. Без сопровождения ученика Палаты кузнечного дела идти туда — тяжкое преступление. А мы его прямо туда отправили. Если он отдаст запись, нам не сдобровать.
— Чего бояться? Не забывай, на кого мы работаем. Старейшина Ша нас не бросит. К тому же, по-моему, у парня кишка тонка отдать запись. Если отдаст — наживёт смертельного врага в лице старейшины Ша. Тогда ему точно не выжить.
— Мерзавец, а он сообразительный. Не пошёл в склад. Если бы вошёл, ничем бы не отмылся. Теперь у него на нас компромат.
— Хм, не вошёл — повезло. Если бы вошёл, был бы покойником. Думаешь, старейшина Ша выпустил бы его из склада живым? Не мечтай. Идём, доложим старейшине.
Второй отозвался. Оба направились внутрь Палаты кузнечного дела, к Ша Тяньхэ.
Чжао Хай вышел из Палаты кузнечного дела, и взгляд его был холоден.
Он и не думал, что Ша Тяньхэ ради расправы с ним дойдёт до таких низостей.
Сегодня, если бы он не почувствовал неладное и не остановился, последствия были бы ужасны.
Чжао Хай был уверен: войди он в левый склад, ему не дали бы даже слова сказать — сразу убили бы. И тогда даже запись на нефритовой табличке не помогла бы. Пришлось бы, возможно, использовать пространство, чтобы уйти. А это означало бы полное раскрытие.
(Конец главы)