Юаньцзин и остальные были тёртыми странствующими культиваторами и прекрасно знали, как себя вести. В Тринадцати городах Маншаня народу хватало, всякого люда — без счёта, и затеряться среди них не составило труда.
Чжао Хай тоже сменил облик и незаметно проник в Манцзяо.
Город Манцзяо был одним из Тринадцати городов Маншаня, где Чжао Хай уже бывал прежде, — потому и считался ему знакомым. В городе все разошлись по нескольким постоялым дворам. Чжао Хай дал Юаньцзину и остальным два дня отдыха, а затем они покинули город и направились прямо к горе Воробьиного Пения, что лежала в семистах ли.
Гора получила имя по птице, что звалась канарейкой. Пение её было сладкозвучным, она умела подражать множеству птичьих голосов, а оперение её было прекрасно — оттого канарейка и славилась в округе.
Прежде на горе стояла секта, небольшая, под названием Секта Дракона и Тигра. Имя это пошло оттого, что её глава добыл технику телесного культиватора под названием «Золотое тело Дракона и Тигра» — по ней и основал секту.
Секта и впрямь была мала. Глава, старейшины и ученики вместе — меньше двух тысяч, а сила слабая. Люди секты в основном жили сбором лекарственных трав: соберут — продадут, выменяют кое-что для совершенствования. Ещё они сами возделывали травы, обычные. Несколько лекарственных полей на горе Воробьиного Пения и были главным доходом секты.
Среди окрестностей Тринадцати городов Маншаня Секта Дракона и Тигра была самой незаметной. От Манцзяо она лежала ни ближе всех, ни дальше; глава её был всего лишь культиватором ступени очищения ци и возвращения духа, и силы у секты было мало. В этих краях она не была ни слабейшей, ни сильнейшей. Словом — секта без всяких примет.
И именно её Чжао Хай избрал целью.
Он хотел взять Секту Дракона и Тигра и занять её земли. Тогда можно будет, опираясь на её владения, развивать собственные силы.
Чжао Хай выбрал её именно потому, что она была незаметна и не имела тесных связей с окрестными сектами. Даже если здесь сменится хозяин, никто не обратит внимания, а тем более не всполошатся Тринадцать городов.
Через два дня Чжао Хай и его люди вышли из города и направились прямо к горе Воробьиного Пения.
Семьсот с лишним ли для них были не расстоянием. За пять с лишним часов они добрались до подножия.
У подножия стояла табличка: «Владения Секты Дракона и Тигра. Пришлым — остановиться!»
Чжао Хай взглянул на неё, лишь слегка улыбнулся и, обернувшись к Юаньцзину, произнёс:
— Идём со мной на гору.
С этими словами он зашагал вверх.
Гора Воробьиного Пения густо заросла лесом. Вверх вела одна каменная дорожка, узкая — двоим в ряд не разойтись. Следы на плитах были ещё свежие, видно, проложили недавно.
Все двинулись по дороге. Не успели пройти и нескольких десятков шагов, как навстречу вышла группа культиваторов — человек пятьдесят. Во главе — культиватор десятого слоя очищения семени и превращения в ци. С мрачным лицом он уставился на Чжао Хая и его людей:
— Из какой вы секты? Зачем пришли в Секту Дракона и Тигра?
Чжао Хай взглянул на них, слегка улыбнулся и взмахнул рукой. Зелёный свет упал вниз и накрыл тех пятерых десятков. Те тотчас застыли на месте, не в силах шевельнуться.
Чжао Хай пошёл дальше и на ходу сказал Юаньцзину:
— Они не могут двинуться. Оттащите их в сторону, чтобы не мешали.
Юаньцзин и остальные уже готовились к схватке, но не ожидали, что Чжао Хай лишь взмахнёт рукой — и все застынут. В душе они поразились, но тут же подумали: так и должно быть — ведь перед ними ключевой ученик храма Железного Будды.
Юаньцзин с людьми оттащил окаменевших культиваторов Секты Дракона и Тигра к обочине, и все продолжили подъём.
Гора Воробьиного Пения была невысока, и оборона секты — слабой. Кроме той первой группы, им больше никто не встретился: они беспрепятственно добрались до вершины.
На вершине лежала обширная ровная площадка. В конце дороги стоял огромный камень, на котором были высечены три больших иероглифа: «Секта Дракона и Тигра».
За камнем расстилалась открытая площадка, явно расчищенная. С дороги виднелись кое-какие постройки, но немного. Заметнее всего был большой тренировочный двор, где множество учеников упражнялось в боевых приёмах.
Эти ученики тоже увидели Чжао Хая и его людей. Сперва опешили, затем переменились в лице, быстро собрались и двинулись навстречу. Несколько учеников бросились назад, к постройкам.
Чжао Хай остановился и посмотрел на приближающихся учеников Секты Дракона и Тигра.
Вскоре те подошли. Во главе — ученик лет тридцати с лишним, с настороженным лицом:
— Кто вы такие? Зачем пришли в Секту Дракона и Тигра?
Чжао Хай взглянул на него и не ответил. Он видел: этот человек, должно быть, из странствующих культиваторов. Секта Дракона и Тигра славилась телесной практикой, а этот явно не был телесным практиком — значит, пришёл из странствующих, а после вступил в секту.
Тут из-за построек выскочило несколько фигур и в мгновение оказалось перед Чжао Хаем.
Во главе — мужчина лет сорока с лишним, крепкого сложения, сразу видно — телесный практик. За ним тоже в основном телесные практики, остальные — обычные культиваторы.
Ростом он был без малого два метра, с густой бородой, видный собой. Недобрым взглядом он уставился на Чжао Хая:
— Кто вы такие?
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Вы, надо полагать, и есть глава Секты Дракона и Тигра, Лун Динтянь?
— Верно, это я, — холодно произнёс Лун Динтянь. — Кто вы? Назовитесь.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Моё имя неважно. Важно то, что мне приглянулись владения Секты Дракона и Тигра. Даю вам три выбора. Первый: вы сами уходите и уступаете мне это место. Второй: вы сдаётесь мне и становитесь частью моей новой секты. Третий: я всех вас убиваю, и это место достаётся мне. Что выберете?
Услышав это, Лун Динтянь почувствовал, как на лбу вздулись жилы. Он уставился на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Захотел отнять у меня дело Секты Дракона и Тигра — сначала покажи, на что способен.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— На что я способен — сами и узнаете, глава Лун.
С этими словами аура Чжао Хая резко переменилась.
Прежде он стоял, ничем не выделяясь, похожий на обычного культиватора, да ещё и невысокого уровня. Но едва он выпустил ауру, как Лун Динтянь и остальные замерли. Они ясно ощутили: аура давления, исходящая от Чжао Хая, не даёт им дышать. Такая аура никак не могла быть у культиватора ступени очищения ци и возвращения духа.
Лицо Лун Динтяня переменилось. Он пристально уставился на Чжао Хая и произнёс:
— Прошу назвать ваше имя. Зачем вы пришли в Секту Дракона и Тигра?
Чжао Хай взглянул на него и произнёс:
— Я уже сказал: моё имя неважно. Важно то, что мне приглянулись земли Секты Дракона и Тигра. Я дал вам три выбора. Вы всё ещё спрашиваете? Говорите, что выбираете?
Лун Динтянь взглянул на него и произнёс:
— Вы и впрямь хотите, чтобы мы ушли?
Чжао Хай кивнул:
— Да, и впрямь отпущу вас. Но на вашем месте я бы не уходил. Уйдёте с горы Воробьиного Пения — куда пойдёте? Отбивать земли у других? Так потери будут только больше. Лучше присоединяйтесь к нам. Мне приглянулось здесь именно из-за расположения. Вам стоит радоваться, что я выбрал гору Воробьиного Пения. Иначе у вас не было бы шанса к нам присоединиться. Ну?
Лун Динтянь пристально смотрел на Чжао Хая. Лишь спустя долгое время он заговорил:
— Слова без дела — пустая похвальба. Покажи, на что способен.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Хорошо. Давай так: я стою здесь и позволяю тебе ударить три раза. Если ты заставишь меня сдвинуться — я проиграл, тотчас ухожу с горы. Если проиграешь ты — Секта Дракона и Тигра присоединяется к нам. Идёт?
Лун Динтянь опешил, затем кивнул:
— Хорошо. Тогда посмотрю, на что ты способен.
С этими словами он сжал кулаки.
Чжао Хай слегка улыбнулся, шагнул вперёд и спокойно встал:
— Начинай.
Лун Динтянь взглянул на него, и по лицу его скользнуло сомнение. Он глянул и на Юаньцзина с остальными — те смотрели на него с видом людей, ожидающих занятного зрелища. Это озадачило его ещё больше. Но он всё же холодно фыркнул, сжал кулаки, издал тигриный рык, прыгнул вперёд, точно тигр через ущелье, и ринулся на Чжао Хая.
Подскочив, он ударил кулаком в грудь Чжао Хая.
Бум!
В этот удар он вложил восемь десятых силы. Две десятых оставил — на случай, если Чжао Хай сменит стойку. Но Чжао Хай и впрямь стоял неподвижно и дал ударить себя.
Удар пришёлся по нему, словно в бездонную пучину. Чжао Хай не отреагировал ничуть — будто его лишь слегка хлопнули.
Лун Динтянь изумился до крайности.
(Конец главы)