Даочжан Свирепый Тигр сразу понял: Теше использует кулачное искусство образа.
Сперва он опешил, затем в его глазах сверкнул острый блеск, и взгляд намертво прикипел к Теше.
Он и впрямь не ожидал, что Теше владеет кулачным искусством образа. А ещё больше его удивило то, что это искусство Теше довёл до такого уровня. Кулачное искусство образа не так-то просто освоить: иной, даже получив технику культивации, может так и не выковать образ. А кулачное искусство образа без образа порой уступает по разрушительной силе даже обычному кулачному искусству.
Кулачное искусство образа превыше всего требует таланта.
Не хватает таланта — за всю жизнь не выкуешь образ; таланта достаточно — возможно, войдёшь в образ с первых же шагов.
Даочжан Свирепый Тигр поразился трём вещам: во-первых, он не думал, что Теше использует кулачное искусство образа; во-вторых, не думал, что в секте Цзяньъюй вообще найдётся такое искусство; в-третьих, не думал, что Теше уже довёл этот кулак до мастерства. Ничего из этого он не предвидел.
От этой мысли даочжан Свирепый Тигр невольно обернулся и взглянул на Чжао Хая. Взгляд его был сложным.
Теперь его уже не заботил исход поединка — ему стало куда интереснее, что за человек Чжао Хай. Ему поистине хотелось узнать, кто такой Чжао Хай и откуда у него кулачное искусство образа.
Он не верил, что Чжао Хай этим искусством не владеет. Теше — слуга Чжао Хая. А слуга и ученик — вовсе не одно и то же.
Обычные ученики их секты Сокровенного Неба во время испытаний порой переживают всякие случайные встречи и в итоге осваивают техники, отличные от сектантских. Секта Сокровенного Неба этому не противится, но и не поощряет. Она поощряет передачу таких техник секте. Не поощряет самостоятельное освоение потому, что наследие этих техник может быть неполным. Откажешься от техники своей секты ради такой — и в итоге из-за ущербности чужой техники не сможешь подняться выше, да ещё и свою запустишь. Потому секта не хочет, чтобы ученики практиковали техники с неполным наследием.
Но если ученик передаст добытую технику секте, старейшины сравнят её с обычными техниками секты и включат в одно из её наследий. Для секты это тоже благо.
А слуга отличается от обычного ученика. У слуги есть хозяин, и обычно он от хозяина не уходит. Что ему можно практиковать — во многом решает хозяин. Какую технику даст хозяин, такую он и практикует; права выбирать у него мало.
Иными словами, Теше смог освоить эту технику образа потому, что Чжао Хай дал ему эту технику. Как же тогда Чжао Хай мог её не практиковать? Очевидно, он тоже её практиковал.
Значит, силу Чжао Хая придётся оценивать заново.
Тем временем Теше и Цзинжун обменялись уже десятком с лишним ударов, и победитель не определился. Хоть Цзинжун и достиг слияния человека и меча, кулачное искусство Теше тоже было необычайно изощрённым — обычному человеку с ним не сладить.
Даочжан Свирепый Тигр взглянул на сражающихся и вдруг произнёс:
— Ладно, остановитесь.
С этими словами Теше и Цзинжун одновременно выпрыгнули за черту. Оба с улыбкой поклонились друг другу, и выглядели они как два близких старших и младших брата-ученика, обменивающихся приёмами.
Когда оба вернулись — один за спину даочжана Свирепого Тигра, другой за спину Чжао Хая, — даочжан Свирепый Тигр обернулся к Чжао Хаю:
— Вот уж не думал, что рядом с главой Цзянь и впрямь скрываются драконы и тигры. Нашёлся даже тот, кто владеет техникой образа. Поразительно, поистине поразительно.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Даочжан льстите. Случайно добыл этот кулак, но даочжан должен знать: кулачное искусство образа хоть и могуче, но крайне требует таланта. Этого таланта у меня как раз нет. А у Теше талант неплохой, потому я и дал ему практиковать. Он справляется неплохо.
— Не просто неплохо, — даочжан Свирепый Тигр взглянул на Теше. — Такой талантливый человек — редкость. Разве не жаль держать его простым слугой?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Быть слугой — ещё не значит, что жаль. Если рядом со мной он может практиковать лучшие техники и получать больше ресурсов для культивации, чего же тут жалеть?
Даочжан Свирепый Тигр больше ничего не сказал, а обернулся к Хай Шиланю:
— Глава Хай, благодарю за угощение. Я стар, хочу отдохнуть пораньше. Сегодня я, пожалуй, удалюсь.
Хай Шилань, разумеется, не стал возражать и с улыбкой произнёс:
— Прошу, даочжан. Эй, проводите даочжана отдохнуть. Если даочжану что-то понадобится, исполните всё.
Ученик за дверями отозвался, затем вошёл человек и проводил даочжана Свирепого Тигра и его людей из зала.
Когда они ушли, Хай Шилань обернулся к Чжао Хаю:
— Глава Цзянь, сегодня мы обязаны вам. Не будь вас, мы бы опозорились. Хорошо, очень хорошо — победили людей секты Сокровенного Неба, вот уж отлегло. Вы только посмотрите на лицо даочжана Свирепого Тигра — право, забавно.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Ничего особенного. Просто люди секты Сокровенного Неба проявили небрежность. В настоящем бою мы, возможно, и не сладили бы с ними.
Цинлань усмехнулся:
— Не скромничайте. Победа есть победа. По-моему, даже в настоящем бою люди секты Сокровенного Неба вряд ли вам уступят. Ладно, оставим это. Поговорим о предстоящей битве. Через два дня прибудут люди семидесяти двух островов Южного моря. Скажите, как с ними разбираться? И ещё о секте Сокровенного Неба — как думаете, они и впрямь искренне с нами заключили союз?
Все на миг умолкли.
Хоть на этот раз секта Сокровенного Неба и проявила достаточно искренности, но, если честно, они всё равно тревожились. Они уже натерпелись от вероломства семидесяти двух островов Южного моря и потому боялись, что люди секты Сокровенного Неба окажутся такими же. Если и те нарушат слово, они снова окажутся в опасности.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и произнёс:
— Вам, господа, на самом деле не о чем тревожиться. Самое опасное время уже миновало. Если прежде секта Сокровенного Неба и семьдесят два острова Южного моря ещё могли объединиться против нас, теперь это невозможно. Ведь секта Сокровенного Неба объявила о нашем союзе всему миру. Искренне они с нами или нет, люди семидесяти двух островов Южного моря больше им не поверят. А если мы отобьём семьдесят два острова, останется только союз Сокровенного Неба — с ним мы справимся.
Он помолчал и продолжил:
— Думаю, сделаем так: если вы, господа, всё же не уверены, сейчас можете послать мастеров своих сект принять земли тех сект, что переметнулись к секте Сокровенного Неба. Стоит нам взять те места под контроль, и даже если секта Сокровенного Неба передумает, нам будет нечего бояться.
Все опешили, услышав это, затем кивнули.
Цинлань подумал и негромко произнёс:
— Но скажите, как делить те секты?
Услышав это, все переглянулись и снова умолкли.
Они понимали: принять те секты — значит расширить свои земли. Для них это, несомненно, благо. Но беда в том, что нельзя сделать так, чтобы каждая секта получила одинаковую выгоду. А неравный раздел — тоже морока.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Сразу оговорюсь: на этот раз в распределении не участвует наша секта Цзяньъюй. У нас не хватает людей — даже возьми мы столько земель, всё равно не сможем ими управлять. Потому мы отказываемся. Делите без нас.
От этих слов все остолбенели.
Сейчас те земли были выгодой, уже почти что в руках. Отказаться от выгоды, которая сама идёт в руки, — слишком странно.
Цинлань нахмурился:
— Глава Цзянь, в деле независимости вы потрудились больше всех. Как же можно отказываться от выгоды? Если вы не возьмёте, как нам будет не стыдно брать?
Чжао Хай покачал головой:
— Я и впрямь отказываюсь. У нашей Цзяньъюй сейчас слишком мало людей. Вы и сами, верно, заметили: у нас не хватает рук, а мастеров — тем более. Возьмём те земли — всё равно не управимся. Потому лучше вовсе не брать. Делите. Я не церемонюсь, я говорю правду.
Цинлань взглянул на Чжао Хая и понял, что тот, похоже, и впрямь не шутит. Он тоже нахмурился, затем негромко произнёс:
— И впрямь делить нелегко. Может, сделаем так: кто хочет те земли — пусть скажет. А тот, кто возьмёт землю, пусть даст тем, кто не взял, кое-какую компенсацию. Как считаете?
Услышав это, все невольно кивнули.
На деле среди них были и такие секты, что не хотели брать те земли. Но беда в том, что, не взяв земель, они не получили бы ничего. А если можно получить хоть какую-то компенсацию — уже хорошо.
Видя, что все кивают, Цинлань выдохнул.
Он подумал и негромко произнёс:
— Кто хочет земель — подходите ко мне сейчас, потом обсудим компенсацию. Скажу сразу о нашей секте Цинлань: земли Цинсунчжая мы, Цинлань, берём. Место там слишком важное. Взяв его, мы собираемся послать туда большие магические инструменты для охраны. Потому не спорьте со мной из-за этого. Я всем дам компенсацию.
Все взглянули на Цинланя.
Хоть у них и было желание возразить, но как ни крути, независимость первой предложила именно секта Цинлань, и она же была одной из тех сект, что потрудились больше всех. Кроме Цзяньъюй, ни одна секта не имела права с ней тягаться. Потому, когда Цинлань сказал, что берёт земли Цинсунчжая, они хоть и хотели возразить, но не произнесли ни слова и в итоге молча согласились.
Но другие земли они всё же хотели.
В конце концов, потратив около трёх часов, они договорились о принадлежности тех земель, а также о компенсации: секты, получившие земли, давали сектам, оставшимся без земель, часть ресурсов в качестве компенсации. Количество тоже обговорили.
(Конец главы)