Даочжан Свирепый Тигр с невозмутимым лицом смотрел на Дин Чуньмина.
Он никогда не видел, как тот сражается, потому не знал его силы. Но раз Чжао Хай при всех сказал «не калечь», значит, этот человек незауряден — иначе Чжао Хай опозорился бы сам. Потому даочжан Свирепый Тигр про себя насторожился насчёт Дин Чуньмина.
На самом деле он хотел устроить поединок, чтобы уязвить Чжао Хая.
Ведь именно Чжао Хай водил людей громить филиалы сект союза Сокровенного Неба, он же вёл переговоры; а ещё раньше Чжао Хай сделал вид, что договаривается с ними, а на деле использовал их, чтобы прижать семьдесят два острова Южного моря. Всё это сидело занозой в душе даочжана Свирепого Тигра. Потому он и искал случай сбить спесь с Чжао Хая.
Но не ожидал, что Чжао Хай подхватит и согласится на поединок.
Даочжан Свирепый Тигр не стал возражать — ему самому хотелось посмотреть на их силу.
Тем временем Дин Чуньмин разглядывал Цзинвэня.
Сила Дин Чуньмина была огромна, но ростом он не вышел — хоть и крепок, но давящего ощущения не производил. Цзинвэнь же, напротив, был чуть выше и могучего телосложения, так что рядом с ним казался крупнее на размер. По одной лишь мощи Дин Чуньмин ему уступал.
Цзинвэнь смотрел на Дин Чуньмина горящими глазами.
Он тоже слышал слова Чжао Хая. И именно потому, что слышал, разозлился ещё сильнее — в его глазах Чжао Хай отнёсся к нему слишком пренебрежительно. Вызвал какого-то слугу да ещё велел «не калечь» — разве это не значит, что противнику можно не стараться? Это было величайшим оскорблением, как тут не разъяриться?
Цзинвэнь взглянул на Дин Чуньмина и негромко произнёс:
— Доставай оружие.
Дин Чуньмин взглянул на него:
— Сегодня просто поединок, обойдёмся без оружия. Померяемся кулаками, чтобы не портить отношений.
Цзинвэнь холодно усмехнулся:
— Ладно, хоть не переломаешь мне руки-ноги оружием.
С этими словами он встал в стойку и произнёс:
— Начинай.
Дин Чуньмин взглянул на него, слегка улыбнулся, шагнул вперёд и негромко произнёс:
— Тогда берегись.
Едва слова смолкли, как Дин Чуньмин ринулся вперёд и нанёс удар — «Чёрный тигр вырывает сердце».
Этот приём был самым простым и заурядным. Даже человек, не владеющий боевыми искусствами, в драке пустил бы его в ход.
Но чем проще вещь, тем она труднее. Техника усилия в «Чёрном тигре» была крайне сложна. Просто обычные люди не знали её секрета — потому приём и казался таким простым.
Цзинвэнь, увидев, что Дин Чуньмин применил против него «Чёрного тигра», разъярился ещё больше и холодно фыркнул. Правой рукой он потянулся к запястью Дин Чуньмина, а левой нанёс удар — приём с блоком и контратакой. Хоть и не слишком изощрённый, но против «Чёрного тигра» вполне достаточный.
Так считали все. Ведь «Чёрный тигр» был до того прост, что любой мог его разбить.
К тому же в кулачном бою культиватор обычно не даёт захватить своё запястье. Там проходит меридиан — попадёт в захват, и быть беде.
Но Дин Чуньмин не был обычным.
Увидев, что рука Цзинвэня тянется к его запястью, он не сменил приём, а продолжил бить кулаком прямо вперёд, будто сам протягивал руку в захват.
Цинлань и остальные, глядя на это, вздохнули. По их мнению, Дин Чуньмин уже проиграл.
Но в этот миг рука Цзинвэня схватила его запястье.
Он инстинктивно сжал меридиан, но затем лицо его разом переменилось: ему показалось, что он схватил железный прут.
А кулак Дин Чуньмина не остановился — он шёл вперёд.
Цзинвэнь не успел опомниться, как кулак Дин Чуньмина врезался ему в грудь. Затем Дин Чуньмин отдёрнул руку, отступил и, выйдя за черту, произнёс:
— Благодарю за поединок.
Цзинвэнь опешил.
Затем он почувствовал холод в груди. Опустив взгляд, он увидел чёткий отпечаток кулака. Отпечаток прорвал только даосское одеяние, не тронув тело.
Видно было, насколько точно рассчитан удар — до совершенства.
Лицо Цзинвэня переменилось, он поднял голову и с испугом взглянул на Дин Чуньмина.
Может, другие и не поняли, что произошло, и решили, что он просто проявил небрежность и потому проиграл. Только он сам знал: он не был небрежен, приём применил правильно. И всё же был побеждён одним ударом.
Причина — его сила уступала силе противника.
Он хоть и захватил запястье, но не смог по-настоящему овладеть противником. Тот, пользуясь куда большей силой, ударил прямо, и все его приёмы оказались бесполезны.
Уже по этому видно — насколько силён противник, во всяком случае, куда сильнее его.
Лицо Цзинвэня переменилось несколько раз, затем он выдохнул и, сложив руки, поклонился:
— Благодарю за снисхождение, я проиграл.
С этими словами он вернулся за спину даочжана Свирепого Тигра и умолк.
В зале поднялся ропот.
Даочжан Свирепый Тигр и даочжан Цинлань ничего не сказали. Все они разглядели подоплёку боя и понимали, что Цзинвэнь проиграл не зря.
Особенно даочжан Свирепый Тигр — сам телесный практик, он понимал, почему Цзинвэнь проиграл. Он лишь не думал, что Дин Чуньмин окажется настолько силён и могуч, что проигнорирует захват и просто одолеет противника.
Такая сила была поистине страшна.
Но другие не разглядели. Особенно приближённые иных глав — у них не хватало чутья, они не увидели разницы в силе и решили, что Цзинвэнь просто был небрежен.
Даочжан Свирепый Тигр не обратил на них внимания, а взглянул на Чжао Хая:
— Не думал, что у главы Цзянь под началом столько талантов — ещё один мастер телесной практики. Поистине восхищён.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Даочжан льстите. Малая секта, всего пара грубых приёмов, вам на смех.
У даочжана Свирепого Тигра в глазах сверкнула молния, и он расхохотался:
— Если это грубые приёмы, то что тогда наша секта Сокровенного Неба? Крестьянская забава? Может, глава Цзянь выставит ещё кого-нибудь, чтобы наставить нас, деревенщин?
Чжао Хай взглянул на даочжана Свирепого Тигра и усмехнулся:
— Даочжан, нам не по чину. Секта Сокровенного Неба — великая, куда уж нам вас наставлять. Мы просто случайно выиграли один бой, ничего особенного.
Даочжан Свирепый Тигр усмехнулся:
— Пусть ученики померятся силами, заодно узнают, что есть небо выше неба. Раз мы союзники, такие обмены стоит проводить чаще. Пусть ученики растут. Глава Цзянь, не отказывайтесь.
Чжао Хай взглянул на него и горько усмехнулся:
— Раз даочжан так говорит, откажись я — выйдет неучтиво. Теше, иди отведай боевого искусства секты Сокровенного Неба. И помни: не калечь.
Теше отозвался, поднялся и вышел на середину зала.
По сравнению с Дин Чуньмином Теше был ещё незаметнее. На нём был чёрный воинский халат, поверх — кожаный доспех, на руках — чёрные перчатки. Ничего примечательного.
К тому же он всё время молча сидел за спиной Чжао Хая. Многие в зале его даже не заметили, будто его и не было. Лишь когда Теше вышел, многие поняли — оказывается, в зале есть ещё один человек.
Даочжан Свирепый Тигр прежде тоже не замечал Теше.
Но теперь, когда тот вышел, у него невольно сжались зрачки.
Он был не как прочие. Прочие, обнаружив, что не заметили Теше, решили бы: человек слишком незаметен. Но даочжан Свирепый Тигр так не думал.
Он был телесным практиком, и чутьё на окружение у него было куда острее, чем у обычных культиваторов. То, что он упустил Теше, было крайне ненормально.
Это значило: затаись Теше по-настоящему — и мало кто его заметит.
Такой человек был крайне опасен.
Даочжан Свирепый Тигр с блеском в глазах смотрел на Теше.
А Теше стоял неподвижно, весь словно застывший. Вместе с невзрачной фигурой и неприметной аурой он и впрямь легко забывался.
Но даочжан Свирепый Тигр чувствовал: Теше непрост.
Ему казалось, что Теше, хоть и стоит вроде бы не двигаясь, подобен гадюке, притаившейся в траве. Пока не движется — его трудно заметить; но стоит ему двинуться — и он покажет ядовитые клыки, а значит, его добыче не поздоровится.
Он смотрел на Теше долго — и чем дольше, тем яснее чувствовал, что тот непрост. Лицо даочжана Свирепого Тигра постепенно становилось серьёзным.
Он негромко произнёс:
— Цзинжун, иди отведай. Смотри, до первого касания, осторожнее.
Слова даочжана Свирепого Тигра звучали обычно — мол, до первого касания. Но люди секты Сокровенного Неба поняли: он велел Цзинжуну быть осторожнее, противник крайне опасен.
Это удивило учеников секты Сокровенного Неба. Несколько из них взглянули на Теше.
И один ученик вышел.
На вид ему было чуть больше двадцати, с круглым лицом. Не полный, но от него веяло добродушием. На лице — постоянная улыбка, располагающая к себе.
Цзинжун подошёл к Теше и отвесил поклон:
— Цзинжун приветствует старшего брата из Цзяньъюй. Приветствую, прошу быть снисходительным.
Теше поспешно ответил на поклон и с улыбкой произнёс:
— Старший брат из секты Сокровенного Неба слишком любезен, слишком любезен. Это вам просить меня быть снисходительным.
Теше вышел из слуг, потому учтивость и добродушие были для него естественны. Он даже добавлял оттенок смирения, так что злиться на него было невозможно.
Цзинжун улыбнулся:
— Старший брат слишком любезен. Я владею мечом, так что не обессудьте.
С этими словами он повёл рукой, и в ней появился длинный меч.
Меч на вид был обычным — длиной чуть больше трёх чи, клинок как осенняя вода, ничего примечательного, словно самый заурядный магический инструмент.
Но ученики секты Сокровенного Неба знали: меч Цзинжуна не прост.
Этот меч назывался «Разрубающий волны», один из лучших инструментов секты Сокровенного Неба. И сам Цзинжун был непрост — не только внутренний ученик секты, но и первый по мечевому искусству во внутреннем круге, один из десяти сильнейших мастеров внутреннего круга.
Этот меч «Разрубающий волны» он получил в награду от секты, когда занял первое место на обменном турнире с другими сектами. И очень им дорожил.
Теше взглянул на меч в руке Цзинжуна и негромко произнёс:
— Хороший меч. Клинок как осенняя вода, но с остринкой — видать, редкостное оружие. Моё оружие особенное — эти перчатки на руках. Так что нападайте, старший брат, я готов.
Цзинжун взглянул на Теше, затем на его руки.
Перчатки Теше на вид были самыми обычными — чёрные, не толстые. Не думал, что это магический инструмент. Судя по виду противника, ещё и неплохой.
Это его несколько удивило.
Но Цзинжун всё же улыбнулся:
— Хорошо, тогда не обессудьте. Держи меч!
С этими словами он левой рукой сложил мечевой знак, а правой направил меч вперёд.
Удар казался самым обычным — словно простой «Бессмертный указывает путь». Но те, у кого было чутьё, видели: в миг удара Цзинжун словно слился с мечом.
Этот удар был началом — последующие приёмы уже зрели в нём. Ошибись Теше — и мечевые приёмы хлынули бы потоком. Сколько он выдержит — никто бы не сказал.
Едва Цзинжун начал удар, у Теше тоже сверкнули глаза.
Затем он поднял руку — стойка Змеиного кулака уже была принята. Весь он в единый миг словно обратился огромной змеёй.
Увидев летящий меч, он непрерывно дрожал кистями, а тело изгибалось странно, словно большая змея, покачиваясь, противостояла врагу.
А даочжан Свирепый Тигр, увидев движения Теше, просиял.
Сам он владел техникой образа, потому сразу понял: Змеиный кулак Теше — тоже техника образа. И Теше уже постиг самую суть Змеиного кулака.
Хоть сейчас за его спиной и не поднимался призрак огромной змеи, даочжан Свирепый Тигр верил: стоит Теше захотеть — и он в любой миг применит кулак в образе. И тогда его сила разом возрастёт многократно.
(Конец главы)