В руках Чжао Хая теперь были две силы, но по мощи они различались как небо и земля. Одна — секта Морской Разведки, уже входящая в Мире Мечевого Духа в число средних и считавшаяся силой немалой. Другая — Секта Собрания монахов, только что основанная, и назвать её низшим слоем Мира Мечевого Духа было бы не преувеличением.
И пути развития у них были совершенно разные. Секте Морской Разведки следовало затаиться, не высовываться, пользоваться тем, что внимание великих сект приковано к руинам Небесного города, и спокойно развиваться — лучше всего завершить Корабль десяти тысяч мечей. А Секте Собрания монахов нужно было развиваться — и не просто развиваться, а ускоренно. Развитие её, в сущности, было простым: поглощать окрестные малые секты. Стоит поглотить их все — и она поднимется сама собой.
Но сейчас у Чжао Хая было ещё одно дело. Раз духовные поля улучшены, пора взяться за другое — великое соревнование Секты Собрания монахов.
Великое соревнование Чжао Хай задумал давно: оно должно было отобрать способных учеников и отправить их на обучение в храм Железного Будды, сделать их внешними учениками храма и тем усилить его. Чжао Хай уже объявил об этом людям Секты Собрания монахов, и те теперь ждали с нетерпением. Но знали они лишь то, что за хорошие результаты будут награды, а какие именно — не знали. Оттого ждали ещё сильнее.
На десятый день после завершения улучшения духовных полей великое соревнование Секты Собрания монахов началось. Состав её был теперь очень пёстрым: меньшая часть — ученики прежней Секты Дракона и Тигра, большая — буддийские странствующие культиваторы из секты Запечатанного Меча. Эти странствующие культиваторы знали, кто такой Чжао Хай, и знали, куда он отправит тех, кто покажет хорошие результаты, — потому ждали ещё сильнее прочих.
И как раз когда соревнование началось, Чжао Хай открыл всем в Секте Собрания монахов своё истинное происхождение и объявил: те, кто покажет хорошие результаты, вступят в храм Железного Будды. Едва эта весть разнеслась, как прежние ученики Секты Дракона и Тигра пришли в возбуждение — только теперь они узнали, кто такой Чжао Хай, и обрадовались безмерно.
Затем началось само соревнование. Ученики, узнавшие о награде, воодушевились необычайно и бились в полную силу, но тяжких ран ни у кого не случилось. Чжао Хай заранее предупредил: в поединках не должно быть ни увечий, ни смерти, иначе ранивший признаётся проигравшим. И всё же бои шли яростно. В конце концов Чжао Хай отобрал сто учеников — их предстояло отправить в храм Железного Будды и сделать внешними учениками. Правда, Тело лотоса Железного Будды они практиковать не будут, а получат другие техники — но и этого достаточно.
Среди этих ста учеников прежних людей Секты Дракона и Тигра было лишь около тридцати, остальные — буддийские странствующие культиваторы из секты Запечатанного Меча. По этому уже можно было судить, какова на деле сила Секты Дракона и Тигра.
Когда этих людей отправили в храм Железного Будды, они увидели Лун Динтяня. Ныне Лун Динтянь уже стал среди внешних учеников храма фигурой заметной. Среди внешних учеников сила его считалась неплохой, к тому же он теперь практиковал Тело лотоса Железного Будды да ещё несколько других техник храма — и стал ещё сильнее. Сейчас в храме ему готовили испытание для перехода во внутренние ученики: стоит его пройти — и он сразу станет внутренним учеником.
Чжао Хай тоже наведался в храм Железного Будды, повидал Лун Динтяня, а затем навестил Наюня и остальных, доложил ему о том, как развивается Секта Собрания монахов, и о своих дальнейших планах. Чжао Хай уже готовил Секту Собрания монахов к расширению вовне — разумеется, об этом следовало заранее сказать Наюню и остальным, чтобы, случись что, те успели прийти на помощь.
Встреча с Лун Динтянем прошла легко. За эти месяцы в храме Железного Будды Лун Динтянь наконец понял, каким влиянием пользуется Чжао Хай. Он понял и то, что Чжао Хай в храме Железного Будды вполне может встать вровень с десяткой ключевых учеников. Да, он по-прежнему принадлежит к линии Наюня — но лишь потому, что сам Чжао Хай желает к ней принадлежать. Вздумай он отделиться от линии Наюня — никто бы и слова не сказал: ни старейшины храма, ни Наюнь не стали бы возражать. Ибо сила его достаточна, и влияние достаточно.
Но Чжао Хай этого не делал. Он продолжал считать себя человеком линии Наюня, и неоспоримо было, что ныне он — второе лицо в этой линии. Помимо этого, Чжао Хай пользовался среди учеников храма Железного Будды огромным уважением: все, кто выполнял с ним задания, были им спасены. Потому многие ученики храма были Чжао Хаю глубоко благодарны.
Иметь такого наставника — величайшая удача для Лун Динтяня. В храме Железного Будды он шёл как по маслу, и даже задания ему доставались выгодные и неопасные. Оттого благодарность его к Чжао Хаю росла.
На сей раз Чжао Хай повидал Лун Динтяня, чтобы попросить его позаботиться о новоприбывших. Тех, кто вступил в храм Железного Будды, кроме особо одарённых, в конце концов вернут в Секту Собрания монахов. В храм они пришли лишь на время обучения — но и за ними нужен присмотр.
Повидав Лун Динтяня, Чжао Хай вернулся в Секту Собрания монахов. Теперь предстояло готовиться к расширению вовне, а без него тут было не обойтись. Ныне в Секте Собрания монахов, кроме него, был лишь один мастер — Шуйчжи, но и этого было достаточно: сильных сект поблизости не имелось.
Вернувшись, Чжао Хай тотчас созвал верхушку Секты Собрания монахов. Юаньцзин и остальные тоже присутствовали. Как верхушка секты, они не могли участвовать в соревновании и, значит, не могли попасть в храм Железного Будды — им надлежало остаться здесь. Впрочем, Чжао Хай их не обделил: он выхлопотал для них в храме места внешних учеников. Теперь Юаньцзин и остальные были самыми настоящими внешними учениками храма. К тому же Чжао Хай добыл в храме подходящие им техники, подходящие магические инструменты, а пилюль и кристаллов — и вовсе в достатке. Потому Юаньцзин и остальные чувствовали себя здесь спокойно.
Созвав их, Чжао Хай обвёл всех взглядом и произнёс:
— За эти месяцы трудов наша Секта Собрания монахов наконец встала на путь истинный и отправила в храм несколько способных людей. Но хоть мы и поставляем храму людей, сами развиваться не перестанем. У нас теперь больше пяти тысяч учеников — для этих краёв уже сила немалая, но расширяться всё равно нужно. Нельзя сидеть только на своей земле — гора Воробьиного Пения слишком мала.
Все кивнули. Глупцами они не были: раз Чжао Хай велел разузнать об окрестных сектах, они уже догадались, что он задумал. Потому его слова не стали для них неожиданностью.
Чжао Хай обвёл их взглядом и произнёс:
— Теперь мы знаем, что представляют собой окрестные малые секты. Значит, пора привести наш план в исполнение...
Едва он это произнёс, как снаружи донеслись звуки набата. Чжао Хай опешил — набат их секты прежде и впрямь ни разу не звучал. Теперь он ударил внезапно, и от этого было как-то непривычно. Чжао Хай прекрасно понимал, что это значит: кто-то силой ворвался на гору.
Чжао Хай резко поднялся и, обернувшись к остальным, произнёс:
— Кто-то силой ворвался на гору. Идёмте со мной, посмотрим.
Все дружно откликнулись и последовали за ним.
Выйдя наружу, Чжао Хай опешил, а затем нахмурился. Снаружи всё смешалось: множество учеников Секты Собрания монахов метались туда-сюда, точно мухи без головы. Лицо Чжао Хая потемнело.
Чжао Хай двинулся и взмыл в воздух. Оглядев мечущихся людей Секты Собрания монахов, он холодно фыркнул:
— Всем стоять! Чего мечетесь? Правила секты забыли? Забыли, что делать, когда бьёт набат? Куда смотрят управляющие ученики? После всего управляющие сами явятся в Палату исполнения законов за наказанием. А теперь — все на тренировочную площадку, строиться!
От этого громового окрика Секта Собрания монахов разом затихла. Растерявшиеся было ученики успокоились. А управляющие ученики, все как один с виноватыми лицами, принялись строить своих подопечных и вести их на тренировочную площадку.
Едва все собрались на тренировочной площадке, как с горы прибежали несколько учеников Секты Собрания монахов, все в крови. Это были те, кто охранял горную дорогу у подножия. Раны на них были, но Чжао Хай, взглянув на эти раны, прищурился: он видел, что раны эти кто-то нанёс нарочно. Иными словами, враг мог убить их одним ударом меча, но не стал — лишь оставил эти отметины. Лицо Чжао Хая потемнело: враг попросту играл с этими учениками.
Но Чжао Хай ничего не сказал, лишь спокойно стоял и, взглянув на тех учеников, негромко произнёс:
— Идите перевязывайте раны.
Те, увидев Чжао Хая, тотчас успокоились и побежали назад; навстречу им уже вышли ученики, чтобы помочь и перевязать раны.
И тут послышались шаги. Затем по горной дороге медленно поднялась фигура. Он был один, в длинном белоснежном халате, а за спиной у него, точно павлиний хвост, торчали восемь длинных мечей. Все восемь были разной формы, и за спиной они выглядели довольно странно. Но едва Чжао Хай увидел эти восемь мечей, как глаза его сузились: он вспомнил секту — секту, с которой был в ссоре.
Секта Восьми Мечей. Только в ней пользовались сразу восемью длинными мечами. И у Чжао Хая была вражда с учениками секты Восьми Мечей. Когда-то он пришёл в Тринадцать городов Маншаня именно затем, чтобы убить внутреннего ученика секты Восьми Мечей — Жэнь Луна, и в конце концов убил его здесь. Тогда он не открыл своего имени, но секта Восьми Мечей всё же узнала о нём и позже отомстила — правда, безуспешно. Вот уж не думал он, что они явятся снова.
(Конец главы)