Вскоре все добрались до главного зала секты Цинлань.
Гробы даочжана Цинланя и остальных по-прежнему стояли там. Вот только людей в зале стало куда больше — многих Чжао Хай узнал: это были ключевые ученики Цинлань. Их положение уступало Сюйнин-цзы и остальным, но в секте они тоже значили немало.
Впрочем, к Чжао Хаю они по-прежнему относились с почтением. Как-никак он не раз помогал Цинлань. Все принялись кланяться Чжао Хаю и приветствовать людей из других сект.
Чжао Хай ответил на поклоны и обернулся к представителям сект:
— Господа, прошу, взгляните. Это дело не только о том, найдём ли мы убийцу, — оно касается безопасности всего нашего Союза Исследующих Море. Я, Цзянь Цзю, прошу вас.
Представители сект ответили на поклоны и принялись внимательно осматривать тела даочжана Цинланя и остальных.
Но, как и сказал Чжао Хай, кроме черепов на ногтях рук и ног, ничего не обнаружилось.
В конце концов все взгляды обратились к представителю секты Ядовитого Дракона.
Тот нахмурился и обернулся к Сюйянь-цзы и остальным:
— Могу я прикоснуться к телу?
Те опешили, переглянулись, негромко посовещались и наконец кивнули:
— Прошу, господин. Но не повредите тело наставника.
Представитель секты Ядовитого Дракона кивнул, достал пару белых перчаток и слегка подвигал тело Цинланя. Оно уже окоченело, но пальцы ещё двигались. Он внимательно осмотрел пальцы, затем достал серебряную иглу и легонько уколол кончик пальца.
Тотчас выступила капля чёрной крови.
Едва кровь показалась, как обратилась клубом чёрного дыма. А затем дым сгустился в очертания черепа.
— Хе-хе-хе-хе-хе!
Череп издал жуткий смешок и метнулся к культиватору секты Ядовитого Дракона.
Тот опешил. Вокруг него тотчас вспыхнул синий барьер и остановил чёрный череп. Едва череп коснулся барьера, как исчез, будто его и не было.
Но это жуткое зрелище глубоко врезалось в память всем. У всех по спине пробежал холод.
— Что это за яд? Слишком уж жуткий, — произнёс один из представителей.
Чжао Хай обернулся и увидел, что говоривший — Линцзин-цзы, представитель секты Небесного Единства.
Все кивнули. Культиватор секты Ядовитого Дракона тоже нахмурился:
— Такого яда я и впрямь не видел. Поистине крайне жуткий. Видимо, придётся доложить в секту. Простите, господа, этого яда я не знаю.
Услышав это, все разочарованно вздохнули.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Господа, никто не знает? Если и впрямь никто не знает, дело ещё серьёзнее. Прошу, я провожу вас обратно. Сейчас в Цинлань слишком много дел, не будем мешать.
Все кивнули, и никто не упрекнул Чжао Хая. Делать нечего — как он и сказал, в Цинлань сейчас хлопот невпроворот: глава и несколько ключевых учеников мертвы, секта фактически парализована. Что будет с Цинлань дальше — неизвестно. Не ровен час, её вовсе не станет.
Чжао Хай повёл всех к телепортационной формации. Едва он собрался уходить со всеми, как вдруг заговорил Сюйянь-цзы:
— Глава Цзянь, можно вас задержать на минуту? У нас есть дело, которое нужно с вами обсудить.
Чжао Хай подумал и кивнул:
— Хорошо. Господа, прошу простить, я вас оставлю.
Представители других сект переглянулись, но ничего не сказали — лишь кивнули и ушли.
Впрочем, о чём они думали, никто не знал. Они и не предполагали, что Чжао Хай занимает такое высокое место в сердцах людей Цинлань. То, что те в такой миг задержали Чжао Хая, означало лишь одно: они хотят, чтобы он дал им совет. Уже это говорило о его положении в их глазах.
Когда все ушли, Чжао Хай обернулся к Сюйянь-цзы и остальным:
— Господа, что ещё у вас?
Сюйянь-цзы и несколько других ключевых учеников переглянулись, и наконец Сюйянь-цзы заговорил:
— Глава Цзянь, может, поговорим внутри?
Чжао Хай кивнул и с Дин Чуньмином и остальными последовал за ними вглубь секты. Вскоре они вновь оказались в главном зале.
Тела Цинланя и остальных всё ещё стояли там. Сюйянь-цзы и его товарищи взглянули на тело наставника, и на лицах их отразилась скорбь. Затем Сюйянь-цзы негромко произнёс:
— Глава Цзянь, мы посовещались и решили немедля похоронить наставника и старших братьев. Но что делать с сектой Цинлань дальше — ума не приложим. Просим вас, глава Цзянь, дать нам совет.
Чжао Хай покачал головой:
— Это ваше, цинланьское дело, мне не след давать советы. Решайте сами. Право, не могу.
Сюйянь-цзы горько усмехнулся:
— Глава Цзянь, просим, помогите. У нас и впрямь нет никаких мыслей. Просто помогите.
Чжао Хай вздохнул:
— Ладно. Говорите, что задумали. Если нужна моя помощь — помогу.
Сюйянь-цзы кивнул и негромко произнёс:
— Мы уже посовещались. С нашими нынешними силами удержать Цинлань самостоятельно, без опоры на кого-либо, будет крайне трудно. Потому мы хотим просить вас, глава Цзянь, принять нас. Мы готовы влиться в Цзяньъюй, стать её частью. Просим, примите.
Чжао Хай взглянул на них и негромко произнёс:
— Вы подумали обо мне? Если я и впрямь вас приму, что скажут люди? Даочжан Цинлань умер невесть от чего, а вы вдруг перешли ко мне. Выходит, после его смерти больше всех выиграл я — можно сказать, проглотил Цинлань. Не решат ли другие секты, что смерть даочжана связана со мной? Как мне тогда здесь держаться?
Сюйянь-цзы и остальные горько усмехнулись. Затем он произнёс:
— Глава Цзянь, мы и об этом думали. Но у нас нет выбора.
Он помолчал и продолжил:
— Прежде Цинлань широко раскинулась: взяли Цинсунчжай, есть большие магические инструменты. При наставнике всё было нипочём. А теперь его нет — и всё это стало лакомым куском, каждый хочет откусить. Нам самим не удержать. Просим, глава Цзянь, сжальтесь.
Чжао Хай взглянул на них и негромко произнёс:
— Я понимаю, как вам трудно. Помочь — можно. Но влиться в Цзяньъюй целиком — это сложно. Скажите: как вы хотите влиться? Просто влиться, стать обычными учениками Цзяньъюй, чтобы все ресурсы и люди распределялись нами; или сохранить некоторую самостоятельность — вступить в Цзяньъюй, но оставить свою систему управления и относительную независимость? Как вы хотите?
Сюйянь-цзы взглянул на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Мы готовы влиться в Цзяньъюй полностью. Все ресурсы и люди — в ваше распоряжение, глава Цзянь. У нас нет возражений. Лишь просим сохранить наследие Цинлань. Не дайте ему прерваться.
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— У нас с Цинлань всегда были добрые отношения. Я могу помочь. Но как ты сказал, влиться всей сектой — это возможно. Вот только люди Цинлань согласятся? А если не станут слушаться приказов Цзяньъюй — что тогда?
Сюйянь-цзы, услышав, что Чжао Хай смягчился, поспешно произнёс:
— Вступив в Цзяньъюй, мы — люди Цзяньъюй. Кто не станет слушаться — по уставу Цзяньъюй. Об этом не тревожьтесь.
Чжао Хай взглянул на него и негромко произнёс:
— Хорошо. Если вы и впрямь это исполните, я позволю вам влиться. Наследие Цинлань станет одним из наследий Цзяньъюй. Впредь, если кто захочет его изучить, я не стану препятствовать. В конце концов, у секты не может быть только одно наследие.
Он помолчал и продолжил:
— Но, вступив в Цзяньъюй, вы станете её людьми. Если передумаете — пути назад не будет. Я сочту вас предателями. Если вы способны это исполнить — я позволю вам вступить. Если нет — не позволю. Можете перейти к другим сектам или развиваться сами — я даже помогу и обещаю не трогать вас. Решайте.
Сюйянь-цзы и остальные поняли мысль Чжао Хая.
Он хотел их принять, но они должны были стать цинъюйцами до конца. Людей с двойным дном Чжао Хай не терпел. Не хотят в Цзяньъюй — он поможет; но вступив — никаких сомнений.
Честно говоря, Сюйянь-цзы в душе горько усмехнулся.
Он прекрасно понимал: вступят ли они в Цзяньъюй или в любую другую секту — государства в государстве им не позволят. Будь жив хоть один из пяти — Сюйнин-цзы или его товарищи — может, они и попытались бы развиваться сами, поторговались бы с Цзяньъюй. Но с их нынешними силами торговаться не приходится.
Они ясно понимали: Цзяньъюй не позволит им торговаться. На их месте они тоже не потерпели бы рядом силы, полностью независимой и не подчиняющейся приказам. Это естественно, и удивляться нечему. Следовало ожидать этого раньше.
Они понимали и Чжао Хая. Но это означало, что они навсегда прощаются со званием учеников Цинлань. Впредь, хоть и будут практиковать техники Цинлань, они станут людьми Цзяньъюй.
(Конец главы)