Тот человек взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Жэнь Лун? Да что он такое? Выучил пару приёмов — и уже возомнил о себе невесть что. Такие, как он, всё равно погибли бы — не от твоей руки, так от чужой. Просто он часто выходил в люди, вот и прославился, а в голове у него одни женщины. Я сильно сомневаюсь, что от его умений хоть что-то осталось. Ладно, хватит пустых разговоров — умри.
С этими словами он повёл рукой, и восемь летающих мечей устремились к Чжао Хаю.
Чжао Хай бросил на него взгляд, слегка улыбнулся, затем сложил руки в мудру Незыблемого Владыки Света и негромко выдохнул:
— Линь!
С этим словом-истиной весь его облик переменился. Он стоял, будто несокрушимая гора.
В тот же миг Чжао Хай руками образовал жест. Едва он принял эту стойку, как вокруг него и впрямь возник призрачный образ высокой горы.
— Техника образа!
Едва увидев горный призрак вокруг Чжао Хая, культиватор невольно вскрикнул. Он и представить не мог, что Чжао Хай владеет техникой образа. Это было воистину неожиданно.
Прежде чем идти убивать Чжао Хая, он не мог не собрать о нём сведений. На деле он прекрасно знал, кто такой Чжао Хай, знал его силу и его прошлое. Он отлично понимал, что Чжао Хай — всего лишь странствующий культиватор, вступивший в Храм Железного Будды меньше трёх лет назад. Даже будь у него выдающийся талант, насколько сильным он мог стать? К тому же Чжао Хай прославился вовсе не талантом к культивации — он прославился умением командовать в бою.
Он не ожидал, что Чжао Хай владеет техникой образа. Ведь в Мире Мечевого Духа это большая редкость. Техники образа давались чрезвычайно трудно.
Лицо того человека стало серьёзным. Он мысленно повёл мечами, и все восемь длинных клинков вернулись к нему. Затем они разом разрослись — каждый длиной более десяти метров. Все восемь мечей, обращённые остриями вниз, закружились вокруг него. От него самого также начала расходиться мечевая идея, противостоя натиску, исходившему от кулака-опрокидывающего гору Чжао Хая.
Чжао Хай, увидев, что противник перешёл к действию, тоже на миг опешил, а затем с лёгкой улыбкой произнёс:
— Мечевая идея? Хорошо. Вот уж не думал, что ты постиг мечевую идею. Теперь становится интересно.
Культиватор холодно фыркнул:
— Сегодня я покажу тебе, какова истинная разрушительная сила культиватора меча. Храм Железного Будды зовётся первым по защите в Мире Мечевого Духа. Посмотрим, сможет ли наша атака пробить вашу оборону.
— Ха-ха-ха! — расхохотался Чжао Хай. — Это ещё проверить нужно. Мы, монахи Храма Железного Будды, не железные болваны, что стоят и ждут удара. Хочу посмотреть, хватит ли у тебя сил пробить мою защиту и сдержать мой кулак.
С этими словами Чжао Хай с лёгким выдохом двинулся вперёд и нанёс удар.
Его кулак пошёл вперёд, будто обрушилась целая гора, наваливаясь на противника.
Тот, увидев движение Чжао Хая, негромко произнёс:
— Хорошо идёшь! Разделившись надолго, неизбежно сойдёшься вновь. Восемь мечей — в один. Руби!
С его выдохом восемь раздельных клинков в единый миг слились в один гигантский меч длиной около сотни метров. И этот меч устремился к Чжао Хаю.
Чжао Хай, увидев это, лишь сверкнул холодным сиянием глаз. Кулачная стойка его не переменилась — он по-прежнему бил вперёд. Вскоре его кулак столкнулся с гигантским мечом противника.
Кулак Чжао Хая был обычным кулаком — разве что казался чуть темнее. Но меч противника был невероятно огромен, куда больше самого Чжао Хая. И вот этот гигантский меч обрушился на него, а Чжао Хай выставил навстречу кулак — противостояние совершенно несоразмерное.
Грохот!
Раздался оглушительный грохот, и от места столкновения кулака и меча во все стороны разошлась ци, подобная ударной волне от взрыва. Одежды Чжао Хая и культиватора затрепетали на ветру.
Затем гигантский меч отлетел назад, а Чжао Хай отступил. В этом лобовом столкновении никто не одержал верх.
Чжао Хай взглянул на культиватора и расхохотался:
— Хорошо, любо! Сегодня я наконец увидел, на что способна секта Восьми Мечей. Жэнь Лун и впрямь не чета тебе — его сила куда ниже. Что ж, сразимся вволю!
С этими словами Чжао Хай двинулся и вновь нанёс удар. Этот удар снова был прямым и простым, будто без всяких вариаций.
Но человек из секты Восьми Мечей думал иначе. Удар Чжао Хая хоть и выглядел обычным прямым выпадом, будто без всяких изменений, но на нём будто возвышалась огромная гора, и эта гора наваливалась на него. От этого натиска, подобного обрушению горы Тайшань, уйти было невозможно. Оставалось лишь рассечь эту гору.
Тот негромко произнёс:
— Восемь врат золотого замка. Блок!
С его лёгким выдохом на восьми длинных мечах вдруг возникли восемь столбов света. Эти столбы взметнулись ввысь и напрямую остановили горный натиск, давивший с кулака Чжао Хая.
Грохот!
Кулак Чжао Хая вновь обрушился на ряд длинных мечей. Но теперь эти восемь мечей были едины. Чжао Хай ударил по одному мечу, но на деле — по всем восьми сразу. Восемь мечей содрогнулись, но выдержали удар.
Лицо культиватора чуть переменилось, однако он сложил пальцы в мечевой знак и негромко произнёс:
— Ветер со всех восьми сторон. Режь!
С его выдохом восемь длинных мечей из вертикального положения перешли в горизонтальное, а затем раскрылись, подобно цветку. И завертелись, устремившись к Чжао Хаю.
Чжао Хай, увидев это, тоже расхохотался. Затем он убрал кулак, выставил оба кулака вперёд и негромко произнёс:
— Незыблемый, как гора!
С его выдохом перед ним возник призрачный образ огромной горы. Восемь мечей врезались в этот призрак, издав гулкие удары, но до Чжао Хая не добрались.
Затем Чжао Хай вытянул руку вперёд и нанёс удар. Гора двинулась вместе с кулаком. Этим ударом Чжао Хай вновь атаковал противника. Тот немедля отозвал мечи, и восемь длинных клинков выстроились в ряд перед кулаком Чжао Хая.
Но на этот раз Чжао Хай внезапно сменил приём. Едва его кулак почти достиг мечей, как он разжался: четыре пальца сверху, один снизу, обе руки — будто змеиные головы. Затем всё тело Чжао Хая будто лишилось костей: он скользнул, оттолкнулся и перескочил через восемь длинных мечей, всем корпусом, подобно исполинскому питону, ринувшись на противника.
Тот, увидев движение Чжао Хая, изрядно изумился. Он поспешно отступил, и перед ним вдруг возник ещё один ряд длинных мечей — четыре штуки, заслонившие его.
Чжао Хай, увидев эти четыре меча, на миг опешил, а затем в его глазах сверкнуло холодное сияние. Всё его тело скользнуло, как змея, уходя от четырёх мечей. Одновременно вокруг него возник призрачный образ исполинской змеи, ринувшейся на культиватора.
Тот, увидев призрак, возникший вокруг Чжао Хая, опешил, и лицо его переменилось. Он тотчас громко произнёс:
— Десять тысяч мечей возвращаются к истоку!
Все выпущенные им мечи устремились к Чжао Хаю. Если Чжао Хай поразит его, то и его мечи поразит Чжао Хая — приём, рассчитанный на взаимное уничтожение.
Чжао Хай понимал: противник ничего не может поделать и вынужден прибегнуть к этому приёму. Тот хотел вынудить его спасаться, чтобы получить передышку.
Но Чжао Хай не собирался так просто его отпускать. Он прекрасно понимал, что противник не слаб. Если использовать только техники Храма Железного Будды, то даже одержав верх, он потратит не одну сотню приёмов, не сможет его убить, лишь ранит, и в конце тот, чего доброго, сбежит.
Нынешнее преимущество противника объяснялось тем, что он не видел Змеиного кулака и от неожиданности попался на него. Если же противник опомнится, Змеиный кулак перестанет работать. Тогда между ними разгорится настоящая битва. Потому упускать этот шанс нельзя.
К тому же теперь личность противника раскрыта. Если дать ему уйти, он непременно отправит весть в свою секту. И тогда Чжао Хаю грозит масштабная охота. А это куда больше хлопот.
Чжао Хай мгновенно всё обдумал и понял все узлы. Упускать шанс нельзя. В его глазах сверкнуло холодное сияние, и он громко произнёс:
— Цянь!
Слово-истина сорвалось с губ, но приём не переменился. Его пальцы по-прежнему били в противника, и даже быстрее прежнего на два деления.
Грохот!
Пальцы Чжао Хая, подобные змеиной голове, вонзились в противника. В тот же миг двенадцать длинных мечей обрушились на Чжао Хая. Но эти мечи, казалось, не обладали той силой, какую он ожидал. По лицу Чжао Хая скользнула чернота — и он выдержал удар двенадцати гигантских мечей.
Чжао Хай выдержал атаку мечей, но культиватор не выдержал удара Чжао Хая. Рука Чжао Хая вошла ему в грудь и раздробила сердце.
Тот с неверием уставился на Чжао Хая, затем открыл рот, вымолвил:
— Ты…
И умолк. Сияние на его лице медленно угасло.
Чжао Хай с облегчением выдохнул, взглянул на мёртвого культиватора и пробормотал:
— Надо же, не ученик секты Восьми Мечей, а ученик секты Десяти тысяч Мечей. Вот странно. Зачем ученику секты Десяти тысяч Мечей выдавать себя за ученика секты Восьми Мечей, чтобы разделаться со мной? Вроде бы я с сектой Десяти тысяч Мечей не враждовал? Не примени он в последний миг «Десять тысяч мечей возвращаются к истоку», я бы так и не узнал, что он из секты Десяти тысяч Мечей. Этот человек весьма силён.
Говоря это, он повёл рукой, собирая летающие мечи и пространственное снаряжение противника. Затем взмахнул рукой — и всё тело того обратилось в лужу чистой воды, что впиталась в землю и исчезла.
Чжао Хай поступил так потому, что этот культиватор был непрост. Он вовсе не был учеником секты Восьми Мечей, как сам утверждал. На деле он был учеником секты Десяти тысяч Мечей.
Секта Десяти тысяч Мечей и секта Восьми Мечей отличались лишь одним иероглифом, но по силе разнились как небо и земля. Секта Восьми Мечей была обычной средней сектой Мира Мечевого Духа, ничем не выдающейся и не смеющей открыто противостоять Храму Железного Будды. А вот секта Десяти тысяч Мечей — совсем другое дело. Это одна из крупнейших сект Мира Мечевого Духа, наравне с сектой Владык Меча именуемая «двумя мечевыми сектами» — насколько же она могущественна. По силе она даже превосходит Храм Железного Будды.
Но у секты Десяти тысяч Мечей с Храмом Железного Будды были кое-какие добрые отношения. Как же противник решился напасть на него напрямую? Это неправильно. И зачем выдавать себя за ученика секты Восьми Мечей? Неужели только чтобы убить его? Но и на это не похоже. Если бы он просто хотел убить, то мог бы открыто назваться учеником секты Десяти тысяч Мечей — незачем было прикрываться именем секты Восьми Мечей. Что всё это значит? Его поведение было воистину странным.
Чжао Хай с облегчением выдохнул, огляделся и, двинувшись, исчез с места. На этот раз он взлетел и, пролетев несколько сотен ли, остановился.
Только что в бою с человеком из секты Десяти тысяч Мечей он поднял слишком много шума — это непременно привлечёт внимание культиваторов, которые придут разузнать, что случилось. Возможно, даже секта Запечатанного Меча пришлёт людей. Потому ему нужно было уйти. Останься он там — непременно вызвал бы подозрения. Так что он не стал задерживаться.
И точно — вскоре после ухода Чжао Хая к месту его схватки с человеком из секты Десяти тысяч Мечей прибыли люди из секты Запечатанного Меча.
Возглавлял их старейшина секты Запечатанного Меча. Человек лет пятидесяти с лишним, с густыми бровями и большими глазами, во взгляде — скрытая угроза; сразу видно, что с таким лучше не связываться. Это был старейшина секты Запечатанного Меча по имени Сун Дай, носивший прозвище Меч Цинсун. С ним было десять учеников секты. Сейчас они опустились на место схватки Чжао Хая с учеником секты Десяти тысяч Мечей.
Сун Дай оглядел окрестности и негромко произнёс:
— Сражались двое: один — телесный практик, другой — культиватор меча. Оба весьма сильны. Телесный практик, судя по всему, использовал кулачные приёмы. Похоже, это и есть монах Цзинхай из Храма Железного Будды. А вот кто второй — неизвестно. Но здесь остался след мечевой ауры, и не один. Я отчётливо ощущаю восемь потоков мечевой ауры. Уж не из секты ли Восьми Мечей?
Один из учеников рядом негромко произнёс:
— Старейшина прав. Я тоже ощущаю восемь потоков мечевой ауры. Но есть ещё несколько следов, правда, совсем слабых. Неужели противник использовал не восемь мечей? Тогда, возможно, он не из секты Восьми Мечей. Но, судя по месту боя, никто не одержал верх, и обменялись они ударами нечасто. Старейшина, может, они разошлись, нанеся друг другу тяжкие раны?
Сун Дай негромко произнёс:
— Пока судить рано. Но монах Цзинхай, скорее всего, цел. Уберите следы, и вернёмся ждать. Цзинхай направился в посёлок у подножия горы Уван. Он, кажется, не летел. Если так, от города Запечатанного Меча до того посёлка дней три пути, туда и обратно — шесть. Подождём дней десять. Если монах Цзинхай не вернётся в секту Запечатанного Меча, тотчас отправим людей на поиски. Не найдём — сообщим в Храм Железного Будды.
Ученики вокруг отозвались. Против решения Сун Дая они не возражали. Ведь тела Чжао Хая они не видели и беды с ним не ощущали. Начни они искать его тотчас — это было бы плохо: узнай Чжао Хай, он мог бы разгневаться, решив, что за ним следят. Потому подождать несколько дней было совершенно необходимо.
(Конец главы)