Железный бык сумел сдержать летающий меч того культиватора секты Сокровенного Неба. Все невольно изумились.
Они и впрямь не ожидали, что сила Железного быка такова. Ведь он всё время стоял за спиной Чжао Хая, видом походил на слугу, и одежда на нём была слуги. А слуга сумел сдержать атаку культиватора секты Сокровенного Неба — это было поистине неожиданно.
Двое культиваторов секты Сокровенного Неба тотчас почувствовали, что потеряли лицо. Чжао Хай — куда ни шло, он ведь глава секты, его сила ещё понятна. Но какой-то слуга, сдержавший их натиск, — это было уже ни в какие ворота.
Другой культиватор секты Сокровенного Неба холодно фыркнул и тотчас ударил. Его магический инструмент был необычен — зеркало. Едва оно появилось в руке, как из него вырвался белый луч и устремился к Чжао Хаю.
Блеснул белый свет — и уже перед Чжао Хаем. Но в этот миг луч вдруг исчез, так и не коснувшись Чжао Хая. Все опешили, а затем заметили Теше.
Прежде внимание всех было приковано к Чжао Хаю и Железному быку, а Теше бессознательно упускали — уж больно он был неприметен.
Но теперь Теше внезапно вмешался, и все увидели: вокруг него уже поднимался призрак огромной змеи. Призрак был исполинский, с поднятой головой, и смотрел на того культиватора секты Сокровенного Неба.
Тот, увидев огромную змею, переменился в лице и негромко произнёс:
— Техника образа? Не думал, что это техника образа.
Техника образа — редкость. Даже в иных великих сектах её нет. Потому техника образа поистине драгоценна.
Но тот культиватор секты Сокровенного Неба не остановился. Он по-прежнему держал драгоценное зеркало и непрерывно атаковал Теше. И зеркало и впрямь было сокровищем: из него одно за другим изливались самые разные заклинания — казалось, будто это золотая книга, которой прежде пользовался Чжао Хай. Но, очевидно, число заклинаний в этом зеркале было куда меньше, чем в золотой книге.
Чжао Хай и Сюаньян-цзы бились десятки схваток, но победитель не определялся. Сюаньян-цзы холодно фыркнул, повёл рукой и выпустил ещё один магический инструмент в Чжао Хая. Но Чжао Хай сменил мечевой знак, и заклинания следовали за мечом — он по-прежнему бился с Сюаньян-цзы на равных, то наступая, то обороняясь.
Они провели ещё десятки схваток. Наконец Сюаньян-цзы первым остановился. Он взглянул на Чжао Хая:
— И впрямь недурён. Всем остановиться. Хочу послушать, что он скажет.
Услышав это, двое других культиваторов секты Сокровенного Неба тоже остановились. Хоть они и теснили Железного быка и Теше, почти не давая тем ответить, но ни Железный бык, ни Теше не были ранены. Очевидно, убить их было не так просто. Если уж на то пошло, Чжао Хай и его люди не остались в проигрыше.
Чжао Хай мысленно повёл себя, и летающий меч вернулся в его руку, затем скрылся в рукаве. Железный бык и Теше тоже остановились, но по-прежнему стояли по обе стороны от Чжао Хая.
Чжао Хай взглянул на Сюаньян-цзы и негромко произнёс:
— Даочжан наконец согласен нас выслушать.
Сюаньян-цзы взглянул на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Говори, что хотел. Послушаю.
Чжао Хай слегка улыбнулся и негромко произнёс:
— Даочжан не заставит нас говорить здесь? Неужели великая секта Сокровенного Неба не знает даже таких правил вежливости?
Сюаньян-цзы взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Что, осмелишься войти в Цинсунчжай?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Чего мне бояться? Сейчас я всего лишь посланник. Неужели вы и впрямь хотите убить посланника?
Сюаньян-цзы холодно фыркнул:
— Если смелости хватает — иди.
С этими словами он развернулся и полетел в Цинсунчжай. Люди в Цинсунчжае поняли его намерение и тотчас проводили Чжао Хая внутрь.
Вскоре трое — Чжао Хай, Железный бык и Теше — оказались в главном зале Цинсунчжая. У зала было особое название — «Зал Сбора Праведников», отдававшее разбойничьим духом. Но Чжао Хай ничего не сказал и с Железным быком и Теше вошёл в зал.
В зале уже было немало людей, но большинство стояли. Лишь один сидел.
Это был старик лет шестидесяти с лишним, видом весьма грозный. Хоть он и был в даосском одеянии, весь он походил на свирепого тигра, и недооценивать его не приходилось.
На даосе был рваный-прерваный халат, но это ничуть не скрывало его мощи. Он лишь сидел, но от него исходило ощущение тигра, залегшего в траве, к которому ни один зверь не смеет приблизиться.
Даос взглянул на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Ты и есть глава секты Цзяньъюй, Цзянь Цзю?
Чжао Хай сложил руки в поклоне:
— Именно Цзянь Цзю, приветствую. Дозвольте узнать ваше даосское имя.
Даос расхохотался:
— Старик я, даосское имя — Хубэнь!
— Хубэнь? Даочжан Свирепый Тигр? Не думал, что это вы, почтенный. Выходит, секта Сокровенного Неба и впрямь ценит нас, раз пригласила вас разобраться с нами. Для нас это честь.
— Ха-ха-ха, парень, ты умеешь говорить. Какая уж тут честь? Ты слышал моё имя?
— Разумеется, слышал. Как не слышать столь громкое имя? Ваша сила бесподобна, ваш кулак в образе тигра не знает равных во всём Мире Мечевого Духа. Я восхищаюсь вами, почтенный.
Чжао Хай не солгал. Он и впрямь слышал о даочжане Свирепом Тигре.
Свирепый Тигр — лишь его прозвище, а даосское имя действительно Хубэнь. Говорят, он был сиротой, его вырастила тигрица, а потом один ученик секты Сокровенного Неба нашёл его и привёл в секту. С детства питаясь тигриным молоком и мясом зверей, он стал невероятно крепок. В секте Сокровенного Неба он практиковал технику телесного культиватора. Позже, по счастливой случайности, получил сборник кулачных приёмов под названием «Кулак свирепого тигра» — технику образа. Он практиковал её до большого успеха и, странствуя с этим кулаком по Миру Мечевого Духа, почти не знал поражений. Он был по-настоящему знаменитым мастером секты Сокровенного Неба, на несколько поколений старше учеников с именем «Сюань».
Впрочем, даочжан Свирепый Тигр уже много лет удалился от дел и в последнее время редко появлялся. Потому Чжао Хай, услышав его даосское имя, так удивился.
Даочжан Свирепый Тигр взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Речи твои сладки. Но это бесполезно. Хочу знать, зачем ты пришёл.
Чжао Хай взглянул на него:
— Я представляю Союз Исследующих Море и пришёл ради переговоров.
Даочжан Свирепый Тигр взглянул на Чжао Хая и усмехнулся:
— О? Ради переговоров? Вот только не знаю, с чего вы взяли, что имеете право с нами договариваться? Неужели думаешь, что Союз Исследующих Море сможет сдержать наш натиск?
Чжао Хай взглянул на него и негромко произнёс:
— Сдержать объединённый натиск секты Сокровенного Неба и других сект и впрямь непросто. Но, даочжан, вы должны понимать: чтобы одолеть нас, вам тоже придётся заплатить немалую цену. Сейчас секты, оставшиеся в Союзе Исследующих Море, объединились, и это уже не то, что прежде. Если вы и впрямь пойдёте в атаку, мы будем биться до последней капли крови и не сдадимся. А тогда и ваши потери будут немалыми, не так ли?
— Какие-то потери — пустяки. Лишь бы одолеть вас, и буферная зона наша. Если взять буферную зону, то какие-то потери не имеют значения.
— Даочжан, кажется, забыл: сейчас в буферной зоне перевес у вас, но не забывайте, что за её пределами есть те, кто следит за этим местом. Разве они позволят вам спокойно захватить всю буферную зону? Если бы они позволили, буферная зона давно стала бы вашей, и не было бы стольких сект, верно?
— Хе-хе, вы ведь недавно связывались с людьми семидесяти двух островов Южного моря? Они, кажется, не согласились принять вас под свою руку? Не значит ли это, что они вовсе не хотят вмешиваться в дела буферной зоны? Тогда что с того, что мы её захватим? Почему ты думаешь, что они непременно вмешаются?
Чжао Хай опешил, услышав это. Но тотчас понял: у секты Сокровенного Неба и других на семидесяти двух островах Южного моря наверняка есть лазутчики. Иначе они не знали бы, что даочжан Цинлань связывался с ними, и тем более не знали бы, что те отказались помочь.
Но Чжао Хай не подал вида, а негромко произнёс:
— Даочжан, это не так. Люди семидесяти двух островов Южного моря и впрямь недальновидны, они не пришли нам на помощь. Но одними нашими силами мы можем заставить вас заплатить немалую цену. И неужели вы и впрямь думаете, что люди семидесяти двух островов Южного моря останутся безучастны к буферной зоне? Прежде они не вмешивались лишь потому, что видели: мы, Союз Исследующих Море, уже враждуем с вами. По их мнению, раз мы с вами враждуем, примирения быть не может. И помогут они нам или нет, мы всё равно будем для них заслоном от вашего натиска. Потому им нет нужды вмешиваться — смотреть со стороны удобнее. Но если мы и впрямь примиримся с вами или потерпим поражение, и вы вот-вот займёте буферную зону, разве они останутся безучастны, как прежде? Не слишком ли наивны такие мысли, даочжан?
Чжао Хай не стал отрицать, что они связывались с семьюдесятью двумя островами, и не стал отрицать, что те отказали в помощи. Потому что это уже случилось и люди секты Сокровенного Неба знали об этом — скрывать не имело смысла. Отрицай он — выглядел бы ниже, и противник перестал бы ему верить. Тогда и переговоры вести было бы незачем.
Даочжан Свирепый Тигр не ожидал, что Чжао Хай не станет отрицать, а прямо признает. Это его изрядно удивило. Он взглянул на Чжао Хая:
— Ты так уверен, что люди семидесяти двух островов Южного моря и впрямь вмешаются в дела буферной зоны?
— А вы как думаете, даочжан? Поставь себя на их место — как бы ты поступил?
(Конец главы)