Чжао Хай понимал: на таком обширном пространстве не может не быть воды. Но беда в том, что здесь когда-то отгремела великая битва. Те древние могущественные существа могли расколоть даже плоскость — что уж говорить о каком-то источнике? Потому он и опасался, что здешние воды давно уничтожены.
Чжао Хай сел в позу лотоса и стал медленно впитывать духовную энергию заповедного места. В энергии сокрыто множество сведений. Сейчас он ясно ощущал, что здешняя духовная энергия ветряной и земляной природы неистовствует — он знал, что это из-за песчаной бури. Но ему хотелось ощутить и остальные виды энергии.
Вскоре Чжао Хай их уловил: огненной энергии здесь в избытке, металлической тоже немало, и даже водной вполне достаточно. Лишь древесной энергии мало. Но Чжао Хай прекрасно понимал: древесной энергии мало потому, что здесь нет растений.
Ощутив это, Чжао Хай успокоился. Раз водной энергии так много, значит, здешние воды не уничтожены. Источник непременно где-то скрыт. А раз так — его план преобразования заповедного места можно осуществить.
Вот только буря снаружи не только не стихала, а разыгрывалась всё сильнее. Это несколько озадачило Чжао Хая. Если ветер будет так бушевать и дальше, дело плохо.
После этого Чжао Хай остался в заповедном месте наблюдать за бурей. Буря бушевала десять дней. Лишь на десятый день она наконец стихла. Чжао Хай с облегчением выдохнул. Но теперь ему хотелось узнать: когда придёт следующая буря? Судя по следам на стенах, здешние бури должны быть частыми.
Когда буря стихла, Чжао Хай вышел из тайной комнаты. Он огляделся — снаружи всё переменилось, рельеф стал другим. Но руины уцелели. Прежде Чжао Хай думал, что после такой бури руины уйдут под землю; но нет — они не засыпаны.
Заодно Чжао Хай ощутил окрестности и обнаружил, что в руинах не осталось ни души. Это его озадачило, а затем он горько усмехнулся и пробормотал:
— Кто знает, сколько человек уцелело… Ладно, неважно. Сначала осмотрюсь здесь — может, найду какую-нибудь зацепку. Эта буря не могла возникнуть за один день, возможно, она связана с этими руинами.
С этими словами Чжао Хай принялся бродить по руинам. Теперь всё это место принадлежало ему одному — ищи сколько хочешь, никто не помешает.
Но, к его разочарованию, никаких зацепок он не нашёл. Это поистине было заброшенное место, ничего не оставившее после себя.
И всё же Чжао Хай не покинул руины. Он прекрасно понимал: когда-то здесь стояла великая секта. А такая секта не могла обойтись без воды — что бы ты ни делал, без воды нельзя. Значит, вода здесь должна быть, и немало. Даже если место заброшено, вокруг непременно есть водные жилы. Найдёт он эту жилу — найдёт и воду.
Побродив ещё несколько дней вокруг руин, Чжао Хай отыскал источник воды. Он был за пределами руин, и не простой — то было огромное подземное озеро, лежавшее на глубине около сотни метров. Площадь его была обширна — больше самих руин.
Чжао Хай взглянул на этот источник, и сердце его возрадовалось. С этой водной жилой у него будет больше уверенности в преобразовании заповедного места. Но просто так поднять воду на поверхность для посадки растений нельзя. Потому первым шагом в преобразовании должно стать создание формации природной энергии.
Впрочем, Чжао Хай не спешил её создавать. Он помнил, откуда пришла буря, и хотел взглянуть в ту сторону. Ведь то, что это заповедное место стало таким, было совершенно ненормально. Духовной энергии здесь в избытке, и он чувствовал, что все её виды на деле уравновешены. Древесной чуть меньше, но лишь потому, что нет растений. Появись здесь растения — и равновесие восстановится.
Все виды духовной энергии уравновешены и весьма насыщенны. Уже по этому видно: это поистине благодатное место, любая секта могла бы здесь основать свою обитель. А сейчас оно обратилось в бесплодную пустошь без единой искры жизни. По мнению Чжао Хая, виной тому буря — а такая буря не могла возникнуть естественным путём.
Будь это естественная буря, здешняя энергия не была бы столь уравновешенной. Ветряная и земляная энергия стали бы куда насыщеннее и неистовее. Но сейчас энергия в заповедном месте уравновешена, ветряная и земляная не слишком буйствуют, неистовствуя лишь во время бури, — а это нелогично. Потому Чжао Хай и решил: у здешней бури есть иная причина.
Он и хотел взглянуть на её источник. Не найдёт — станет искать другой способ; найдёт — прекрасно: сможет обуздать бурю у самого истока. И тогда преобразование пойдёт куда легче.
Чжао Хай летел очень быстро, но, пролетев пять дней, источника бури так и не нашёл. Впрочем, он не долетел и до конца заповедного места. Чжао Хай и не думал сдаваться — летел вперёд. Ему хотелось найти источник бури; не найдёт — так хоть доберётся до края заповедного места.
Пролетев ещё десять дней, Чжао Хай вдруг ощутил, что земляная и ветряная энергия вокруг стала насыщеннее и неистовее. Чжао Хай понял: похоже, он приближается к источнику бури.
Пролетев ещё около часа, он увидел огромную яму. В яме непрерывно кружился вихрь. Странное дело: вихрь не выходил за пределы ямы и не исчезал — крутился в ней и крутился.
Эта яма стараниями вихря разрослась до глубины около сотни метров и диаметра примерно в тысячу — поистине огромная. А вихрь в ней походил на земляного дракона, вздымавшегося к небу — насколько высоко, сказать трудно.
Зрелище было поистине диковинное и величественное. Но Чжао Хай знал: эта яма и этот вихрь — главные виновники того, что заповедное место обратилось в бесплодную пустошь.
Чжао Хай заглянул в яму. Внутри было черно, дна не разглядеть, но он чувствовал: со дна исходит мощное колебание энергии двойной природы — ветра и земли. Чжао Хай мысленно повёл себя, и его тело медленно опустилось в яму.
Хоть он и оказался внутри вихря, тело его хранило пять жемчужин стихий, потому ветер был ему нипочём. В этом ветре он не испытывал ни малейшего неудобства.
Вскоре Чжао Хай достиг дна. И тут он остолбенел: на дне ямы лежал скелет. Рядом со скелетом — два огромных молота.
Сразу видно: скелет принадлежал культиватору, притом телесному практику. Он умер невесть сколько лет назад, плоть и кровь его давно исчезли, но кости ничуть не повреждены — напротив, каждая будто из нефрита, необычайно красивы. И скелет был очень высок — около двух с половиной метров, кости крупные. Видно было, что при жизни это был могучий исполин, внушавший трепет.
На шее скелета зияла рана. Хоть плоть и исчезла, на кости остался след. Потому можно было понять: когда-то на шее была глубокая рана, рассекшая шею. Но, возможно, кость оказалась слишком крепкой, потому голова не отвалилась — остался лишь след на кости.
А два молота рядом с ним были каждый размером с арбуз, казались бронзовыми и на вид невзрачными. Но от них исходило мощное колебание энергии двойной природы — ветра и земли. Именно из-за этих странных молотов здешняя ветряная и земляная энергия так неистовствовала. А энергия из молотов вырывалась, вероятно, потому, что их никто не контролировал.
Взглянув на это, Чжао Хай представил себе давнюю картину. Тогда разыгралась великая битва. Этот телесный практик был могучим воином. В бою он встретил противника. Тот, возможно, был не так высок, но куда проворнее — тоже телесный практик, но практиковавший не силу, а ловкость. Этот воин держал два молота, а противник — две изогнутые сабли. Сабли, вероятно, с сильным изгибом, удобным для того, чтобы перерезать горло.
Сколько они бились — неизвестно. Но тот, с двумя саблями, в конце концов оказался хитрее: сабля в его правой руке прошла по шее телесного практика. Но силы ему не хватило — голову он не отсёк, лишь рассек шею. Телесный практик рухнул замертво. А тот, с двумя саблями, отправился сражаться с другими противниками, даже не успев собрать трофеи.
Бились они, вероятно, в небе, притом на высоте не менее тысячи метров. С такой высоты телесный практик упал — и кости не переломались. Видно, насколько крепки были его кости и насколько силён он был при жизни.
После той великой битвы поле боя обратилось в прах, а этот край откололся от Мира Мечевого Духа. Все ушли. Но эта пара молотов в руках телесного практика была редким сокровищем. Молоты собрали окрестную энергию земли и ветра и постепенно породили этот огромный вихрь. А поскольку людей здесь не осталось, ветер всё усиливался, пока не стал таким, обратив всё заповедное место в безжизненную пустошь.
(Конец главы)