Дождь усилился!
Это был дождь из мечей. Потоки мечевого дождя устремились к Чжао Хаю. Чжао Хай стоял в самом центре дождя, но был подобен скале — неколебим. Каждый его удар мечом был спокоен и твёрд, как гора.
Сведущему человеку сразу было видно: бой Чжао Хая и Ли Юйаня — два полюса. Один — предельно быстрый. В мечевом искусстве Ли Юйаня уже смутно угадывался образ — образ дождя. Это он долгие годы сражался этим набором, постиг его глубоко. Дай ему успокоиться и хорошенько отточить — и, возможно, через несколько десятилетий родился бы новый набор мечей образа.
А меч Чжао Хая был предельно медленным. Он словно неспешно танцевал с мечом, но каждый удар нёс в себе тяжесть десяти тысяч цзиней. С каждым ударом рождалось заклинание — меч выходит, закон движется; меч выходит, формация движется. Это и было искусство Цзяньъюй «меч выходит — формация движется». Хоть со стороны и казалось, что мечевой дождь Ли Юйаня подавляет Чжао Хая, тот стоял, как скала, не шелохнувшись.
Они обменялись более чем десятью приёмами, и искусство Ли Юйаня развернулось полностью. На поле словно хлынул ливень, фигура Чжао Хая утонула в нём. Даочжан Тяньсюань и остальные невольно забеспокоились.
И тут внезапно раздался драконий рёв. Огромный, он потряс всех. И тотчас из дождя вырвался огненный дракон. Невероятно огромный, длиной более ста метров, целиком из пламени, он скалил клыки и размахивал когтями, красуясь в небе, полный необъятной мощи.
Затем огненный дракон ринулся в одном направлении — туда, где был Ли Юйань. Только теперь все поняли: в тот миг, когда появился дракон, весь мечевой дождь исчез. Знаменитое мечевое искусство Ли Юйаня было разрушено.
Ли Юйань с мрачным лицом смотрел на несущегося дракона. Он только что отведал его мощи — дракон обладал чудовищной силой и одним ударом прорвал его мечевой дождь. Главное же — Чжао Хай был внутри дракона. Он управлял им. Иначе говоря, его мечевое искусство было разрушено Чжао Хаем.
Дракон уже подлетел вплотную, и Ли Юйаню пришлось встречать врага. Он поднял длинный меч, развернул мечевой свет, и поток мечевого дождя устремился навстречу дракону.
Но на этот раз, прежде чем его мечевой дождь развернулся полностью, дракон уже обрушился вниз. Свет мечевого дождя был словно две чашки воды, вылитые в костёр, — каплей в море, — и не мог его погасить.
Продолжайся так — и Ли Юйаню грозила бы настоящая опасность. И тут остальные ученики Секты Десяти тысяч Мечей тоже ринулись вниз, размахивая мечами, атакуя дракона. Ли Юйань стремительно отступил назад.
— Ха-ха-ха, сегодня дайте мне отведать мастерства всех искусников Секты Десяти тысяч Мечей! — раздался смех из огненного дракона.
Затем дракон ринулся на культиваторов Секты Десяти тысяч Мечей, а Чжао Хай вырвался из него. Он взмахнул длинным мечом, и вокруг клинка вдруг появились мириады мечевых теней. Чжао Хай взмахнул рукой, и эти тени устремились к культиваторам Секты Десяти тысяч Мечей.
Те сперва решили, что тени ненастоящие — всего лишь иллюзорное искусство. Но быстро поняли, что ошиблись: тени были не поддельными, а настоящими водяными мечами — длинными клинками, сгущёнными из воды.
Но они не смели недооценивать мощь этих водяных мечей. Острейший мечевой ветер чувствовался издалека. Люди Секты Десяти тысяч Мечей не смели медлить и тут же выставили свои длинные мечи на защиту. К счастью, сила у них была немалая, и они сдержали эти водяные мечи.
Однако затем Чжао Хай снова двинул длинным мечом. Появились мириады теней стрел — на этот раз в форме стрел, с холодно блестящими наконечниками, числом не счесть. Чжао Хай взмахнул мечом, и стрелы устремились к людям Секты Десяти тысяч Мечей.
Те и эту волну отразили. Всё-таки сила у них была немалая: не сдержи они и такой удар, не были бы достойны звания лучших учеников Секты Десяти тысяч Мечей.
Они взмахнули мечами, рубя железные стрелы. Но едва клинки коснулись стрел, как те сами переломились. Затем одна обратилась в две и устремилась к людям. Те опешили, но сразу опомнились: отступая, закружили мечами, пытаясь отбить стрелы.
Но стрелы снова переломились — две обратились в четыре. И тут люди не выдержали. Часть стрел вонзилась в учеников Секты Десяти тысяч Мечей, многие были ранены.
И пока ученики Секты Десяти тысяч Мечей получали раны, Чжао Хай поднял длинный меч. Небо внезапно потемнело, и раздался чудовищный свист рассекаемого воздуха — огромные метеориты посыпались с неба прямо на учеников Секты Десяти тысяч Мечей. От такого натиска те бросились врассыпную.
Но они держались вместе — как им было увернуться? Метеориты с силой в десять тысяч цзиней врезались прямо в строй учеников Секты Десяти тысяч Мечей.
В одно мгновение плоть и кровь разлетелись в стороны, многие ученики погибли под ударами. Глаза Ли Юйаня налились кровью. Он взревел:
— Цзяньцзю, я тебя убью!
С этими словами он двинул рукой, и длинный меч устремился к Чжао Хаю. И в тот миг, когда меч полетел к Чжао Хаю, его фигура и клинок вдруг исчезли. Затем всё пространство между небом и землёй залило ярким светом.
Этот свет был словно ливень — небо и земля словно соединились водой воедино. То же было и сейчас: свет будто связал небо и землю.
Чжао Хай, увидев это, холодно усмехнулся:
— За столько времени я наконец вынудил тебя показать это. Смотри, меч!
С этими словами он выставил длинный меч вперёд. Но он лишь выставил его вперёд — и больше ничего не произошло.
Мечевой свет Ли Юйаня готов был его окружить. Но в этот миг в горле Ли Юйаня вдруг появилась кровавая дыра. На его лице мелькнуло недоумение — он так и не понял, как погиб. Но он был мёртв. В следующее мгновение его тело рухнуло вниз.
Чжао Хай тоже остановился и убрал меч. Взглянув на ошеломлённых учеников Секты Десяти тысяч Мечей, он холодно усмехнулся:
— Господа, вы всё ещё хотите отобрать лабиринт?
Услышав это, ученики Секты Десяти тысяч Мечей пришли в себя. У всех глаза налились кровью. Один ученик закричал:
— Он убил старейшину Ли! Отомстим за старейшину Ли! Убейте его! Вперёд!
С его криком все ученики Секты Десяти тысяч Мечей ринулись к Чжао Хаю. Тот, глядя на них, холодно усмехнулся:
— А дух-то у них есть.
С этими словами он двинулся и вместе с Дин Чуньмином и остальными вернулся в формацию Багуа мечевой ци.
Едва Чжао Хай вошёл в формацию Багуа мечевой ци, как даочжан Тяньсюань с изумлением посмотрел на него:
— Глава Цзяньцзю, какое высокое искусство «меч выходит — закон движется»! Прежде я видел в древних записях, что искусство Цзяньъюй «меч выходит — закон движется» в древности тоже было уникальным учением, и некоторые называли его «меч выходит — мир движется». Раньше я считал это выдумкой, потому что мечевое искусство, которое показывали люди Цзяньъюй, совершенно не достигало такого уровня. Сегодня, увидев, как владеет мечом глава Цзяньцзю, я понял, что значит «меч выходит — мир движется». Поистине мощно.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Даочжан, вы преувеличиваете. Я всего лишь больше упражнялся с мечом. Давайте сначала разберёмся с ними. Но после выхода из заповедных земель наши отношения с Сектой Десяти тысяч Мечей, боюсь, станут непримиримыми.
Даочжан Тяньсюань холодно фыркнул:
— Не только ваши. Наши отношения с Сектой Десяти тысяч Мечей тоже, боюсь, непримиримы. Эти люди зашли слишком далеко. Прежде все их немного недолюбливали, но, учитывая, что они великая секта, не хотели с ними связываться. Но на этот раз они перешли черту. Столько людей, столько сект действовали вместе, а они посмели нас одурачить. На этот раз, даже если мы не уничтожим Секту Десяти тысяч Мечей, мы дадим им понять: Мир Мечевого Духа — не место, где Секта Десяти тысяч Мечей решает всё.
Чжао Хай кивнул, затем нахмурился:
— Мне кое-что странно. Я и сам культиватор меча. Меч — государь среди ста видов оружия, он должен быть прям и честен, подобно государю, правящему землёй. Секта меча вроде Секты Десяти тысяч Мечей тем более должна быть такой. Но, глядя на то, что Секта Десяти тысяч Мечей делала все эти годы, их уже вполне можно назвать бесстыдными. Не могу понять.
Даочжан Тяньсюань вздохнул:
— Меч, используемый во благо, творит благо; используемый во зло, творит зло. Так со всем боевым искусством в мире. Культиваторы же ценят прямоту сердца. Изначально люди Секты Десяти тысяч Мечей были самыми традиционными культиваторами меча, исповедовали «один меч сокрушает десять тысяч законов», ценили мечевую идею и мечевую ци, были прямы и честны. Но теперь Секта Десяти тысяч Мечей совсем не та. Ныне люди Секты Десяти тысяч Мечей ценят лишь прямоту сердца — и берут силой. Этот дух укоренился в секте много лет назад. Именно поэтому Секта Десяти тысяч Мечей стала такой, как сейчас. Секта Десяти тысяч Мечей давно утратила достоинство первого среди сект меча.
Чжао Хай, услышав это, тоже вздохнул:
— Вот, значит, как. Как жаль. Если секта отказывается от того, что всегда отстаивала, ей недалеко до гибели. Сейчас в Секте Десяти тысяч Мечей не видно ни капли достоинства великой секты праведного пути. Жаль, как жаль.
Даочжан Тяньсюань произнёс:
— Так уж устроен мир. Если бы Секта Десяти тысяч Мечей все эти годы не брала силой, не брезгуя средствами, она вряд ли достигла бы нынешнего положения. Но у всего есть цена. Сегодня ты так поступил — завтра ты ответишь за содеянное, заплатишь цену. Теперь пришло время Секте Десяти тысяч Мечей платить!
(Конец главы)