Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Несколько оглушительных взрывов — металлические шары, брошенные Ухэн-цзы, разом взорвались. Сила взрыва оказалась немалой: в корнях и ветвях, преграждавших им путь, пробило огромную дыру.
Ухэн-цзы, увидев эту дыру, тотчас громко произнёс:
— Уходим!
И ринулся в пролом. Уфэн-цзы бросился за ним.
Едва вырвавшись из дыры, они, не медля ни мгновения, понеслись вперёд. Лишь выбравшись за пределы кроны, они наконец по-настоящему выдохнули — ветви и лозы больше их не атаковали.
Но едва они перевели дух, как обнаружили, что всё вокруг разом переменилось.
Когда они пришли, вокруг был лес — густой, зелёный; а теперь перед ними простиралась ледяная пустыня. Всё бело, хоть глаз выколи. Деревья хоть и были, но совсем немногие, и все покрыты снегом и льдом.
Эта внезапная перемена тотчас дала Ухэн-цзы и Уфэн-цзы понять: они угодили в формацию.
Ухэн-цзы холодно фыркнул:
— Хитрецы. Противник, верно, сначала ослабил действие формации, заманил нас сюда, а затем развернул её в полную силу, чтобы запереть нас внутри. Но если они думают, что так с нами справятся, они слишком наивны.
С этими словами он снова достал Нефритовый компас и обратился к Уфэн-цзы:
— Младший брат, прикрой меня.
Уфэн-цзы отозвался, достал оружие и встал рядом, охраняя. А Ухэн-цзы впился взглядом в Нефритовый компас.
И тут вдруг блеснул белый свет и ударил в Уфэн-цзы.
Тот не успел даже среагировать — белый луч поразил его. Рядом с ним был магический инструмент, но тот перед этим лучом оказался что бумага — его пробило насквозь. И луч вошёл прямо в тело Уфэн-цзы.
Тот не успел даже вскрикнуть — застыл на месте, обратившись ледяной статуей.
А Ухэн-цзы даже не ощутил, что с Уфэн-цзы что-то стряслось. Он смотрел на компас — по его мнению, никто не мог беззвучно убить Уфэн-цзы, потому он был совершенно спокоен.
Но тут раздался звон — будто что-то упало на землю.
Ухэн-цзы поднял голову, и зрачки его сжались: на землю упал щит, и посередине его зияла рана. Рана была как от меча — след прямого удара, даже форма клинка отпечаталась. Клинок был узкий и тонкий, потому и рана совсем небольшая.
Этот щит Ухэн-цзы узнал — щит Уфэн-цзы.
Он обернулся к Уфэн-цзы и увидел: лицо того застыло в изумлении, сам он обратился ледяной статуей.
Зрачки Ухэн-цзы сжались. Он повёл рукой, убрал Нефритовый компас, достал свой магический меч и выпустил несколько инструментов вокруг, настороженно озираясь.
И тут ледяной мир вновь переменился: лёд на земле разом треснул. Затем весь лёд обратился ледяными шипами и ринулся к нему.
Лицо Ухэн-цзы переменилось. Он повёл рукой, и защитные инструменты тотчас сомкнулись вокруг него. А ледяные шипы уже ударили в них.
Раздался звон — шипы непрерывно били по защитным инструментам. В конце концов внешняя защитная формация была разбита.
Ухэн-цзы обнаружил, что ледяные шипы не только пробивают, но и замораживают. Стоит шипу попасть — и на защитном инструменте оседает слой мороза. Сила эта невелика, но когда таких слоёв накапливается множество, она становится страшной — защитная формация не выдерживает.
Лицо Ухэн-цзы переменилось. Он прекрасно понимал: так нельзя — иначе его здесь заморозят насмерть.
Он двинулся, встал на летающий меч и взмыл в воздух.
И едва он взлетел, как белый луч ударил в него. Ухэн-цзы не успел среагировать — луч поразил его.
Как и Уфэн-цзы, его защитный инструмент оказался что бумага — пробит насквозь. Луч ударил в тело, оно застыло, и Ухэн-цзы обратился ледяной статуей, рухнув с неба на землю.
Он упал, как камень, и затих. На лице его застыло изумление — точно такое же, как у Уфэн-цзы.
Вскоре после гибели Ухэн-цзы и Уфэн-цзы в лагерь Сюаньцзяня через телепортационную формацию прибыл один из старейшин секты.
А Сюаньюй-цзы в это время с людьми из лагеря смотрел в сторону горных врат Цзяньъюй.
Старейшину тотчас проводили к Сюаньюй-цзы. Тот, увидев его, опешил и негромко произнёс:
— Сюаньцзи, почему ты здесь?
Прибывший был главой зала Нефритовой Тайны секты Сюаньцзянь — Сюаньцзи-цзы, один из сильнейших мастеров секты и один из её влиятельных старейшин.
Сюаньцзи-цзы взглянул на Сюаньюй-цзы и негромко произнёс:
— Сюаньюй, зайди. У меня есть дело, о котором нужно сказать.
Сюаньюй-цзы, видя его мрачное лицо, понял: стряслось нечто важное. Он кивнул и последовал за Сюаньцзи-цзы в каменный дом в центре лагеря.
Когда они уселись, Сюаньцзи-цзы выглянул наружу, затем обернулся к Сюаньюй-цзы:
— Сюаньюй, в секте разбились таблички жизни Ухэн-цзы и Уфэн-цзы. Похоже, им не вернуться.
Сюаньюй-цзы переменился в лице:
— Сюаньцзи, ты говоришь правду? Табличка Ухэн-цзы и впрямь разбилась?
Сюаньцзи-цзы кивнул:
— Только что. Обе разбились одна за другой, с небольшим промежутком. Похоже, погибли почти одновременно. Сюаньюй, ты должен понимать, что это значит: за Цзяньъюй стоит немалая сила. Мы недооценили эту секту.
Сюаньюй-цзы мрачно кивнул:
— Похоже, так. Мало того что наши колесницы-мечи повреждены, так ещё и столько людей погибло. Не думал, что Цзяньъюй так сильна. Неужели за ней стоит кто-то из семидесяти двух островов Южного моря?
Сюаньцзи-цзы покачал головой:
— Пока не скажешь. Со временем разберёмся. Но сейчас воевать больше нельзя — надо возвращаться, отступать.
Сюаньюй-цзы кивнул:
— И впрямь пора отступать. Иначе потери будут только расти. Это наша ошибка — не разобрались в силах противника. Впредь нужно быть осторожнее. Враг сильнее, чем мы думали, нельзя больше его недооценивать.
Сюаньцзи-цзы кивнул и негромко произнёс:
— Ладно, хватит об этом. Готовься, мы сейчас же отступаем, медлить нельзя.
Сюаньюй-цзы кивнул и вздохнул:
— Жаль Нефритового компаса — ведь это отличное средство для взлома формаций.
Сюаньцзи-цзы промолчал. Сюаньюй-цзы лишь вздохнул и отдал приказ: всем собирать вещи и готовиться к отступлению.
Теперь в лагере оставалось меньше пяти тысяч человек, потому сборы заняли немного времени. Затем они через телепортационную формацию перешли в один из городов под властью Цзяньъюй, а оттуда — прямо на земли Сюаньцзяня.
Город они не тронули — как-никак они были сектой праведного пути. Устрой они там разорение — остался бы повод для пересудов.
Чжао Хай всё это время следил за ними.
На деле тот древесный демон, что видели Ухэн-цзы и Уфэн-цзы, был подделкой.
Нефритовый компас хоть и был чудом, но всё же всего лишь компасом. Направление, что он указывал, Чжао Хай подстроил нарочно. Он использовал одно простое изменение Великой формации пяти стихий иллюзий и убийства и обманул Ухэн-цзы.
А тот огромный древесный демон, что они видели, тоже был подделкой. Это была лишь одна из главных точек поражения древесной убийственной формации в Великой формации пяти стихий иллюзий и убийства. Демон был создан из энергии, иллюзорный.
В этом бою ключевые ученики под началом Вэньхая тоже отличились. Они атаковали учеников Сюаньцзяня внутри формации иллюзий — но из-за её влияния те их не видели и принимали атаки за техники. Не будь так — их бы не перебили.
А ученики, расставленные Чжао Хаем по глазам формации, отличились ещё больше. Почти все колесницы-мечи Сюаньцзяня были подбиты именно ими — через инструменты в глазах формации. Они сосредоточивали силу на инструменте глаза, и тот испускал белый свет, наносивший колесницам повреждения.
Вместе с Великой формацией пяти стихий иллюзий и убийства колесницам-мечам Сюаньцзяня оставалось лишь смириться с поражением.
Но Чжао Хай не стал добивать. Он мог бы сбить все колесницы-мечи с неба, но тогда нажил бы с Сюаньцзянем смертельную вражду. Та могла бы бросить против них все силы — и Чжао Хай не устоял бы. Потому он лишь повредил колесницы, чтобы Сюаньцзянь не смела больше легко их выставлять.
А Ухэн-цзы и Уфэн-цзы просто не повезло.
Чжао Хай прекрасно понимал: не убей он нескольких весомых людей из Сюаньцзяня — те не отступили бы смирно.
Для такой великой секты, как Сюаньцзянь, потеря нескольких десятков тысяч внешних учеников не подорвёт основ. Даже потеря нескольких тысяч внутренних учеников не нанесёт серьёзного урона — они быстро воспитают новых. Но если убить ключевых учеников, да ещё весомых, — дело иное.
Сюаньцзянь непременно отнесётся к этому серьёзно. И не посмеет больше легко рисковать. Тогда они отступят — и Цзяньъюй будет в безопасности.
(Конец главы)