Чжао Хай с тремя спутниками летел низко, сдерживая скорость.
Он прекрасно понимал: на этот раз в секте Сокровенного Неба тоже прибыли мастера. Вздумай они поднять слишком много шума — хотя бы чуть громче рассечь воздух, — и противник мог заметить. А заметит — весь план пойдёт прахом.
От этой мысли Чжао Хай сбавил скорость ещё сильнее. Лишь спустя долгое время они подобрались к правому переднему краю лагеря секты Сокровенного Неба. Чжао Хай достал Нефритовый компас, поставил его на землю и запустил. Компас заработал беззвучно, без малейших колебаний энергии — именно потому его и трудно было заметить.
Устроив всё, Чжао Хай ещё раз взглянул на лагерь секты Сокровенного Неба и повёл обоих обратно. Спустя долгое время трое вернулись на дискообразную колесницу.
Цинлань, увидев их, тотчас спросил:
— Как?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Готово. Стоит вырваться из лагеря и добраться до правого переднего края — и мы войдём в расставленную формацию.
Цинлань кивнул:
— Хорошо, отлично. Подождём ещё, ударим в полночь.
Чжао Хай, разумеется, не возражал. Он кивнул и вместе с Цинланем стал смотреть на лагерь секты Сокровенного Неба.
Спустя долгое время Чжао Хай заговорил:
— Хотелось бы, чтобы однажды наша буферная зона, как семьдесят два острова Южного моря, смогла на равных противостоять великим сектам.
Цинлань вздохнул:
— Трудно, ох как трудно. Противостоять праведным сектам нам нелегко. Буферная зона слишком мала. Мы не то что семьдесят два острова — у тех за спиной море, бесконечные морские богатства. А у нас этого нет — в этом наша главная слабость.
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— Со временем я хочу попробовать — посмотреть, нельзя ли и в море завести пару боевых зверей. Если удастся вырастить крупных боевых зверей, больше не придётся тревожиться о больших магических инструментах. Даочжан, на этот раз вы добыли десять больших инструментов, верно, положили немало сил?
Цинлань вздохнул:
— Не то слово — можно сказать, вычерпал все многолетние сбережения секты Цинлань. Но иначе было нельзя. Не сделай я этого — не сдержал бы их натиск; не сдержал бы — о какой независимости говорить? Это был бы лишь пустой смех.
Чжао Хай кивнул и взглянул на Цинланя:
— Даочжан, почему вы так стремитесь к независимости? Мне это поистине любопытно. Полагаю, в секте Сокровенного Неба вы занимали немалое положение?
Цинлань горько усмехнулся:
— Моё положение в секте Сокровенного Неба и впрямь невысоко. Разве вы не видели по отношению ко мне Сюаньи в тот день? Великие секты всегда смотрели свысока на таких, как мы, вышедших из странствующих культиваторов. Даже когда мы становимся сильнее, они всё равно нас презирают. С моей нынешней силой я в секте Сокровенного Неба всё ещё уступаю Сюаньи, и он может отчитывать меня как угодно. О моих учениках и говорить нечего. Ученики секты Сокровенного Неба обращаются с ними хуже, чем с её учениками-прислужниками. Я, Цинлань, вышел из странствующих и всем, что имею, обязан себе. Секта Сокровенного Неба хоть и помогала мне, но я за столько лет сделал для неё столько, что давно расплатился. А они всё равно смотрят на нас как на должников, всё так же презирают. Я, Цинлань, ради долголетия терпел всю жизнь. Теперь я уже немолод, долголетие недостижимо — так почему бы не оставить потомкам свой уголок? Пусть не мыкаются всю жизнь, как я, не унижаются до конца дней.
Чжао Хай, услышав это, тоже вздохнул.
Честно говоря, его нынешнее положение немногим лучше. В Мире Мечевого Духа к вознёсшимся из низшего мира относятся ещё презрительнее, чем к странствующим культиваторам. Жаль, у него пока нет силы, чтобы одолеть великие секты. Иначе он непременно показал бы им, где раки зимуют.
Подумать только: они, вознёсшиеся, в низшем мире были гениями из миллиардов, владыками своего края. А попав в высший мир, стали самым дном Мира Мечевого Духа, хуже последнего простолюдина. От одной этой мысли закипала злость. Но сил для отпора пока нет. Хоть он много чего сделал, банда Гуаньчао всё ещё слишком слаба, нужно развиваться постепенно. Его путь куда труднее пути Цинланя.
Впрочем, Чжао Хай не тревожился. У него есть Пространство и поддержка Империи Мимунь. Со временем он непременно поднимется. Он говорил, что покорит весь Мир Мечевого Духа, — и это не шутка. Как и в Империи Мимунь: когда силы хватит, он задавит их мощью, и никто не посмеет ослушаться. А те, кто покорится, он удержит разными средствами, чтобы не предали.
Оба потеряли охоту говорить. Они стояли и смотрели на лагерь секты Сокровенного Неба, мысленно отсчитывая время.
Время шло, и наконец наступила полночь.
Когда полночь миновала, Чжао Хай огляделся и негромко произнёс:
— Даочжан, пора.
Цинлань кивнул:
— Пора, готовьтесь.
Чжао Хай отозвался, дал пару указаний Сяогуану и тоже приготовился.
Тут десять дискообразных колесниц медленно поднялись. На этот раз они летели ещё ниже — на высоте чуть больше метра, меньше двух. Надо понимать: на такой высоте большой инструмент тратит куда больше энергии. Но Цинлань не обращал на это внимания — он придавал этой атаке огромное значение, потому и пустил в ход большие инструменты.
Сначала колесницы двигались небыстро, но десять ли очень быстро остались позади, и скорость всё росла, росла, пока не послышался пронзительный свист рассекаемого воздуха.
Свист донёсся и до лагеря секты Сокровенного Неба. Там, похоже, кто-то его услышал — раздался набат.
Но было уже поздно.
В этот миг десять больших инструментов уже домчались до лагеря и ворвались внутрь.
Как и планировалось, они ворвались с левого фланга и устремились к правому переднему краю. А это была зона, где стояли внешние ученики секты Сокровенного Неба.
Те как раз вскочили, услышав набат, и хотели понять, в чём дело, — как на них обрушились ворвавшиеся колесницы.
Одновременно все культиваторы на колесницах пришли в движение. Люди Цинлань пускали талисманные бумажки и магические инструменты; люди Цзяньъюй выпускали техники. В один миг на толпу обрушился град самых разных техник.
А колесницы не останавливались — неслись вперёд на полной скорости. Они шли двумя рядами, наперерез. По мнению Чжао Хая, это было не движение, а прочёсывание — они просто прошлись сквозь лагерь. Всё, что было выше метра, оказалось сметено.
Тут и мастера секты Сокровенного Неба, и их большие инструменты изготовились и ринулись к Чжао Хаю и его людям. Но те не обращали на них внимания — только вперёд.
Лагерь секты Сокровенного Неба хоть и не мал, но и не огромен. В конце концов, они выставили около тридцати тысяч человек — не сравнить с лагерем на сотни тысяч. К тому же большие инструменты шли быстро, потому Чжао Хай и его люди вскоре вырвались из лагеря.
Перед тем как колесницы вырвались, Чжао Хай указал Цинланю направление, чтобы они не сбились. Те успели развернуть колесницы, пока не покинули лагерь, и сразу вырвались наружу, нырнув прямо в расставленную Чжао Хаем формацию.
Мастера и большие инструменты секты Сокровенного Неба гнались за ними, но вдруг обнаружили, что те исчезли — будто растворились. Все опешили. Ведь только что они держали их ауру. А теперь она пропала. Это их озадачило.
Но они всё равно ринулись вперёд — узнать, что там. Вскоре, добравшись до места, где исчезли Чжао Хай и его люди, они увидели сплошную тьму.
Это их удивило. Они же культиваторы — как можно ничего не видеть из-за темноты? Даже ночью, при плохой видимости, они различают окрестности, пусть и не так далеко, но не совсем же ничего.
Но затем они обнаружили, что и психическая сила не выходит далеко — видно лишь вблизи.
Тут они поняли: они вошли в чужую формацию.
Люди секты Сокровенного Неба опешили, затем переменились в лице. Они сразу поняли: вероятно, угодили в ловушку, расставленную Цинлань. Они насторожились и стали думать, как сломать формацию.
Но вскоре, едва они определили направление, как вдруг обнаружили, что формация будто исчезла — всё пропало. Они снова видели окрестности, и психическая сила больше не испытывала помех.
Это их вновь озадачило.
Но, увидев окрестности, они опешили. Сперва решили, что кто-то сломал формацию, но быстро поняли: ошиблись. Большие инструменты противника исчезли. Ясно — те отступили в свои горные врата.
Увидев это, люди секты Сокровенного Неба едва не задохнулись от ярости. Они и не думали, что из-за мига беспечности противник воспользуется лазейкой.
Сперва они вернулись в лагерь и осмотрелись. И тут лица их помрачнели ещё сильнее: в лагере погибло несколько тысяч человек. Потери огромные. Главное — среди них много внутренних учеников.
Такого урона секта Сокровенного Неба ещё не несла. Ярость их была безмерна.
Положение секты Сокровенного Неба против Цинлань отличалось от положения Сюаньцзяня против Цзяньъюй.
Сюаньцзянь против Цзяньъюй: сначала они нападали. Но, войдя в формацию, стали массово гибнуть. Можно сказать, у Сюаньцзяня с Цзяньъюй была лишь одна битва. И в этой битве Цзяньъюй сразу искалечила Сюаньцзянь, лишив её способности наступать, нанеся тяжёлый урон. Одним ударом причинила боль. И Сюаньцзянь сразу остыла, отступила, не стала тягаться. Злобу запомнила, но поняла, что сразу Цзяньъюй не одолеть, нужен случай.
А у секты Сокровенного Неба с Цинлань всё иначе.
Они воюют уже несколько дней, и было больше десятка стычек, больших и малых. До сих пор Цинлань только оборонялась. В глазах секты Сокровенного Неба Цинлань не соперник, стоит поднажать — и её сотрут.
И тут Цинлань внезапно наносит такой удар — убивает несколько тысяч. Это причинило боль, но не остудило — напротив, привело в бешенство.
Это как если тебя ударит тот, кто куда слабее. Он сделал больно, но ты не станешь сразу считать его равным — ты взбесишься. Тебя, такого сильного, ударил какой-то слабак! Это непростительно. Потому ты не отступишь и не станешь хладнокровно думать — первое желание: ринуться и разорвать его.
Секта Сокровенного Неба сейчас в таком состоянии. Они по-прежнему ставят себя выше. Потому хотят ринуться и уничтожить Цинлань — а не как Сюаньцзянь, которая, получив боль, поставила Цзяньъюй на равную ступень и отступила, поняв, что оставаться — себе дороже.
На деле формация Цзяньъюй дала им достаточную устрашающую силу. А Цинлань такой силы не показала. Потому первая мысль секты Сокровенного Неба — атака, а не отступление.
Фактически Цинлань и его люди это предвидели. Потому, вернувшись в секту Цинлань, они тотчас выставили охрану. Все приготовились к бою. Большие инструменты Цинлань не убрали — оставили у горных врат, ожидая нападения. Даже ученики банды Гуаньчао были готовы встретить удар.
Великая битва готова была вспыхнуть.
(Конец главы)