Даочжан Цзинъин, впрочем, не держал этого в сердце. На самом деле он и сам желал преподать Чжао Хаю урок — ведь тот ранее убил немало людей Сюаньцзяня. Если не дать ему даже урока, если просто сойтись с улыбкой и забыть обиды, ученикам Сюаньцзяня, пожалуй, стало бы невыносимо горько. Это было заметно уже в тот миг, когда Чжао Хай появился в телепортационной формации Сюаньцзяня: в глазах обычных учеников, обращённых на него, неприязнь почти не скрывалась.
Именно поэтому даочжан Цзинъин не мог выказывать Чжао Хаю излишнюю дружелюбность. Это было нужно не только ради его собственного лица, но и ради спокойствия Сюаньцзяня.
Но теперь всё изменилось. Только что он испытал Чжао Хая и понял, что тот невероятно силён. С этой минуты он уже не смел относиться к Чжао Хаю пренебрежительно. К тому же он верил, что остальные в Сюаньцзяне, увидев недавнее искусство Чжао Хая, тоже станут куда менее враждебны.
Это как с обычными людьми: если тебя победит тот, кто слабее, ты, возможно, разъяришься; но если победивший окажется сильнее тебя — или неизмеримо сильнее, — остаётся лишь смириться. Таким и был нынешний Чжао Хай. Его силы хватало, чтобы многие ученики Сюаньцзяня взглянули на Цзяньъюй иначе и перестали считать её уступающей Сюаньцзяню.
Когда Чжао Хай сел, Цзинъин посмотрел на него и слегка улыбнулся:
— Я всегда думал, что ты умеешь лишь говорить. Теперь вижу: сила у тебя тоже немалая. Цзяньъюй в твоих руках растёт стремительно, словно разом стала куда могущественнее. Прежде я не понимал причины, а теперь почти понял.
Чжао Хай произнёс ровным, глубоким голосом:
— Даочжан, вы любезны. Давайте всё же перейдём к делу. Даочжан, вы, полагаю, уже знаете, зачем я пришёл. Интересно услышать, что вы думаете о моём предложении?
Цзинъин смотрел на Чжао Хая и произнёс:
— Твоё предложение хорошо. Право, я всецело его поддерживаю. Дела Южного моря должны решать мы сами, южане, а великие секты не должны запускать туда руки. Потому союз, о котором ты говоришь, я одобряю. Если ты сумеешь убедить семьдесят два острова Южного моря, мы сможем поддержать его создание.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо. Слышать это — уже облегчение. Ты прав: дела Южного моря должны решать сами южане. Южное море — наша земля. Строго говоря, только мы и есть настоящая одна семья. Мы словно братья из одного дома: за запертой дверью можем драться насмерть — это наше дело. Но если чужак захочет захватить наш дом, этому не бывать.
Цзинъин кивнул. Тут заговорил и даочжан Мэнху:
— Если мы трое объединимся, то сможем противостоять великим сектам. Но меня тревожит одно: не начнёт ли зона свободной торговли постепенно увядать?
Чжао Хай покачал головой:
— Нет. Думаю, нет. Ведь мы ближе всех к Южному морю, и здесь можно купить лучшие товары Южного моря. Великим сектам они тоже нужны. Значит, пока мы действуем хорошо, справедливо и удерживаем стабильность силой, зона свободной торговли будет существовать.
Тут Чжао Хай вздохнул и продолжил:
— Многие в сектах думают: раз зона свободной торговли на земле Цзяньъюй, значит, Цзяньъюй на ней наживает огромные богатства, словно на кристальной шахте. Но они не знают, что на самом деле зона свободной торговли почти не приносит дохода. Мы берём с лавок немного кристаллов, можно даже сказать — совсем мало. Только с некоторых обычных прилавков, и то кристаллы первого ранга. Пусть их и немало, пользы от них почти нет. Все телепортационные формации в зоне свободной торговли бесплатны, пользоваться может кто угодно. Из-за наплыва людей они работают день и ночь без остановки. А кристаллы первого ранга не способны питать телепортационные формации, поэтому Цзяньъюй приходится обменивать собранные кристаллы первого ранга на более высокие и уже их тратить на формации. К тому же в зоне свободной торговли нужно держать множество учеников. Для них это считается выполнением заданий секты, а значит, надо давать и внутренние блага, и награду за задания — и это снова огромные траты кристаллов. Если посчитать как следует, зона свободной торговли почти не приносит кристаллов. Но люди этого не знают и думают, что там огромная прибыль. На самом деле я создал зону свободной торговли, чтобы те, кто в великих сектах, не действовали против нашей буферной зоны в тени, а вышли на свет. Так нам легче за ними следить. Честно говоря, что она разовьётся до такого, я и сам не ожидал.
Цзинъин и даочжан Мэнху слушали молча. К словам Чжао Хая они отнеслись с половинной верой. Они верили, что зона свободной торговли не может собирать слишком много, но всё же какой-то доход быть должен — не может быть, чтобы совсем ничего, как говорил Чжао Хай.
Однако они не стали возражать, лишь сделали вид, что утешают Чжао Хая. На этом дело и закончилось. Чжао Хай больше ничего не сказал, поел и вернулся к себе.
Чжао Хай прекрасно понимал: то, что сегодня он одним движением заставил даочжана Цзинъина отступить, было во многом удачей. Во-первых, Цзинъин не желал повредить главный зал Сюаньцзяня, потому не выложился в полную силу — это была лишь проверка. Во-вторых, в управлении силой Чжао Хай действительно превосходил Цзинъина. К тому же Цзинъин, вероятно, и сам хотел заключить с ним союз и вовсе не жаждал его смерти, а потому после отступления не стал продолжать атаку, дал ему лицо и сразу согласился на союз. Если бы они действительно схлестнулись, Чжао Хай не поручился бы за победу. Чтобы одолеть Цзинъина, ему пришлось бы выложиться полностью — пустить в ход магические формации, искусство проклятий, заклинания через среду, технику «Меч выходит — закон движется» и технику телесного культиватора, — и лишь тогда появилась бы возможность победить, да и то всего лишь победить. Убить даочжана Цзинъина было бы совсем непросто.
И ещё Чжао Хай чувствовал, что Цзинъин вовсе не так прост. От него исходила очень опасная аура. Слабая, но постоянная. Это говорило Чжао Хаю, что у Цзинъина наверняка есть ещё неизвестные ему средства.
Переночевав в Сюаньцзяне, Чжао Хай и его спутники вернулись в Цзяньъюй. Однако те, кто шёл с Чжао Хаем из разных сект, не разъехались по своим домам: их посольская миссия ещё не завершилась.
Нынешнюю миссию можно было считать выполненной лишь наполовину. В Секте Сокровенного Неба и Сюаньцзяне они уже побывали, и довольно успешно; но семьдесят два острова Южного моря ещё оставались. Каким будет исход посольства туда, сейчас сказать было трудно.
Чжао Хай сохранял спокойствие. Он велел всем отдохнуть в Цзяньъюй несколько дней, а сам отправил людей к семидесяти двум островам Южного моря — договориться о посольстве.
Ответ пришёл быстро. Чжао Хаю не стали чинить препятствий: его просьбу сразу одобрили и позволили прибыть на семьдесят два острова Южного моря.
Получив известие, Чжао Хай немедленно стал собираться. За последнее время его действия уже привлекли внимание великих сект. Теперь их взгляды были прикованы к нему: всем хотелось понять, что он задумал. Чжао Хай считал, что вопрос о союзе с семьюдесятью двумя островами Южного моря лучше решить как можно скорее.
На третий день после возвращения из Сюаньцзяня Чжао Хай повёл людей на семьдесят два острова Южного моря. Первой остановкой снова стал остров Духовного Краба.
Вообще говоря, Чжао Хай не питал к острову Духовного Краба никакой неприязни. Но то, что прежде делали семьдесят два острова Южного моря, и впрямь переходило границы, а их конфликт был неизбежен.
Едва Чжао Хай и его спутники появились в телепортационной формации, как навстречу тут же вышел человек. Чжао Хай узнал его: это был Линь Фэн, с которым он уже имел дело. Раньше Линь Фэн представлял семьдесят два острова Южного моря и заключил союз с Союзом Исследующих Море. Пусть по возвращении они сразу разорвали договор, с Чжао Хаем он всё же был знаком, потому люди с семидесяти двух островов и послали его встречать Чжао Хая.
Однако рядом с ним Чжао Хай увидел ещё одного человека. По положению тот явно стоял выше Линь Фэна. На вид ему было за пятьдесят, он носил воинское одеяние и выглядел весьма бодро. Смуглая кожа делала его похожим на старого рыбака, годами промышлявшего в море.
Но Чжао Хай не мог не смотреть на него. Когда этот человек открывал и закрывал глаза, из них словно бил острый свет; от него исходил мощный натиск. Уже по одному этому было ясно: он не простой смертный.
Заметив Чжао Хая, Линь Фэн сразу поклонился:
— Приветствую главу Цзяньцзю. Как поживает глава Цзяньцзю?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Господин Линь, моё почтение. Благодарю, живу неплохо.
Линь Фэн с улыбкой кивнул и продолжил:
— Это старейшина нашего острова Духовного Краба, старейшина Дуань Чжун. Старейшина, это глава секты Цзяньъюй, глава Союза Исследующих Море — глава Цзяньцзю.
Дуань Чжун посмотрел на Чжао Хая и произнёс:
— Давно наслышан о славе главы Цзяньцзю. Слава Кровавого Лиса-меча главы Цзяньцзю в Южном море такова, что может унять плач младенцев.
— Пустая слава, не стоит внимания, право, не стоит, — с улыбкой ответил Чжао Хай.
Но эти слова изрядно разозлили Дуань Чжуна. Он сказал, что имя Чжао Хая может унять плач младенцев, именно чтобы уколоть его, и нарочно упомянул Кровавого Лиса-меча. Это имя Чжао Хай получил после нападения на семьдесят два острова Южного моря. Теперь Дуань Чжун заговорил о нём явно с недобрым умыслом.
Однако Чжао Хай сделал вид, будто не расслышал, и по обыкновению скромно ответил. А это было величайшей насмешкой над всеми семьюдесятью двумя островами Южного моря. Если бы лицо Дуань Чжуна после такого осталось спокойным, это было бы чудом.
Дуань Чжун взглянул на Чжао Хая и произнёс:
— Прошу, глава Цзяньцзю.
Он больше не стал язвить. Ведь он отвечал лишь за встречу; если он и впрямь оскорбит Чжао Хая, руководство острова Духовного Краба, пожалуй, не оставит этого без последствий.
За последнее время о действиях Чжао Хая уже знали наверху острова Духовного Краба. Там хотели понять, что он задумал, зачем побывал в Секте Сокровенного Неба и Сюаньцзяне, а теперь пришёл к ним. Какова его цель? Если Дуань Чжун разъярит Чжао Хая и тот в гневе уйдёт, руководство острова Духовного Краба его не пощадит.
(Конец главы)