Ученики секты Сюаньцзянь остолбенели. Они и представить не могли такого — разве только что не говорили, что весь огонь вокруг лишь морок? Что же это тогда? Это никак не могло быть мороком.
— Формация иллюзий и убийства! Это не формация иллюзий, это формация иллюзий и убийства! Берегитесь!
Раздался вскрик. Люди Сюаньцзяня опешили, а затем лица их разом переменились. Они наконец вспомнили: в этом мире, кроме формации иллюзий, есть ещё и формация иллюзий и убийства.
Формация иллюзий и формация иллюзий и убийства — вещи совершенно разные. Первая лишь наводит морок, и мощь её в конце концов ограничена; вторая же несёт в себе иероглиф «убийство». Внутри неё сама собой рождается энергия, которая сама атакует ворвавшихся.
Впрочем, формация иллюзий и убийства — и сама по себе крайне сложная для построения. Тех, кто умеет строить формации иллюзий, немало, а тех, кто умеет строить формации иллюзий и убийства, — куда меньше. Потому что строить её слишком уж хлопотно.
Услышав «формация иллюзий и убийства», люди Сюаньцзяня пришли в замешательство. Тут один из ведущих учеников громко произнёс:
— Не паникуйте! Смотрите по сторонам, держите оборону! Есть ли среди братьев те, кто умеет ломать формации? Скорее думайте, как её сломать!
Тотчас один ученик Сюаньцзяня отозвался:
— Позвольте мне попробовать.
С этими словами он достал компас и формационный диск, поставил компас на диск и склонился над ним. Спустя долгое время он поднял голову с мрачным лицом:
— Не выходит, старший брат. Эта формация иллюзий и убийства слишком сильна, я никак не могу определить направление. А без направления её не сломать — никак.
Услышав это, ведущий ученик помрачнел. И тут огненные змеи вновь ринулись к ним, и люди принялись изо всех сил отбиваться.
И тут из-под их ног внезапно вырвались клубы пламени, а с ними — потоки лавы, будто вулкан извергался. Те ученики, что стояли в самом центре извержения, не успели даже опомниться — их разом обратило в пепел. Вокруг пострадало бесчисленное множество учеников, погибших и раненых не счесть.
Ведущий ученик с воплем закричал:
— Отступаем! Все назад! Оставаться здесь — верная смерть, назад!
На деле и без его крика ученики Сюаньцзяня уже отступали. Они не хотели больше оставаться в этом страшном месте. Все развернулись и побежали назад — разумеется, кто-то неизбежно отбился от своих.
Но, пробежав некоторое расстояние, они обнаружили, что, похоже, так и не покинули горный хребет, где стояла Цзяньъюй. Ведь они вошли в эти горы совсем недавно и всё время шли пешком — по всем расчётам, уйти далеко не должны были. Казалось бы, после такого бега они давно должны были выйти за пределы хребта — почему же не вышли?
И тут они вдруг заметили, что окружающий пейзаж словно переменился, и температура упала. Они вновь оказались будто в лесу, только деревья здесь стали куда гуще прежнего.
Эти ученики Сюаньцзяня уже превратились в пуганых ворон — настороженно озирались. Убедившись, что вокруг и впрямь лес, они перевели дух. Ведущий ученик громко произнёс:
— Будьте осторожны! Возможно, мы ещё не вышли из формации иллюзий и убийства. Кто из братьев умеет ломать формации — попробуйте ещё раз.
На этот раз отозвалось несколько учеников Сюаньцзяня, и они достали компас. Компас — вещь, чаще всего используемая при взломе формаций: обычно именно с его помощью определяют положение, а затем постепенно вычисляют, где находится глаз формации, и думают, как её сломать. Потому все, кто хоть немного умел ломать формации, достали компас.
Несколько человек взглянули на компас и радостно вскрикнули — стрелка наконец поддавалась определению. Один из них тотчас произнёс:
— Старший брат, теперь направление определяется. Уходим или попробуем сломать формацию?
Ведущий ученик Сюаньцзяня огляделся и увидел, что за это время из вошедших с ним учеников потеряна почти половина. Он поспешно произнёс:
— Уходим! Прочь отсюда!
Те ученики отозвались и, указав направление, произнесли:
— Идём туда.
Старший брат не стал церемониться и повёл учеников вперёд.
Но едва они сделали несколько шагов, как с окрестных деревьев вдруг выметнулись бесчисленные лозы и потянулись к ним. Некоторые ученики не успели среагировать — их тотчас оплели и уволокли.
Когда ученики Сюаньцзяня опомнились и взялись за оружие, чтобы рубить лозы, они потеряли ещё десяток с лишним человек. Это ещё сильнее подорвало их дух.
Ведущий ученик Сюаньцзяня громко произнёс:
— Быстрее! Смотрите по сторонам!
Все прибавили шагу. И тут со всех сторон вдруг полетели бесчисленные листья. Опустившись, они устремились к ученикам Сюаньцзяня, обратившись маленькими ножами, впиваясь в тела и рассекая их так, что живого места не оставалось, будто человека резали заживо.
Все ученики Сюаньцзяня попали под удар — лишь ведущий ученик отделался легче, остальные пострадали сильно.
Тот ученик Сюаньцзяня так вращал свой длинный меч, что не пролилась бы и вода, — потому он и не получил тяжёлых ран.
Спустя долгое время, когда листья исчезли, он огляделся и обнаружил, что, кроме него, живых не осталось. Глаза его налились кровью, и он с воплем воззвал к небу:
— Цзяньъюй! Я с тобой не на жизнь, а на смерть! Придёт день — я сокрушу твою секту, не оставлю в ней ни курицы, ни пса!
Едва он это вымолвил, как почувствовал боль в ноге. Опустив взгляд, он увидел, что сине-зелёная гадюка уже укусила его за ногу, и нога потеряла чувствительность.
Он взмахнул рукой, отсёк змеиную голову и тотчас проглотил пилюлю-противоядие. И тут услышал шорох, а затем увидел, как со всех сторон к нему потянулись бесчисленные лозы, словно живые змеи. В его глазах мелькнуло отчаяние — нога ещё не обрела чувствительность, а тут столько лоз. Похоже, ему не спастись.
Он с воплем воззвал к небу и, волоча онемевшую ногу, с мечом ринулся вперёд — как рыцарь в последней атаке.
А другой отряд секты Сюаньцзяня оказался в похожем положении.
На этот раз Сюаньцзянь шла в полную силу, потому разделилась на отряды примерно по тысяче человек. Возглавляли их обычно лучшие из внешних учеников или внутренние ученики. И отряды эти выступали одновременно, полукольцом, поднимаясь к горе Цзяньъюй, потому многие отряды вошли в горы разом.
У Цюаньгана был внутренним учеником секты Сюаньцзяня. Но не каким-нибудь гением внутреннего круга и не одним из сильнейших — обычным внутренним учеником. Таким, как он, в будущем светило разве что место мелкого управляющего.
Впрочем, на этот раз выпал шанс. Секта Сюаньцзянь уже отдала приказ: все, кто участвует в этом походе против Цзяньъюй, получат немалую награду. К тому же секта обещала, что всё добытое у учеников Цзяньъюй достанется им, а секта ещё и зачтёт заслуги и наградит. Всё вместе складывалось в немалую добычу. А добудь они всё это — и для культивации была бы большая польза.
Сейчас У Цюаньган тоже вёл отряд — но не как командир, а как заместитель. Рядом с ним был ещё один внутренний ученик, который и был командиром отряда. Звали его Ху Вэй, он был из семьи Ху в секте Сюаньцзянь. Но У Цюаньган его не слишком уважал: Ху Вэй родился в семье Ху, с детства получал несметные ресурсы для культивации — а до сих пор всего лишь внутренний ученик, даже ключевым не стал. Получай он столько ресурсов — давно был бы ключевым учеником.
Они, как и другие отряды, вошли прямо в горные врата Цзяньъюй. Поначалу всё шло как у всех — деревьев в горах Цзяньъюй было много, они вошли прямо в лес и не встретили никакой опасности. Это их немного расслабило, и они шли вперёд, переговариваясь и посмеиваясь.
Но У Цюаньган был настороже. Он стал внутренним учеником благодаря, во-первых, упорству, а во-вторых, осторожности. Не будь он осторожен — давно бы невесть сколько раз погиб. Хоть задание и казалось простым, У Цюаньган всё равно был начеку — прежде он на этом уже обжигался. Иные простые на вид задания оказывались куда опаснее.
А Ху Вэй не тревожился. Он с детства родился с золотой ложкой во рту — всё давалось по первому желанию. На обычных учеников Сюаньцзяня он смотрел свысока, что уж говорить о такой мелкой секте, как Цзяньъюй. По его мнению, тамошние люди и права не имели с ним разговаривать, не то что сражаться.
Видя, что Цзяньъюй никак не действует, Ху Вэй проникся ещё большим самодовольством. Он обернулся к У Цюаньгану:
— Младший брат У, видишь? Люди Цзяньъюй испугались, не смеют выйти. Ха-ха, по-моему, пусть бы сразу сдались — не пришлось бы мне руки марать.
У Цюаньган взглянул на Ху Вэя. Хоть в душе и презирал его, говорить обидного не стал. Он прекрасно понимал: такого, как Ху Вэй, нельзя задевать — его семья могущественна, и, обидев его, тот непременно обрушит на тебя силы рода. А ему, внутреннему ученику без власти и связей, с семьёй Ху не тягаться. Потому он не говорил того, что Ху Вэю не понравилось бы. Про таких, как Ху Вэй, лучше всего говорится: посолишь — не солоно, а уж уксусом — точно кисло. Доброго дела они не сделают, а на дурное — всегда найдутся. Потому У Цюаньган с улыбкой произнёс:
— Это верно. Но я всё же надеюсь, что они окажут сопротивление. Тогда и нам перепадёт. Старшему брату Ху, конечно, награда не нужна, а нам, людям попроще, — очень даже. Хотелось бы что-то добыть, чтобы потом культивировать.
— Ха-ха-ха, верно. Мне-то их добро ни к чему, а вам — нужно. Выходит, пусть лучше сопротивляются, заодно и нам размяться.
— Да-да, пусть сопротивляются, заодно и разомнёмся, ха-ха-ха.
И тут, посреди их смеха, они вдруг почувствовали, что вокруг что-то не так. Здесь ощущалась холодная мечевая ци.
Они были из секты Сюаньцзянь — хоть и не истинные культиваторы меча, но с мечевой ци знакомы хорошо. Потому, ощутив её, тотчас насторожились и стали озираться.
И остолбенели — им показалось, что они попали в мир мечей. Повсюду из земли торчали мечи, куда ни глянь — всюду мечи. Самые разные: стоящие, лежащие; огромные, высотой в несколько, а то и десяток метров; иные же — точно мелкие гвозди, торчащие остриём вверх.
Увидев это, У Цюаньган и Ху Вэй тотчас остановились.
Ху Вэй хоть и был самодоволен, мелочен и не слишком талантлив, но вырос в семье культиваторов, и кругозор у него был куда шире, чем у обычных. Оглядевшись, он негромко произнёс:
— Плохо! Это формация иллюзий и убийства! Не двигайтесь, мы в неё угодили. Кто из братьев умеет ломать формации? Живо ко мне.
Услышав это, отряд за его спиной заволновался. Несколько внешних учеников подошли к Ху Вэю и произнесли:
— Приветствуем, старший брат. Мы немного разбираемся в том, как ломать формации.
Ху Вэй кивнул, огляделся и негромко произнёс:
— Доставайте компасы. Остальные будьте настороже — всё, что полетит в нас, чем бы оно ни было, отбивайте. Это формация иллюзий и убийства, а не простая формация иллюзий. Будьте осторожны.
Все отозвались и насторожились. А те несколько человек рядом с Ху Вэем достали компасы. Но, взглянув на стрелки, все остолбенели: стрелки бешено вращались, не останавливаясь ни на миг, будто превратились в лопасти вентилятора. Зрелище было престранное.
Ху Вэй, однако, ничего не сказал, а негромко произнёс:
— Есть ли у кого позиционирующая формация, подходящая к компасу? Доставайте, живо!
Те тотчас отозвались и достали небольшой формационный диск. Этот диск как раз и был формацией, работающей в паре с компасом. Поскольку формации тесно связаны с магнитным полем, чтобы сломать формацию, нужно сначала определить, каково здесь магнитное поле. И так называемое определение направления компасом, а затем взлом формации — это не просто определение сторон света, а определение изменений магнитного поля. А уж по изменениям поля постепенно вычисляют, где находится глаз формации, — и тогда её ломают.
А у иных формаций мощь и напряжённость поля столь велики, что и компасом трудно вычислить изменения, — стрелка может начать вращаться, как только что. Потому и придумали формацию, работающую в паре с компасом. Она стабилизирует поле в месте нахождения компаса, чтобы удобнее было считать. Это и был тот диск, что достали несколько человек.
(Конец главы)