Когда Чжао Хай договорил, все уже поняли его замысел.
Суть была проста: разрушить пещеру, но тайно оставить в рудном ходе место, построить там телепортационную формацию и добывать руду прямо из жилы. Снаружи никто не увидит. В этом были свои риски, но зато не пришлось бы насмерть сражаться с Серебряным Песком.
Если люди Серебряного Песка не придают этой жиле особого значения, они, возможно, не скоро придут её разрабатывать. Тогда, глядишь, удастся вывезти все кристаллы из жилы.
Даже если Серебряный Песок дорожит жилой и захочет извлечь все кристаллы, на одну расчистку пещеры уйдёт немало времени. А за это время можно будет вывезти побольше кристаллов. Выходило — только выгода, никакого убытка.
Все переглянулись, и в глазах у каждого читалось изумление. Они и впрямь не ожидали, что Чжао Хай придумает такое.
Уду сидел с прикрытыми глазами. Хотя Чжао Хай уже замолчал, он всё не высказывал мнения. Остальные тоже переглядывались и молчали.
Через некоторое время Уду оглядел всех и заговорил:
— Какие у вас мнения?
Все кивнули.
Цзэвэй негромко сказал:
— Почтенный дядя, по-моему, способ Цзинхая очень хорош. Он ведь говорил, что нужно оставить на острове побольше формаций-ловушек, чтобы задержать Серебряный Песок? Чтобы они не смогли быстро приступить к разработке жилы, а мы успели вывезти больше. Я считаю, способ безопасный и осуществимый.
Все согласились и посмотрели на Уду.
Уду, видя это, чуть улыбнулся:
— Похоже, вы все того же мнения?
Все кивнули.
Уду негромко сказал:
— Хорошо, пусть будет так. Формации-ловушки, думаю, мы все можем расставить. Пусть все ученики займутся этим сейчас же. Остальные пусть готовятся разрушить пещеру. Но телепортационную формацию в жиле нужно как можно скорее построить. Это поручаю Цзинхаю и Цзэчжэню. Вы двое в ближайшее время займётесь постройкой этой формации в рудном ходе. Но запомните: формация должна иметь возможность самоуничтожения. После нашего ухода она должна уничтожить себя, не оставив противнику никаких улик.
Чжао Хай и Цзэчжэнь отозвались.
Уду оглядел всех и продолжил:
— Хорошо, идите готовиться. Расставляйте на острове ловушки — сколько сможете. Передайте всем ученикам: пусть выложатся по полной. Пусть используют даже те приёмы, что не принято показывать. Если и впрямь удастся протянуть до тех пор, пока жила не будет выработана, а Серебряный Песок так и не сможет к ней приступить, я всем засчитаю большой подвиг.
Все дружно отозвались. Затем Уду махнул рукой, и все вышли.
Но Цзэвэя Уду оставил.
Когда все ушли, Уду посмотрел на Цзэвэя:
— Цзэвэй, как тебе Цзинхай?
Цзэвэй в Храме Железного Будды тоже был довольно известен. В своё время он слыл выдающимся гением среди поколения Цзэ, но за годы углублённого самосовершенствования о нём постепенно перестали говорить. Однако в Храме Железного Будды его по-прежнему ценили.
Цзэвэй подумал и негромко сказал:
— Сообразителен, умеет командовать в бою — это, думаю, все уже знают. Сила у него тоже неплохая, талант тоже. Всего за год с лишним в секте он уже достиг третьего уровня Тела лотоса Железного Будды. Это уже не только талант, но и упорство.
— Но, возможно, из-за того, что он вышел из странствующих культиваторов, в делах он не слишком разборчив в средствах. Такой способ, как сегодня, наши ученики, может, и придумали бы, но у всех есть оглядка на положение ученика Храма Железного Будды. Потому даже если и придумали бы, не все решились бы сказать. А у него такой оглядки нет. Хоть он и ученик Храма Железного Будды, но мыслит ещё как странствующий культиватор. Это видно по его манере действовать.
Уду кивнул:
— Ты прав. В нём и впрямь есть повадки странствующего культиватора, и неразборчивость в средствах — одна из них. Но нашему Храму Железного Будды нужны и такие ученики.
— Наши ученики все выросли в храме и все слишком прямолинейны. Такой человек, как он, для нашего храма не обязательно плохо.
Услышав это, Цзэвэй ничуть не рассердился. Наоборот, улыбнулся.
Он прекрасно понимал: Уду говорил совершенно верно. Для секты нужны не только прямые люди, но и те, кто не столь прямолинеен.
Иначе говоря, секте нужна не только внешняя сторона, но и изнанка.
Внешняя сторона — это лицо секты, то, что показывают другим, потому она должна быть блестящей. А изнанка — не для чужих глаз, она не должна видеть свет. Потому любой секте нужна изнанка.
Цзэвэй, говоря о недостатках Чжао Хая, на деле указывал на его достоинства.
Людям Храма Железного Будды, выросшим в храме, трудно было бы согласиться делать что-то неблаговидное. В их представлении Храм Железного Будды — буддийская секта, и с любым врагом надо действовать открыто и честно.
Но порой Храму Железного Будды приходилось делать то, что не должно видеть свет. Такова потребность секты. Если всегда думать только о честной борьбе с врагом, рано или поздно потерпишь поражение.
Мир делится на инь и ян, у всего есть две стороны — светлая и тёмная. Лицо — это ян, изнанка — это инь. Соединение инь и ян и есть весь мир. Это правило применимо везде.
Потому сказанное Цзэвэем можно было счесть указанием на достоинство Чжао Хая. Иначе говоря, главная роль Чжао Хая — стать тем, кто в Храме Железного Будды находится во тьме.
А Цзэвэй говорил об этом Уду потому, что понимал: Уду и есть один из тех, кто в Храме Железного Будды пребывает во тьме, можно даже сказать — глава изнанки храма.
На сей раз Уду взялся разбираться с Серебряным Песком именно потому, что они хотели лишь проучить его, а не сражаться насмерть.
Если бы с Серебряным Песком разбирался кто-то другой из храма, он мог бы и впрямь довести дело до смертельной схватки, даже до смертельной схватки со всеми семьюдесятью двумя островами Южного моря. А так нельзя. Храм Железного Будды пока не мог себе этого позволить.
Потому нужен был человек предельно хладнокровный, человек, не слишком заботящийся о лице. Потому и послали Уду.
Сказав всё это, Уду взглянул на выражение лица Цзэвэя и вдруг понял его смысл.
Он посмотрел на Цзэвэя и громко расхохотался:
— Ах ты, паршивец, теперь и ты научился говорить обиняками? Ха-ха-ха, но твоё напоминание заставило меня кое-что понять.
— В последнее время Цзинхай, кажется, слишком на виду. Многие секты уже знают, что в Храме Железного Будды есть такой человек, и знают, что он отлично командует. Для Цзинхая это не обязательно хорошо.
— Из гениальных учеников разных сект по-настоящему хорошо кончают немногие. Ведь те, кто прославился как гений, становятся бельмом на глазу у других сект. Их стремятся устранить.
— А Цзинхай в последнее время очень на слуху. Я слышал, ему уже дали прозвище?
Цзэвэй кивнул:
— Да. Ему дали прозвище — Шахматный монах. Говорят, он командует боем, как играет в шахматы, и очень в этом силён.
Уду кивнул:
— Именно поэтому Цзинхаю больше не стоит высовываться. Цзэвэй, позови Цзинхая, я с ним поговорю.
Цзэвэй знал, о чём Уду будет говорить с Чжао Хаем, потому ничего не сказал, отозвался и вышел.
Вскоре Чжао Хай пришёл в деревянный дом и сказал:
— Патриарх-наставник, Цзинхай просит дозволения войти.
Уду негромко сказал:
— Входи.
Чжао Хай отозвался, толкнул дверь, вошёл и поклонился:
— Приветствую патриарха-наставника. Не знаю, зачем звали, что прикажете?
Уду указал на место напротив:
— Садись.
Чжао Хай отозвался и сел напротив Уду.
Уду посмотрел на него:
— Я позвал тебя, чтобы поговорить. Цзинхай, хорошо ли тебе живётся в Храме Железного Будды?
Чжао Хай кивнул:
— Очень хорошо. В храме обо мне заботятся, мне живётся радостно.
Уду кивнул и негромко сказал:
— В последнее время ты не выходил наружу, потому, возможно, не знаешь: ты уже прославился в Мире Мечевого Духа. Тебе дали прозвище — Шахматный монах. Говорят, ты командуешь боем, как играешь в шахматы, и ты выдающийся гений. Что ты об этом думаешь?
Услышав это, Чжао Хай опешил, затем изменился в лице и негромко сказал:
— Отвечаю патриарху-наставнику: по-моему, для меня это и впрямь не обязательно хорошо.
— Теперь, когда снаружи все знают, куда бы я ни пошёл, меня будут узнавать. Это сильно стеснит мои действия и принесёт больше опасности.
Уду удовлетворённо кивнул:
— То, что ты так думаешь, меня очень радует. Именно этого я и опасался.
— Цзинхай, сегодня я позвал тебя, чтобы кое-что сказать. Слышал ли ты, что в нашем Храме Железного Будды есть Палата наказаний?
— Палата наказаний? Патриарх-наставник имеет в виду Двор дисциплины? — с недоумением спросил Чжао Хай.
Уду покачал головой:
— Нет, я говорю не о Дворе дисциплины, а о Палате наказаний. Палата наказаний — это Палата наказаний, а Двор дисциплины — это Двор дисциплины. Это два совершенно разных места.
Чжао Хай покачал головой:
— Нет. Я слышал только о Дворе дисциплины в храме, о Палате наказаний не слышал.
Уду кивнул:
— Неудивительно, что не слышал. Это намеренно скрывается. Само название «Палата наказаний» дано, чтобы все думали, будто это Двор дисциплины. На деле это совсем разные вещи.
— Двор дисциплины ведает всей внутренней дисциплиной храма. А Палата наказаний — это меч храма, обращённый вовне. Меч, спрятанный во тьме, не видящий света. Понимаешь, о чём я?
(Конец главы)