Чжао Хай, разумеется, не собирался давать им такого шанса.
Он повернул голову, и его взгляд уже упал на учеников Шаньшуйской секты меча. Шаньшуйская секта меча была сектой мечевого пути, и лучше всего они владели набором мечей Шаньшуй. Этот набор мечей был в Мире Мечевого Духа редким — он относился к техникам образа оружейного типа.
Техники образа оружейного типа практиковать куда труднее, чем кулачные и ножные. Оружие — не тело человека. Человек может развивать и контролировать своё тело, и это сравнительно легко. Вот ты хочешь управлять своей рукой — можешь без труда согнуть палец, разогнуть его, схватить что-нибудь. Это всё контроль над телом. С таким контролем практиковать технику образа, естественно, легче. Потому кулачные и ножные техники образа осваиваются сравнительно просто.
А оружие — всё же не твоё тело. Захотеть управлять оружием так же, как собственной рукой, не так-то легко. Оружие для человека лишь инструмент, к тому же его строение отличается от руки. Пожелать управлять инструментом, как рукой, почти невозможно.
Именно поэтому техники образа оружейного типа в Мире Мечевого Духа крайне редки. Даже если они есть, их владельцы должны держать оружие в руках и не могут, как магический инструмент, просто выпустить его для атаки. Так нельзя.
Таков и набор мечей Шаньшуй. Он относится к техникам образа, причём к редкому оружейному типу. Их мечи хоть и могут летать и поражать врага, но сильнейшая атака непременно требует держать меч в руке. Ибо только с мечом в руке можно применить набор Шаньшуй.
Кто-то, возможно, думает, что техника образа и мечевая идея — одно и то же. На самом деле это не так. Техника образа и мечевая идея полностью различны. Возьми тот же набор Шаньшуй: стоит тебе его изучить, и ты вполне можешь постичь образ Шаньшуй. А «Шаньшуй» здесь означает «высшее благо подобно воде». Высшее благо подобно воде — изначально говорилось, что вода приносит пользу всем существам и не борется с ними. Но набор Шаньшуй иной. Когда его применяют, в мечевом методе заключены все воды Поднебесной — то мягкий ветер и мелкий дождь, то морские волны. Это поистине необычайно мощная техника.
Можно сказать, что техника образа — это метод, позволяющий легче постичь образ и сосредоточиться на одном образе; она полностью отличается от мечевой идеи.
Чтобы культиватор меча выработал мечевую идею, он должен сначала достичь единства человека и меча. Иначе говоря, нужно сначала достичь в мечевом искусстве очень высокого уровня, а затем «взять в учителя небо и землю», постичь образ неба и земли и уже потом — собственную мечевую идею. Ключ здесь в одном иероглифе — «постичь». Если не постигнешь, то и за всю жизнь не выработаешь мечевую идею. Это несоизмеримо труднее, чем техника образа.
Техника образа отлична от мечевой идеи, но есть и общее. Вот только создать новую технику образа обычному человеку не так-то просто. Ведь техника образа — это вплавление образа в метод и приёмы, да ещё так, чтобы практикующий этот метод и приёмы легче постигал образ. Это очень трудно.
Люди Шаньшуйской секты меча поначалу думали, что справятся с монахами Храма Железного Будды одними летающими мечами. Но после того как Чжао Хай мгновенно убил двух учеников Секты Тяжёлого Оружия, люди Шаньшуйской секты поняли: если сегодня не выложатся полностью, никто не уйдёт. Потому они мысленно приказали, и все летающие мечи, что кружили рядом или атаковали врагов, вернулись им в руки. Затем они взяли мечи, сложили мечевые знаки. Над их головами постепенно возник образ воды. Вода не имела постоянной формы, непрерывно текла, и слышался слабый шум воды.
Расправившись с теми двумя учениками Секты Тяжёлого Оружия, Чжао Хай перевёл взгляд на учеников Шаньшуйской секты меча. Ни один из оставшихся учеников Секты Тяжёлого Оружия теперь не смел напасть на Чжао Хая — все они были связаны боем с остальными монахами.
Чжао Хай развёл руками: правая — опрокидывающий гору кулак, левая — Змеиный кулак. Два железных кулака тоже изменились: один принял форму кулака, другой — змеиной головы, и тихо поплыли по обе стороны от Чжао Хая.
Чжао Хай смотрел на людей Шаньшуйской секты. Те тоже смотрели на него. Тот, что говорил прежде, заговорил снова:
— Почтенный мастер, у нас с вами нет ни вражды, ни обид. У Шаньшуйской секты меча с Храмом Железного Будды тоже нет разногласий. Зачем же вы чините нам препятствия? Может, обе стороны сделают шаг назад? Мы сейчас же уведём людей и не станем вмешиваться в вашу распрю. Как вам?
— Ха-ха-ха, ловко вы всё рассчитали. Прежде вы думали, что вместе с Сектой Тяжёлого Оружия у вас преимущество в числе и легко справитесь с нами. А теперь поняли, что перед вами не мягкая хурма, а железный орех, и сразу захотели уйти. Но разве на свете бывает так хорошо? Поздно. Раз приняли решение — платите за него!
Тот человек из Шаньшуйской секты меча холодно фыркнул:
— Думаешь, мы у тебя в руках? Цзинхай, ты слишком дерзок. Сегодня я покажу тебе, на что способна Шаньшуйская секта меча.
Чжао Хай холодно усмехнулся:
— Мне и вправду интересно, на что она способна.
С этими словами он двинул руками и ударил обоими кулаками одновременно.
Человек из Шаньшуйской секты меча изумился и тут же пришёл в движение. Он знал: если железные кулаки Чжао Хая его достанут, ему конец. А если он позволит им опутать себя, у него не останется ни единого шанса. Ведь он владеет мечевым искусством, и меч должен быть у него в руке.
Человек из Шаньшуйской секты меча двинулся, обратившись в острый меч, и ринулся к Чжао Хаю. А образ воды над его головой превратился в тонкие струйки и потекли к Чжао Хаю.
Чжао Хай, глядя на него, слегка улыбнулся. Затем оба улетевших железных кулака вернулись. Они обратились в нечто текучее, вернулись к Чжао Хаю и обвили его тело. Снаружи он словно надел железную одежду.
Затем Чжао Хай ударил обоими кулаками в того человека из Шаньшуйской секты меча. Тот уже приблизился. Взмахнув мечом, он обратил его в мириады светлых точек, словно капли дождя, и они хлынули на Чжао Хая.
Чжао Хай двинул рукой, и опрокидывающий гору кулак обратился в огромную гору. Капли дождя, коснувшись горы, исчезали. В этом и был образ опрокидывающего гору кулака: пусть ветер и дождь бушуют, я стою неколебимо.
Затем Чжао Хай ударил левой рукой — Змеиным кулаком. Рука, подобная змеиной голове, метнулась к человеку из Шаньшуйской секты меча. Тот двинулся, обратился в поток воды, уходя от удара, и снова наставил меч на Чжао Хая.
Но Чжао Хай уже сменил приём. Взмахнув кулаком, он всем телом, словно огромная гора, навалился на того человека. Тот, видя такую мощь, не посмел принять удар и, обратившись в поток, ушёл в сторону.
Но в этот миг левая рука Чжао Хая, прежде отведённая, вытянулась, словно ядовитая змея. Это был Змеиный кулак. Удар вышел совершенно беззвучным, словно ядовитая змея, таившаяся в траве, внезапно бросилась и вцепилась в врага. А когда враг обнаружил, что его укусили, змея уже впрыснула яд в его тело — и спасения не было.
Человек из Шаньшуйской секты меча хоть и был силён и отлично умел уклоняться, но от этой беззвучной атаки увернуться не смог. Рука Чжао Хая вцепилась ему в плечо. Тот почувствовал, как половина тела онемела, и движения его разом замедлились.
И пока он замешкался, другая рука Чжао Хая резко ударила. Опрокидывающий гору кулак врезался ему прямо в грудь.
Бум!
Этим ударом его отбросило. В полёте он выплюнул кровь. В крови были осколки костей и куски внутренностей — ясно было, что ему не выжить.
Убив его одним ударом, Чжао Хай повернулся к остальным из Шаньшуйской секты меча.
На этот раз в заповедные земли пришли лучшие культиваторы Шаньшуйской секты меча, все владели набором Шаньшуй. А ученики Храма Железного Будды хоть и были сильны, но Секта Тяжёлого Оружия и Шаньшуйская секта меча численно превосходили. Потому монахи пока лишь сковывали их, не давая бежать. Что до убийства — мало кто мог с этим справиться.
Нали из-за незажившей раны на руке мог только сдерживать двух культиваторов Секты Тяжёлого Оружия. Нацзюнь в одиночку противостоял двум из Секты Тяжёлого Оружия и двум из Шаньшуйской секты меча. Одному против четверых было уже тяжело, не то что убивать. Но именно благодаря тому, что они и остальные монахи сковывали людей Секты Тяжёлого Оружия и Шаньшуйской секты меча, Чжао Хай получал короткие возможности сразиться один на один и мгновенно убил двух из Секты Тяжёлого Оружия и одного из Шаньшуйской секты меча.
Тут Чжао Хай повернулся к остальным из Шаньшуйской секты меча. Те тоже заметили его движение. Честно говоря, они испугались. Сильнейших из обеих сект Чжао Хай уже прикончил. Теперь он взялся за них — быть беде. При этой мысли лица у них изменились.
И тут один из людей Секты Тяжёлого Оружия произнёс:
— Отступаем!
Он взмахнул рукой, и в ней появилось несколько круглых шаров. Затем он метнул их в монахов Храма Железного Будды.
Чжао Хай, увидев шары, слегка улыбнулся. Он двинул рукой, достал барьерную формацию и сразу её активировал. Затем взмахнул рукой, и железная одежда на нём слетела, обратившись в несколько железных пластин, которые заслонили шары.
Бум — бум — бум — бум — бум —
Шары тут же взорвались. Чжао Хай не ошибся: это были северные сияния — довольно редкий в Мире Мечевого Духа магический инструмент. Эти «северные сияния» — одноразовый инструмент: выпустив его, можно управлять им психической силой или задать взрыв при касании. Взрыв огромной силы, к тому же с яркой вспышкой, раздражающей глаза, так что на время ничего не видно. Так можно и убежать, и воспользоваться моментом для атаки. Довольно практичный инструмент.
Но изготовить его трудно. К тому же это штатный инструмент секты Небесного Грома и на сторону не продаётся, потому снаружи он редкость — только у учеников секты Небесного Грома.
Люди Секты Тяжёлого Оружия и Шаньшуйской секты меча, бросив северные сияния, хотели отступить. Но едва они двинулись, как наткнулись на защитный барьер. А к тому времени северные сияния уже взорвались от руки Чжао Хая и потеряли силу. Можно сказать, шанс на бегство они упустили.
Чжао Хай убрал формацию и, глядя на людей Секты Тяжёлого Оружия и Шаньшуйской секты меча, холодно усмехнулся:
— У меня нет привычки выпускать врагов из-под носа. Господа, покорно примите смерть.
С этими словами он двинулся и ринулся к ним. Монахи Храма Железного Будды последовали за ним.
Люди Секты Тяжёлого Оружия и Шаньшуйской секты меча уже полностью потеряли волю к бою. Они хотели просить пощады, но Чжао Хай и не думал их щадить. Эти люди были не слабы, а место — заповедные земли. Если позволить им снова строить козни, будет худо. Вырывать сорняки с корнем — таков всегда был принцип Чжао Хая. Потому он и не собирался никого из них отпускать — просто прикончил всех.
Когда убили последнего из Шаньшуйской секты меча, все наконец выдохнули и спустились с неба. Чжао Хай взглянул на тела и произнёс:
— Поищите, посмотрите, что можно взять. Если только инструменты — разделим. Если найдутся техники — каждый копирует себе по одной.
Все кивнули. Нали посмотрел на Чжао Хая и с улыбкой сказал:
— Младший брат Цзинхай, не думал, что ты так силён. Тех людей ты убил несколькими приёмами — поразительно, поистине поразительно.
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Что тут поразительного? Я всего лишь выучил Искусство Тысячи Превращений Золотого Тела, а его в Мире Мечевого Духа давно не появлялось. Эти люди не знали и сразу попались. Кроме него, разве что техника образа у меня на уровне. Да и сегодня я выложился полностью, даже искусство боя обеими руками пустил в ход. Что делать? Это ведь мои козыри, сегодня все выложил.
Нали произнёс:
— Даже так — уже поразительно. Честно говоря, твоя сила, твоё искусство боя обеими руками и Искусство Тысячи Превращений Золотого Тела — всё это ты применяешь отлично. Скажу так: сейчас в нашем храме среди ключевых учеников мало кто тебя одолеет. Ты, парень, и вправду хорош.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Да так, разве что Искусство Тысячи Превращений Золотого Тела посильнее. Я только на нём и сосредоточен, в остальном куда слабее.
Нали и остальные промолчали. Но все они считали, что Чжао Хай слишком уж скромничает.
(Конец главы)