Пламя постепенно угасло, предсмертные крики давно смолкли. Обугленные следы остались в пустоте, и даже ветер нёс запах гари. Но потрясение в сердцах тех мастеров уровня верховного старейшины ещё не рассеялось. Мастер Юаньцзин и остальные поистине не ожидали, что мастер уровня верховного старейшины вот так падёт здесь. А ведь это мастер уровня верховного старейшины. В любой секте — опора, подобная Держащему море в покое. А теперь он погиб здесь, не выдержав даже одного удара меча Чжао Хая.
Пока все остолбенело смотрели, Чжао Хай вновь пошёл в атаку. Длинный меч в его руке, объятый пламенем, словно коса смерти, устремился к другому верховному старейшине.
Образ того верховного старейшины был горой. Эта гора, конечно, уступала той горе, что Чжао Хай некогда создал опрокидывающим гору кулаком, но была куда плотнее. Увидев, что меч Чжао Хая уже рубит, он понял: уклониться невозможно, остаётся лишь принять удар.
Меч прошёл — гора развалилась, вспыхнул огонь, и снова раздался предсмертный крик. Два удара — и два мастера уровня верховного старейшины погибли. Юаньцзин и остальные чувствовали, что вот-вот сломаются. Они видели сильных, но чтобы на уровне верховного старейшины сила различалась настолько — такого они поистине не встречали.
Тут огромный Будда вновь двинулся на них с мечом. Эти мастера уровня верховного старейшины наконец не выдержали, с криком бросились бежать.
Но в этот миг Будда двинул рукой, и из его ладони вырвались золотые руны, устремившись прямо к тем мастерам уровня верховного старейшины. Те почувствовали, как тело налилось тяжестью, а затем и вовсе перестало двигаться. Не только тело — даже духовная энергия внутри застыла. Впрочем, все они были мастерами, постигшими силу законов, и у них оставался последний козырь — рассечь руны силой законов. Потому почти одновременно они призвали силу законов и ударили по рунам.
Но, к их изумлению, сила законов действительно ударила по рунам, а те даже не шелохнулись. Это повергло их в ужас.
А Чжао Хай и его люди уже приблизились. Чжао Хай уже рассеял образ, в руке он держал длинный меч, всё ещё объятый пламенем. Чжао Хай подошёл к одному верховному старейшине и, глядя на него, серьёзно произнёс:
— Если ты согласен сдаться, я сохраню тебе жизнь. Согласен?
Тот верховный старейшина посмотрел на Чжао Хая, глаза его полыхали, словно огонь, он лишь холодно фыркнул и не сказал ни слова. Чжао Хай взглянул на него, холодно усмехнулся и одним ударом отсёк ему голову. Голова и тело тотчас вспыхнули, огонь сверкнул — и человек исчез, не оставив даже пепла.
Затем Чжао Хай с мечом в руке подошёл к другому верховному старейшине и, глядя на него, серьёзно произнёс:
— Последний шанс. Сдавайся или умри. Выбирай.
Тот верховный старейшина смотрел на Чжао Хая, лицо его было бледным, в глазах — борьба. Он ведь мастер уровня верховного старейшины; если сдастся на глазах у всех, куда денется его лицо? А если не сдастся — только смерть. Между лицом и жизнью он поистине не знал, что выбрать.
Впрочем, скоро выбирать ему не пришлось. Чжао Хай выбрал за него. Чжао Хай заговорил:
— Слишком долго думаешь — значит, и говорить незачем.
С этими словами он отсёк тому голову, и тот тоже исчез.
Чжао Хай с мечом направился к следующему. Но едва он двинулся, как среди пойманных верховных старейшин кто-то громко крикнул:
— Я сдаюсь! Я сдаюсь! Глава секты, меня ведь они принудили прийти. Если бы я не пришёл, они бы меня не отпустили. Потому я и пришёл. Я поистине не хочу враждовать с сектой Морской Разведки. Я сдаюсь! И в нашей секте я единственный мастер уровня верховного старейшины. Когда вернусь, тотчас велю всей секте сдаться. Прошу главу секты сохранить мне жизнь.
Чжао Хай посмотрел в ту сторону и увидел худощавого мастера уровня верховного старейшины. Тот был одет по-мирскому — сразу видно, не из знаменитой великой секты. Потому такой выбор был неудивителен. Ведь в малой секте стать мастером уровня верховного старейшины куда труднее. Потому он и не хотел умирать. Выжить да ещё вступить в первую великую секту Мира Мечевого Духа — чего тут отказываться? Как он и сказал, прежде он и сам хотел вступить в секту Морской Разведки. Но поскольку он был из наследия Мистической школы, боялся, что секта Морской Разведки не примет их, опасаясь, что они передадут сведения Секте Небесного Единства; да и та бы их не отпустила. Потому ему и пришлось идти в атаку на секту Морской Разведки. Теперь его схватили, других верховных старейшин тоже схватили — значит, бояться нечего. Просто вступить в секту Морской Разведки. А уважают его или нет — ему всё равно. Выжить — вот что важно.
Чжао Хай взглянул на того верховного старейшины и, повернувшись к Дин Чуньмину, сказал:
— Чуньмин, выведи его, потом отправишь на Небесный город. Раз сдался нашей секте Морской Разведки, значит, он наш. Мы, конечно, не станем его притеснять. Хорошо, иди.
Дин Чуньмин откликнулся и вывел того. Затем вспыхнул белый свет, и оба исчезли. Вскоре белый свет сверкнул вновь, и Дин Чуньмин появился рядом с Чжао Хаем, а верховного старейшины уже не было.
Чжао Хай с мечом подошёл к другому верховному старейшине. Все, к кому он подходил, были не из храма Десяти тысяч Будд и не из Секты Небесного Единства. Он знал: такие великие секты, как храм Десяти тысяч Будд и Секта Небесного Единства, имеют собственное достоинство. Заставить их сдаться крайне трудно. Потому Чжао Хай и не начинал с них.
А тот верховный старейшина, увидев, что Чжао Хай идёт к нему с мечом, невольно изобразил на лице страх. И, не дожидаясь, пока Чжао Хай заговорит, дрожащим голосом произнёс:
— Я сдаюсь!
Чжао Хай кивнул и махнул рукой. Дин Чуньмин отправил и того. Затем Чжао Хай опросил ещё с десяток — все они были верховными старейшинами малых и средних сект. Все сдались. Ведь те двое погибли слишком быстро. Один удар меча — и столетия суровой практики исчезли. Это поистине поражало.
Остались последние — с десяток мастеров уровня верховного старейшины из храма Десяти тысяч Будд и Секты Небесного Единства. Чжао Хай взглянул на них и серьёзно произнёс:
— Почтенные, вас я по одному спрашивать не буду. Спрошу один раз: есть желающие сдаться? Если есть — говорите прямо. Иначе не обессудьте.
Услышав это, те мастера уровня верховного старейшины опешили. Затем переглянулись, но никто не заговорил. Чжао Хай, глядя на них, серьёзно произнёс:
— Никто не сдаётся? Тогда мне остаётся лишь сказать «простите». Сегодня наша секта Морской Разведки покажет на вас пример!
— Я сдаюсь! Я сдаюсь! — едва Чжао Хай договорил, как раздался голос. Люди храма Десяти тысяч Будд и Секты Небесного Единства обернулись и увидели, что кричит монах. Лицо его было бледным, он громко вопил.
— Замолчи, предатель! — гневно крикнул мастер Юаньцзин.
Тот верховный старейшина храма Десяти тысяч Будд взглянул на Юаньцзина и холодно произнёс:
— Юаньцзин, хватит притворяться. Ты хочешь умереть, а я не хочу. Я практиковался сотни лет — неужели для того, чтобы вот так погибнуть? И не думай, что я не знаю: ты, Юаньцзин, вовсе не какой-то небесный талант. Ты всего лишь ученик из семьи Чжэн. Семья Чжэн основана внутренним учеником храма Десяти тысяч Будд, вернувшимся в мир. Столько лет вы, Чжэны, посылали людей в секту, расставляли своих во всех частях. Такие, как ты, чей талант к культивации уступает моему, получали груды ресурсов и в конце концов становились верховными старейшинами. Осмелишься сказать, что всё это — лишь твоя заслуга в практике? Не потому ли, что ты из семьи Чжэн? Сейчас ты хочешь умереть за храм Десяти тысяч Будд — не буду тебя останавливать. Но если ты хочешь, чтобы и я умер вместе с тобой, — не дождёшься.
С этими словами он повернулся к Чжао Хаю и серьёзно произнёс:
— Глава секты Цзяньцзю, я сдаюсь, прошу сохранить мне жизнь.
Чжао Хай взглянул на того монаха и кивнул:
— Раз сдался, значит, ты наш, из секты Морской Разведки. Я тебя не притесню. Чуньмин, забирай.
Дин Чуньмин откликнулся и вывел того монаха.
Чжао Хай взглянул на остальных и серьёзно произнёс:
— Выходит, остальные сдаваться не желают? Тогда не обессудьте.
С этими словами он с мечом двинулся вперёд.
— Я сдаюсь! — Я сдаюсь! — Я сдаюсь!..
Несколько голосов подряд заставили Чжао Хая остановиться. Он взглянул на говоривших: среди них были и из Секты Небесного Единства, и из храма Десяти тысяч Будд — всего шесть человек сдались. Чжао Хай не стал церемониться, махнул рукой, и Дин Чуньмин с людьми увели тех. Затем Чжао Хай подошёл к мастеру Юаньцзину, взглянул на него и серьёзно произнёс:
— Мастер, ты намерен погибнуть за свой путь? Что ж, я исполню твоё желание.
— Амитабха. Всё, что делает наш храм Десяти тысяч Будд, — только ради развития Мира Мечевого Духа. А ты, Цзяньцзю, всего лишь вознёсшийся из низшего мира. По какому праву ты хочешь вести за собой Мир Мечевого Духа? У тебя не выйдет. Никогда. Мир Мечевого Духа могут вести лишь свои, местные. Ты, Цзяньцзю, недостоин. Ты обречён на провал, непременно провалишься!
Чжао Хай взглянул на мастера Юаньцзина и слегка улыбнулся:
— Провалюсь я или нет — не знаю. Но знаю, что вы этого дня не увидите. Ты и вправду думаешь, что люди Мира Мечевого Духа так уж сильны? Скажу тебе: историю всегда пишут победители. Стоит мне объединить Мир Мечевого Духа, стоит повести его к славе — и больше никто не скажет, что я не из Мира Мечевого Духа, что я вознёсшийся и недостоин его вести. Они скажут: он хоть и вознёсшийся, но талант его столь высок, что он в конце концов привёл Мир Мечевого Духа к славе. Люди не только не станут попрекать меня происхождением — они сочтут это самой памятной моей чертой, символом моего гения. Потому, мастер, мне остаётся лишь сказать — прощай!
С этими словами Чжао Хай взмахнул мечом…
(Конец главы)