Лю Цинжуй взмахом руки остановил мать Лю, которая уже готова была опуститься на колени. Он всё же был культиватором, и заставить больную женщину не вставать на колени было для него проще простого. Но от этих бесконечных земных поклонов он, честно говоря, уже устал, потому слегка нахмурился:
— Не нужно церемоний. Это Лю Цинсун и я — мы словно связаны судьбой. Цинсун, устрой как следует свою мать. Вот пилюля — дай ей выпить, и болезнь её пройдёт, а сама она проживёт до ста лет. Это кристаллы — оставь их матери. А эти талисманы пусть тоже будут у неё, пригодятся в будущем. Я подожду тебя в лесу за деревней.
С этими словами Лю Цинжуй передал вещи Лю Цинсуну, двинулся с места и вылетел из деревни, опустившись в лес за её окраиной.
Оказавшись в лесу, Лю Цинжуй уселся на дерево и медленно закрыл глаза. Когда он только что держал Лю Цинсуна, он уже прогнал духовную энергию по его телу — хотел посмотреть, что оно собой представляет и действительно ли не годится для культивации.
Но результат осмотра показал: Лю Цинсун вовсе не был неспособен к совершенствованию. В его теле тоже имелся духовный корень, только не слишком хороший. Если практиковать как обычный культиватор ци, вряд ли можно было добиться больших успехов. Зато кости Лю Цинсуна были плотными, а мышцы — крепкими и упругими, что делало его весьма подходящим для телесной практики.
Впрочем, сам Лю Цинсун не был телесным практиком. Хотя он и изучал техники телесной практики, но немного. Такую знаменитую в секте Морской Разведки технику, как Тело лотоса Железного Будды, он не изучал — потому что она ему не подходила. Потому, хоть он и боготворил Чжао Хая, Тело лотоса Железного Будды он не освоил. Зато он выучил две другие техники телесной практики: самую основную — Двенадцать стоек телесной практики, и Божественное искусство Короля Силы. Только эти две техники телесной практики он и знал.
Теперь вопрос был в том, подойдут ли они Лю Цинсуну. Если подойдут — учить его не составит труда; если нет — будет сложнее. Но даже если Лю Цинсун не подходил для этих техник, Лю Цинжуй мог с помощью пилюль помочь ему совершенствоваться. Тогда, пусть и медленнее, Лю Цинсун всё равно смог бы развиваться.
Теперь Лю Цинжуй понял, почему в Мире Духа Заклинаний не берут в ученики таких, как Лю Цинсун. Если бы это была секта телесных практиков, ещё куда ни шло — они могли бы оценить Лю Цинсуна. Но если секта не была таковой, Лю Цинсун им не подходил. Ведь с таким духовным корнем, если принять его в секту и позволить практиковать только ци, ничего путного из него не выйдет. Лучше уж сэкономить ресурсы и потратить их на гениальных учеников, чем тратить их на того, из кого не выйдет толку.
Похоже, та самая Муягэ рассуждала именно так, потому и не взяла Лю Цинсуна в ученики. Это был тот же подход, что и прежде в Мире Мечевого Духа, и он уступал нынешнему подходу секты Морской Разведки.
На самом деле изначально Лю Цинжуй не собирался брать в Мир Духа Заклинаний много пилюль. По его мнению, большой запас пилюль был бесполезен; лучше было бы взять с собой еды — от неё было бы больше проку, ведь они привыкли совершенствоваться через пищу. Но потом Лю Цинжуй подумал: если он и вправду принесёт в Мир Духа Заклинаний кучу еды, а при досмотре в его пространственном мешке не окажется пилюль, это может вызвать подозрения. Потому лучше взять пилюли. Так он и принёс с собой в Мир Духа Заклинаний большой запас пилюль, которого хватило бы и ему, и Лю Цинсуну. Об этом он не беспокоился.
План Лю Цинжуя был на самом деле очень прост: взять Лю Цинсуна в ученики, за несколько месяцев как следует его подготовить, чтобы он мог хотя бы себя защитить, а затем отправить его странствовать. Так они постепенно узнают о положении дел в Мире Духа Заклинаний, о той самой Муягэ, и он сможет собрать больше сведений.
Пусть такой метод и медленный, зато самый безопасный — он не привлечёт внимания и не вызовет подозрений. Даже если что-то заподозрят, в худшем случае выйдут на Лю Цинсуна, но не на него. Он останется в безопасности. А если этот метод сработает и он действительно соберёт сведения, то через два года, когда армия секты Морской Разведки действительно выступит против Мира Духа Заклинаний, он сможет привести Лю Цинсуна в секту.
Когда Лю Цинжуй покинул двор, Лю Цинсун, поддерживая мать, сказал:
— Мама, я помогу тебе войти в дом, там поговорим.
С этими словами он повёл мать в комнату.
Мать Лю всё ещё не могла успокоиться и взволнованно смотрела на сына:
— Сун-эр, это правда? Небожитель и вправду берёт тебя в ученики?
Лю Цинсун кивнул:
— Да, мама, небожитель и вправду берёт меня в ученики.
Он помог матери сесть на кровать, а затем опустился перед ней на колени:
— Мама, учитель сказал, что если он берёт меня в ученики, я больше не могу оставаться в деревне. Мне придётся отправиться странствовать. И я не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем я смогу вернуться. Мама, боюсь, я больше не смогу быть рядом и заботиться о тебе.
Мать Лю к этому времени уже немного успокоилась. Она взглянула на сына и серьёзно произнесла:
— Что ты такое говоришь, сынок? То, что тебя заметил небожитель, — это благословение, выпадающее раз в несколько жизней. Если ты из-за меня откажешься учиться у него, это я буду виновата перед тобой. Я никогда себя не прощу. Иди, учись у небожителя, не беспокойся обо мне.
Лю Цинсун посмотрел на мать, и глаза его невольно покраснели. Затем, вспомнив слова Лю Цинжуя, он тут же достал оставленную им пилюлю и протянул матери:
— Мама, это пилюля от учителя, выпей её. После неё твоё здоровье поправится.
Мать Лю взглянула на сына. Она понимала, что он всё ещё тревожится за неё, и не хотела, чтобы он волновался. Потому кивнула, взяла пилюлю и положила в рот. Пилюля растаяла мгновенно, превратившись в воду, которая потекла по рту. А затем она почувствовала, как эта вода превращается в тёплую жидкость, разливающуюся по всему телу. Ей сразу стало необычайно легко, словно она разом помолодела на двадцать лет.
Лю Цинсун заметил это ещё отчётливее. Он увидел, как после пилюли лицо матери порозовело, седые волосы на глазах исчезли, кожа стала лучше, а морщины во многом разгладились — она сразу помолодела. Через некоторое время мать Лю с облегчением выдохнула и сказала:
— Сун-эр, мне стало намного лучше.
Лю Цинсун, глядя на мать, обрадовался ещё больше:
— Мама, ты поправилась, действительно поправилась? Как хорошо, как же это хорошо!
Мать Лю посмотрела на него и слегка улыбнулась:
— Глупый ребёнок, конечно, я поправилась. Это же пилюля небожителя, как мне не стать лучше? Ладно, теперь не беспокойся обо мне. Впредь старательно учись у своего учителя, добейся успеха и прославь род Лю.
Лю Цинсун отозвался, затем достал вещи, оставленные Лю Цинжуем, и выложил их на кровать:
— Мама, это учитель велел передать тебе. Эти кристаллы возьми — это тебе на будущую жизнь. А эти талисманы учитель оставил, чтобы ты могла защитить себя. Не показывай их никому. Если в будущем тебя кто-то обидит или какой-нибудь небожитель захочет тебе навредить, просто разорви талисман. Мама, оставь их себе.
Мать Лю кивнула и серьёзно сказала:
— Хорошо, я оставлю их. Не беспокойся обо мне. Я поправилась, теперь всё могу делать, так что ничего не случится.
Лю Цинсун серьёзно произнёс:
— Учитель ещё сказал деревенским, чтобы они хорошо заботились о тебе. Мама, если что-то случится, думаю, деревенские не оставят тебя в беде. Я обязательно буду старательно совершенствоваться и поскорее заберу тебя в безопасную зону, чтобы ты могла спокойно жить.
Мать Лю с улыбкой ответила:
— Хорошо, хорошо, я подожду, я буду ждать. Иди, найди своего учителя, не заставляй его ждать.
Услышав это, Лю Цинсун кивнул:
— Да, мама. Тогда я пошёл. Береги себя.
С этими словами он отвесил матери несколько земных поклонов, затем поднялся и вышел из комнаты.
Мать Лю смотрела вслед сыну, и слёзы неудержимо текли по её щекам. Но она не вышла из комнаты. Она прекрасно понимала: если выйдет, Лю Цинсун будет всё время о ней тревожиться; лучше уж остаться в комнате, так ему будет легче.
Лю Цинсун покинул дом, ещё раз оглянулся на двор и увидел, что мать не вышла его проводить. Слёзы тоже неудержимо потекли из его глаз. Наконец он стиснул зубы и пошёл прочь из деревни. Вскоре он вышел за её пределы и оказался в лесу.
За деревней Сосновой Иглы было несколько рощ. Лю Цинсун не знал, в какой из них ждёт Лю Цинжуй, потому принялся искать одну за другой. Но едва он вошёл в первую рощу, как услышал голос:
— Глупый мальчишка, учитель в пятой роще, иди сюда.
Голос прозвучал так, словно раздался прямо у него над ухом, и Лю Цинсун невольно оглянулся — конечно, никого не увидел. Но всё же отозвался и пошёл к пятой роще.
Пятая роща была самой большой в деревне. Она уже смыкалась с лесом на горе Цинсун. Вскоре Лю Цинсун добрался до неё. Голос Лю Цинжуя снова раздался:
— Иди вглубь, остановись, когда увидишь дерево, которое могут обхватить пятьдесят человек.
Лю Цинсун отозвался и пошёл вглубь. Вскоре он увидел дерево толщиной в пять человеческих обхватов. Лю Цинжуй сидел на нём.
(Конец главы)