На следующее утро Лю Цинсун проснулся вовремя. Хотя прошлой ночью он лёг очень поздно, в этот час он всё равно по привычке открыл глаза.
Едва Лю Цинсун проснулся, как Лю Цинжуй спустился с дерева, взглянул на него и кивнул:
— Неплохо, проснулся точно в срок. Я думал, ты поспишь подольше. Сяо Сун, запомни: впредь такое будет случаться часто, не принимай это близко к сердцу.
Лю Цинсун отозвался и спросил:
— Учитель, в мире культивации и вправду нет места, где можно было бы не убивать?
Лю Цинжуй взглянул на него и серьёзно произнёс:
— Культиваторы все проходят этот путь шаг за шагом. Возможно, в будущем ты попадёшь в место, где можно совершенствоваться, не убивая, но в конце концов тебе всё равно придётся убивать. Впрочем, сейчас тебе этого не понять. Просто запомни: нужно привыкнуть к такой жизни. Мы культиваторы — а кто такой культиватор? Тот, кто идёт против неба, борется с небом за жизнь. Потому не думай слишком много: ступив на этот путь, обратной дороги нет. В мире культивации не бывает так, что если ты не убьёшь других, то другие не придут убить тебя. Взять прошлую ночь: разве ты чем-то прогневал того демонического культиватора? Нет. Разве ты угрожал ему? Нет. А он всё равно хотел тебя убить — почему? Потому что твоя живая душа была ему нужна. А некоторые культиваторы убивают лишь ради чужого пространственного мешка, ради чужих ресурсов для совершенствования. Так поступают странствующие культиваторы. У культиваторов сект ресурсы выдаёт секта; а странствующие культиваторы всё добывают сами, потому изо всех сил ищут всё, что нужно для совершенствования. Теперь понимаешь?
Лю Цинсун серьёзно ответил:
— Да, учитель, я понял. Мы сейчас идём?
Лю Цинжуй кивнул:
— Пойдём. Твоя телесная практика хоть и неплоха, но нужно ещё потренироваться. Тогда я научу тебя методам совершенствования. Идём, в путь.
Лю Цинсун отозвался и снова пошёл в двенадцати стойках, одновременно направляя свою духовную энергию. Теперь он уже мог идти и практиковать ци, только чуть медленнее обычного. С утра до вечера прогнать девять циклов — уже неплохо.
Лю Цинжуй хоть и следовал за Лю Цинсуном, но всё время не показывался, скрываясь в лесу, так что Лю Цинсун его не видел. Однако Лю Цинсун знал, что учитель рядом, и от этого становилось спокойнее.
Так прошло ещё около половины месяца. Однажды в пути Лю Цинсун вдруг почувствовал, как духовная энергия в теле всколыхнулась, затем вернулась в даньтянь, а потом снова вырвалась из него — куда мощнее прежнего. Едва увидев это, Лю Цинжуй тут же появился рядом и сказал:
— Сяо Сун, практикуй по второму слою техники, которому я тебя учил.
Ещё раньше Лю Цинжуй заметил, что Лю Цинсун близок ко второму слою очищения семени и превращения в ци, потому заранее передал ему второй слой техники. Теперь, когда настал момент прорыва, он и велел практиковать по второму слою.
Лю Цинсун отозвался и сразу принялся. Маршрут техники изменился, духовная энергия пробила несколько меридианов, которых он прежде не проходил, и вернулась в даньтянь. Но путь одного цикла стал куда длиннее прежнего. Лю Цинсун не посмел медлить и гонял технику раз за разом, пока после девяти циклов не остановился и не поднялся.
Едва встав, он почувствовал, как кости по всему телу слегка хрустнули, а силы словно прибавилось. Он опешил и с недоумением взглянул на Лю Цинжуя.
Лю Цинжуй слегка улыбнулся:
— Неплохо, телесная практика тоже продвинулась. Хорошо, очень хорошо. Сяо Сун, не думал, что ты так быстро добьёшься прогресса. Сегодня отдохни. Ты уже достиг второго слоя очищения семени и превращения в ци, телесная практика тоже на втором слое — это можно назвать малым успехом. С сегодняшнего дня я начну учить тебя кое-каким средствам самозащиты. Вот оружие, которое я для тебя приготовил, возьми.
С этими словами Лю Цинжуй протянул Лю Цинсуну длинный посох.
Лю Цинсун взял посох, но едва тот оказался у него в руке, как потянул вниз — оказался на удивление тяжёлым. Он присмотрелся и увидел, что посох сделан из дерева, красновато-чёрного по всему стволу, и непонятно было, из какой породы.
Лю Цинжуй, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Несколько дней назад я нашёл в этом лесу тысячелетнее красное дерево. Оно невероятно тяжёлое, отличный материал для кузнечного дела. Я выковал из него посох — впредь он будет твоим оружием. Но сейчас он для тебя ещё слишком тяжёл. Впредь носи этот посох и привыкай к его весу. Понял?
Лю Цинсун отозвался. Лю Цинжуй серьёзно сказал:
— Обычно в пути убирай посох в пространственный мешок, но носи вот это. Эти деревянные кольца я тоже только что выковал. У них есть немного защитной силы, но главное — они утяжеляют твоё тело. Это нужно всем телесным практикам. Надевай.
Лю Цинсун отозвался, взял деревянные кольца и надел их на руки и ноги. Едва коснувшись тела, кольца сжались и плотно обхватили его, не двигаясь и не слишком стягивая. Но Лю Цинсун сразу почувствовал, как тело стало тяжелее.
Лю Цинжуй кивнул и серьёзно произнёс:
— Ладно, сегодня я научу тебя одному кулачному искусству. Оно очень простое и называется Восемь ударов божественной обезьяны. Учись как следует.
Лю Цинсун отозвался. Лю Цинжуй начал обучать его этому кулачному искусству. Восемь ударов божественной обезьяны были вовсе не просты — на самом деле это кулачное искусство создал Чжао Хай. Приёмы были очень простыми, но каждый удар брал силой, а не хитростью; великое мастерство казалось неуклюжим, но было невероятно мощным. Даже на стадии возвращения пустоты к Дао это кулачное искусство всё ещё можно было использовать — настолько оно было сильным.
Поскольку приёмы выглядели очень просто, учиться было нетрудно, но постичь их до конца было тяжело — вот что было самым сложным.
Лю Цинсун быстро освоил приёмы. Увидев, что тот выучил движения, Лю Цинжуй сказал:
— Сяо Сун, запомни: это кулачное искусство хоть и просто на вид, но пригодится тебе на всю жизнь. Его создал великий мастер, в нём заключены истины неба и земли. Потому тренируйся усердно. Пусть будет так: впредь каждый день, кроме пути, ты будешь отрабатывать это кулачное искусство. Когда достигнешь малого успеха, я научу тебя посоху.
Лю Цинсун отозвался. Он прежде не изучал боевых искусств и не знал, что изящно, а что просто. Потому, хоть кулачное искусство и было простым, Лю Цинсун отнёсся к нему со всей серьёзностью и отрабатывал приём за приёмом. Именно такое отношение и было нужно для освоения этого искусства. Потому учился он легко и уверенно.
Через день Лю Цинсун вернулся к прежнему распорядку: днём шёл в двенадцати стойках, вечером отрабатывал кулачное искусство. Два часа практики, потом отдых, на следующий день снова в путь.
В совершенствовании нет счёта времени. Так он тренировался целый месяц. Лю Цинжуй сверился с картой и понял, что они уже недалеко от Мухуачэна. Ведь с тех пор как они покинули уезд Суншань, прошло около двух месяцев. Хоть они и шли горными тропами, это был как бы короткий путь; если бы шли по большой дороге, то сделали бы крюк. Потому сейчас они должны были быть уже недалеко от Мухуачэна.
А Лю Цинсун и вправду был очень одарён в телесной практике. Сейчас он уже был культиватором третьего слоя очищения семени и превращения в ци. Но главное было не в ци: его телесная практика достигла третьего слоя. Деревянных колец на нём стало двадцать: десять на руках, десять на ногах. Каждое кольцо добавляло двести цзиней веса — то есть теперь он носил на себе четыре тысячи цзиней и при этом двигался свободно.
Восемь ударов божественной обезьяны он тоже довёл до малого успеха. Малый успех означал настоящее вхождение в искусство, когда начинаешь ощущать его чудесные свойства. Поначалу, когда Лю Цинсун только начал учить это кулачное искусство, оно казалось простым, он освоил его за короткое время. Но чем больше он практиковался, тем яснее понимал, что это искусство таит в себе бесконечные возможности и бесчисленные изменения. Именно поэтому он продолжал тренировать божественный кулак, и чем дальше, тем сильнее чувствовал, что это искусство слишком совершенно и за всю жизнь, пожалуй, не постичь его до конца.
Потому в тот вечер Лю Цинсун рассказал о своих мыслях Лю Цинжую. Услышав это, Лю Цинжуй громко рассмеялся:
— Хорошо, Сяо Сун, отлично! Ты и вправду гений телесной практики. Все, кто способен ощутить чудесные свойства этого кулачного искусства, — гении телесной практики. Ты не знаешь, сколько людей тренировали этот кулак годами, но так и не смогли постичь его чудесных свойств и в конце концов бросили. То, что ты постиг, — просто замечательно. Запомни: это кулачное искусство нужно тренировать всегда, оно пойдёт тебе на пользу. Ладно, теперь кулачное искусство можешь тренировать не спеша, ты уже вошёл в него. Дальше я научу тебя посоху. У этого посоха тоже есть название, и оно, по сути, перекликается с кулачным искусством. В бою с одним лишь кулаком иногда терпишь урон, потому я и дал тебе посох. Это посоховое искусство называется Восемь ударов божественного кулака. Посох сочетается с кулаком, и учиться тебе будет легче. Если в короткий срок освоишь оба эти искусства, сможешь свободно действовать среди низкоуровневых культиваторов. Конечно, когда сила твоя возрастёт, ты поймёшь эти искусства глубже. Потому я и не собираюсь учить тебя слишком многому — лишь заложу основу. Если основа будет хороша, в будущем это пойдёт тебе на пользу. Смотри внимательно, я покажу тебе Восемь ударов божественной обезьяны!
С этими словами Лю Цинжуй взял посох Лю Цинсуна и показал ему Восемь ударов божественной обезьяны. Это посоховое искусство и вправду перекликалось с кулачным. Глядя на него, Лю Цинсун чувствовал знакомство, потому и учился очень быстро.
(Конец главы)