Едва Гэ Чжэнсинь увидел это, как лицо его изменилось.
Он и вправду не ожидал, что эти Иные окажутся настолько свирепы, а сила самоуничтожения — настолько велика.
Гэ Чжэнсинь холодно фыркнул. Он тоже понимал, что тех волков уже не спасти. Хоть и было немного жаль, но особо он не расстроился. Волки погибли — вырастит новых, лишь бы врождённый зверь был цел, а остальное не беда.
Но сейчас эти Иные вызывали у него немалое любопытство.
Только что он отчётливо видел: боевая мощь этих Иных куда выше, чем у тех волков. Защита крепчайшая, скорость огромная. А главное — хвост гибкий, и атака мощная. А если добавить ещё и способность к самоуничтожению — и вовсе нечто выдающееся.
Теперь в нём проснулась любовь к таланту: он захотел проверить, нельзя ли приручить этих Иных себе на службу.
Приручить чужих боевых зверей обычному культиватору показалось бы невозможным. Ведь противник непременно оставляет на боевом звере печать контроля, и такого зверя приручить нельзя.
Но для такого культиватора, как Гэ Чжэнсинь, это было не так уж трудно. Они вполне могли стереть печать, оставленную противником на звере, поставить свою — и приручить.
И не думайте, что раз боевого зверя приручили, у него нет собственных мыслей. У боевого зверя тоже есть свои думы. Плохо к нему относишься — и он к тебе не будет добр. А такого зверя приручить, наоборот, легче.
Сейчас Шу Ли и остальные убежали, а этих Иных оставили. По мнению Гэ Чжэнсиня, этих Иных бросили. Значит, в их сердцах наверняка кипит ярость — ярость на Шу Ли. А в таком случае приручить их ещё проще.
Несколько культиваторов сбежали — что за беда? Если и вправду удастся приручить этих Иных да ещё обучить их, они непременно станут важной боевой силой в его руках.
Гэ Чжэнсинь уже понял: эти Иные — вроде боевых зверей развивающегося типа, и потенциал роста у них огромен. Приручить их было бы поистине замечательно.
Именно поэтому Гэ Чжэнсинь перестал думать о Шу Ли и его спутниках. Его заботили Иные. Потому он не стал сразу гнаться за Шу Ли, а обратил внимание на тех Иных.
Он медленно полетел к ним — посмотреть, как они отреагируют.
Иные смотрели на него, но не проявляли никакой реакции. Это успокоило Гэ Чжэнсиня. Он понял: у Иных, даже если они взрываются, есть радиус атаки. Стоит не приближаться на определённое расстояние — и они не атакуют и не взорвутся.
А раз так — с ними можно справиться.
Вскоре он выяснил: на расстоянии около пятидесяти метров от Иных они начинают готовиться к атаке. Увидев это, он тотчас отступил.
Затем Гэ Чжэнсинь стал медленно прощупывать Иных психической силой.
На самом деле он применял атаку психической силой, можно сказать — иллюзорное искусство. Проще говоря, он выпускал психической силой дружелюбную эмоцию. Сначала эту эмоцию нельзя было выпускать слишком резко — нужно медленно, постепенно, чтобы Иные почувствовали его дружелюбие и ослабили бдительность. А когда они и вправду её ослабят, он сможет психической силой медленно войти с ними в контакт, найти печать, оставленную Шу Ли в их телах, разрушить её, поставить свою — и Иные, разумеется, станут его слушаться, станут его боевыми зверями.
Гэ Чжэнсинь всё рассчитал хорошо, но не знал одного: эти Иные вовсе не были боевыми зверями Шу Ли. Эти Иные были одной с ним расы, они считали Шу Ли своим, должны были его защищать и вместе с тем выполнять задание Чжао Хая. Они признавали Чжао Хая хозяином — и это было запечатлено в их генах, а не какой-то иной печатью. А разрушить такую «печать» Гэ Чжэнсинь не мог ни за что.
Потому, когда Гэ Чжэнсинь выпустил к Иным психическую силу, они это тотчас почувствовали. Они ощутили, что Шу Ли и остальные уже ушли, и никаких других мыслей у них не осталось — с рёвом они ринулись на Гэ Чжэнсиня.
Едва Гэ Чжэнсинь увидел, как они бросились, он понял: сдаваться они не идут. Лицо его изменилось, он тотчас взмахнул рукой, и из неё вылетела огромная энергия. Эта сила, как стена, разом остановила Иных.
А Иные, обнаружив, что их остановили, не говоря ни слова, тотчас взорвались.
Разлетевшуюся плоть и кровь энергия Гэ Чжэнсиня остановила по большей части, но остатки всё же забрызгали некоторых учеников секты Диких Волков. Кто-то из забрызганных погиб на месте, а кому-то пришлось отрубить поражённое место, чтобы выжить.
Гэ Чжэнсинь посинел от злости. Он взглянул в ту сторону, куда ушли Шу Ли и остальные, холодно фыркнул и повернулся, чтобы уйти.
А о судьбе тех учеников секты Диких Волков он и не думал. Хоть он и вышел из секты Диких Волков, теперь у него была своя секта, и связи с прежней ослабли. Не задумай они объединиться против секты Демонической Обезьяны, он ни за что не стал бы вмешиваться.
Оказалось, что хоть И Бай прежде и повредил телепортационную формацию на руднике, в последнее время на секту Диких Волков постоянно нападали, и там уже поняли, в чём дело. Потому главам всех филиалов раздали карманные телепортационные формации, чтобы при нападении они сразу передавали весть в главный зал.
А секта Диких Волков и ещё несколько сект уже договорились: едва придёт весть о нападении на филиал — их мастера тотчас отправятся на подмогу, тоже через карманные телепортационные формации. Пусть и не прямо к филиалу, но поблизости — и сразу на помощь.
Рудник хоть и не был филиалом, но по положению не уступал ему и легко мог подвергнуться нападению. Потому и здешнему главарю из секты Диких Волков выдали карманную телепортационную формацию. Едва Шу Ли и остальные начали атаку, тот ученик тотчас отправил весть в секту Диких Волков. А Гэ Чжэнсинь был ближе всех, потому сразу примчался и успел спасти людей секты.
А Шу Ли и остальные к тому времени уже далеко убежали.
На самом деле, начни они настоящий бой, Шу Ли в истинной форме мог бы одолеть Гэ Чжэнсиня. Но он не был уверен, что непременно убьёт его. В конце концов, он не владел силой законов. Хоть он и мог от неё защищаться, защищаться — не значит владеть. Сила законов — как ружьё, а Шу Ли — как человек в бронежилете. Пуля попадёт в бронежилет — он не пострадает, но из бронежилета не выстрелишь. Так что в целом — слаб в атаке, силён в обороне.
Именно поэтому он не был уверен, что убьёт Гэ Чжэнсиня. А яви он истинную форму, да ещё и упусти Гэ Чжэнсиня — его сущность демонического зверя раскрылась бы. И тогда не то что разведку вести — его бы вечно преследовали.
Потому Шу Ли и не стал сражаться с Гэ Чжэнсинем в истинной форме, а повернулся и побежал, пожертвовав несколькими Иными.
Способность Иных к самоуничтожению была перенята у расы насекомых. У расы насекомых теперь есть взрывные насекомые, и у расы Иных появилась способность к самоуничтожению — просто пользуются ею редко.
Шу Ли и его спутники отлетели далеко, убедились, что погони нет, и лишь тогда с облегчением выдохнули.
Затем Чжу Уди обернулся к Шу Ли:
— Старший Шу, ты велел тем братьям взорваться — разве это хорошо? Они ведь твои сородичи.
Они были из расы демонических зверей и к другим демоническим зверям относились с заботой. А Шу Ли был из расы Иных, и его боевые звери тоже были Иными. Потому в глазах Чжу Уди эти Иные при Шу Ли были его сородичами. А он оставил сородичей там, чтобы те взорвались и прикрыли их от погони. Это было нехорошо.
Шу Ли взглянул на Чжу Уди и вздохнул:
— Старина Чжу, думаешь, мне хотелось? Это мои сородичи. Но что делать, если их не оставить? Не оставить — и никто бы не ушёл. Пришлось пожертвовать ими, чтобы спасти свои шкуры.
— Идём, возвращаемся. Провал этого задания сильно по нам ударит. Сейчас я надеюсь лишь, что сведения, которые мы добыли, секта сочтёт стоящими и зачтёт нам одно задание. Иначе у нас будут неприятности.
Услышав это, Чжу Уди и И Бай опешили. Затем лица их изменились, и оба помрачнели.
Они тоже знали, что Шу Ли говорит правду.
Когда секта Демонической Обезьяны набирала периферийных учеников, было одно правило: если ты провалил задание, ты теряешь право стать внешним учеником секты Демонической Обезьяны. Правда, секта даёт тебе один шанс на апелляцию. Если причина провала непреодолимая, тебе всё же дадут шанс.
Но провалить нельзя больше трёх раз. Провалишь больше трёх — и права на апелляцию не будет, тебя прямо выгонят из секты Демонической Обезьяны.
Впрочем, Чжу Уди и И Бай прекрасно знали: с тех пор как секта Демонической Обезьяны начала набирать периферийных учеников, всех, кто провалил задание, изгоняли. Секта давала им право на апелляцию, но не считала их причины уважительными и всех выгоняла.
А теперь они провалились, и по возвращении у них тоже будет один шанс на апелляцию. Если секта Демонической Обезьяны сочтёт их причины недостаточными, их изгонят, и они лишатся возможности вступить в секту.
Для Шу Ли потеря возможности вступить в секту Демонической Обезьяны означала лишь потерю открытого положения — стало труднее выведывать дела сект. Он всё равно мог продолжать свой план и собирать сведения, просто труднее.
А вот для Чжу Уди и И Бая потеря этого шанса означала потерю возможности вступить в другие секты. Им стало бы ещё труднее продвинуться. Ведь демоническим зверям совершенствоваться куда труднее, чем людям. Потому они придавали этому такое значение.
(Конец главы)