Гудин и Вэй Цзунлинь прятались в дупле. Оба были укрыты слоем серого света, надёжно скрывавшим их. Снаружи этот свет было невозможно заметить; даже если бы кто-то наступил на него, он почувствовал бы лишь обычный ствол дерева и ни за что не догадался бы, что это энергетический барьер.
Этот барьер был установлен Гудином — барьерная формация с элементами формации иллюзий. Посторонний не видел дупла, лишь обычный, целый ствол. Даже наступив на него, ощутил бы то же самое.
Барьер, разумеется, создал Гудин. Но сделал он это с помощью формации. А эта формация была тем самым предметом, который Чжао Хай дал им, когда они входили в Мир Духа Демонов.
Сейчас Гудин и Вэй Цзунлинь ждали. Ждали момента, когда формация на могиле Вэй Цзунлиня каждый день испускает красный свет.
В это время дня формация всегда начинала светиться красным. И этот красный свет был очень важен для нежити, немало помогая их культивации. Потому призраки и приходили сюда каждый день. Они приходили, чтобы поглощать этот красный свет и помогать себе в культивации.
Возможно, у тех призраков не было разума, но был инстинкт. А у существ без разума инстинкт может быть даже сильнее. Как у диких зверей — их боевой инстинкт порой сильнее человеческого. Человеческий боевой инстинкт из-за появления всевозможных орудий давно выродился.
Хотя Гудин видел тех призраков лишь раз, он заметил на каждом из них метку. Гудин, системно изучавший культивацию, прекрасно понимал: эти руноподобные метки на призраках означают, что у них есть хозяин. Это были порабощённые призраки.
Впрочем, такое порабощение сильно отличалось от того, как Чжао Хай подчинял нежить.
Чжао Хай подчинял нежить обычно через пространство. Пространство усмиряло призраков. Это было подчинение на уровне души — призраки навсегда признавали Чжао Хая хозяином, и никаких меток не оставалось. Можно сказать, это было как гипноз. С самого рождения тебе внушают: ты чей-то слуга. И ты, естественно, не помышляешь ни о чём другом, а просто считаешь себя его слугой.
А этот способ с рунами был куда грубее и проще. Это как если бы кто-то вживил в тебя некую вещь. Эта вещь может не только убить тебя, но и управлять тобой, заставляя подчиняться. Более того, этот человек может управлять твоим разумом, превратить тебя в идиота, чтобы ты считал его хозяином и не думал ни о чём другом.
На самом деле, ему и не нужно, чтобы ты думал о другом. Он просто хочет управлять тобой, использовать тебя как инструмент. Даже если ты умрёшь — ему всё равно. Ведь ты всего лишь инструмент. Инструмент можно починить, а если не чинится — выбросить, и это никак на нём не отразится.
Но такое грубое порабощение можно снять. Только при снятии тот, кто тебя поработил, через эту руну почувствует, что его руна с тебя снята. И если он поблизости, он непременно вскоре появится. Ведь ты забрал его инструмент, и он этого не потерпит.
Сейчас Гудин собирался не просто снять руны с призраков. Он хотел приманить их хозяина. Он хотел увидеть, что это за человек. Может, от него удастся узнать что-нибудь о этом мире. Ведь он пришёл сюда собирать сведения.
Время шло. Вскоре наступило время, когда призраки каждый день собирались здесь.
Послышался шорох, и один за другим призраки стали подходить со всех сторон. Они собрались перед могилой Вэй Цзунлиня и тихо уселись, словно на богослужении.
Вскоре с солнца в небе упал красный луч и опустился на могилу Вэй Цзунлиня. На могиле тотчас появилась красная формация. Затем формация начала испускать красный свет. Призраки впитывали этот свет. На их лицах было написано блаженство, словно им было невероятно хорошо.
И в этот миг вдруг появилась ещё одна, большая красная формация.
Эта большая красная формация накрыла всех призраков, собравшихся у могилы Вэй Цзунлиня. Затем из формации вырвался красный свет. Этот свет вошёл прямо в тела призраков. Призраки задрожали. Наконец руны на их телах с треском лопнули и полностью исчезли.
А призраки вздрогнули, и каждый невольно издал звук, выражавший невероятное облегчение. Словно оковы, наложенные на них, внезапно спали.
Эти призраки стали свободны. Они больше не были чьими-то рабами. Гудин и Вэй Цзунлинь даже ощутили радость, поднимавшуюся из глубины их душ.
Но никто из них не двинулся. Оба прекрасно понимали: это лишь начало. То, что им предстоит дальше, и есть ключ к этой операции.
Большая красная формация уже исчезла. Но призраки всё ещё не двигались. Они по-прежнему сидели там. Потому что красный свет на могиле Вэй Цзунлиня не исчез, и они продолжали его впитывать.
Гудин, увидев всё это, сразу мог заключить: разум у этих призраков невысок, можно даже сказать, они очень глупы. Они радовались снятию оков. Но при этом не ушли сразу после освобождения, не покинули место, чтобы тот, кто наложил на них оковы, не нашёл их снова. Они остались на месте и продолжали впитывать красный свет.
Это как человек, который хочет навсегда остаться в тюрьме, потому что там вкусно кормят. Крайне глупо. Так поступают лишь призраки с неразвитым разумом.
Впрочем, это было на руку Гудину. Он как раз и хотел через этих призраков выманить того, кто за ними стоит. То, что они не уходят, как раз поможет выманить хозяина. Гудин верил, что хозяин скоро появится.
Разумеется, чтобы призраки не разбежались, у формации была ещё одна функция: она запирала их здесь. Если бы призраки и вправду захотели уйти, они обнаружили бы, что это место превратилось в огромную клетку, а они заперты внутри.
Но, к сожалению, призраки и не думали уходить. Потому и не заметили, что находятся в клетке. А Гудин и Вэй Цзунлинь могли спокойно стоять и ждать.
Гудин полностью поднял свою психическую силу. Он следил за округой, за всем вокруг, искал, нет ли чего подозрительного. В радиусе десяти ли ни малейшее движение не могло ускользнуть от его психической силы.
Но при этом его психическая сила была очень скрытной — при соприкосновении её нельзя было сразу почувствовать. Иначе враг обнаружил бы его, и все его приготовления пошли бы прахом.
Вдруг психическая сила Гудина разом сосредоточилась. Он почувствовал, что в зону его восприятия вошёл человек.
Этот человек был очень далеко, только что вошёл в зону его психической силы. И главное — это был человек, настоящий человек, а не призрак.
Почувствовав это, Гудин вздрогнул. Он тотчас сосредоточил всё внимание на том человеке. А тот, не останавливаясь, направлялся прямо к призракам. Он летел, потому двигался очень быстро. Ясно было, что он очень торопится.
Этот человек был одет в чёрный балахон. Балахон, похоже, обладал свойством изолировать психическую силу, потому Гудин не мог разглядеть его лица. Но он чувствовал исходящую от него жизненную силу. А раз есть жизненная сила — значит, он живой.
Живой человек, появившийся здесь в такое время, — не нужно спрашивать, кто он. Наверняка это хозяин тех призраков.
Вскоре человек в чёрном балахоне появился над могилой Вэй Цзунлиня. Он взглянул на призраков внизу, и в его глазах отразилось недоумение.
Потому что формация, установленная Гудином, уже исчезла. Потому человек в чёрном балахоне, разумеется, не видел той формации. И ничего не мог обнаружить. А именно потому, что не мог обнаружить, и чувствовал странность.
Человек в чёрном балахоне огляделся и пробормотал:
— Что-то не так. Здесь ведь ничего не было. Почему руны на этих призраках вдруг исчезли? Это же задняя гора секты, сюда никто не мог проникнуть. Что происходит?
И тут человек в чёрном балахоне вдруг почувствовал, что кто-то коснулся его пальцем. Он хотел двинуться, но обнаружил, что совершенно не может шевелиться. Это повергло его в ужас.
Затем раздался голос:
— Не думал, что придёт какая-то мелкая сошка. Впрочем, неважно — из его слов кое-что удалось понять. Оказывается, это задняя гора какой-то секты. Занятно. Хочу посмотреть, что это за секта.
С этими словами Гудин и Вэй Цзунлинь появились перед тем человеком.
Тот в ужасе смотрел на Гудина и Вэй Цзунлиня. Он и подумать не мог, что против него замыслили двое призраков.
Ведь это была задняя гора их секты, место, специально отведённое для разведения призраков. Все здешние призраки были выращены их сектой, у них не могло быть разума, и сила их была невелика. Откуда вдруг взялись два таких сильных и разумных призрака? Что происходит?
Гудин взглянул на этого человека и пробормотал:
— Что же делать? Судя по его словам, это задняя гора секты. И судя по всему, секта эта не из хороших. А чем хуже секта, тем строже она контролирует своих учеников. На них наверняка есть духовные отпечатки. Если я его убью, секта может тотчас узнать. И тогда, если придёт ещё какой-нибудь мастер, будет очень хлопотно. Они могут обнаружить твой склеп, обнаружить мой барьер. Тогда нам конец. Похоже, нельзя использовать технику поиска души напрямую. Иначе нас непременно раскроют. Похоже, придётся применить другой способ.
С этими словами Гудин подошёл к человеку в чёрном балахоне и уложил его на землю. Затем начал рисовать на земле формацию. Человек в чёрном балахоне не мог говорить, но был в невероятном ужасе.
(Конец главы)