Чжао Хай неподвижно сидел в пространстве. Перед ним лежал вулкан. Вот только вулкан этот был совсем небольшим — высотой около метра, похожий на изящный макет. На вулкане восседала огромная статуя. Статуя казалась почти одного размера с вулканом, и вместе они выглядели до странности несообразно.
Впрочем, сейчас Чжао Хаю было не до этого. Его руки непрерывно складывали печати, и с каждым движением в вулкан и статую входили всё новые магические знаки. Одновременно в вулкан медленно вошли две золотые руны. Но, войдя, они вновь начали проступать наружу. В конце концов одна вошла в статую, другая — в вулкан, однако руны по-прежнему выглядели целыми и не соединились ни с вулканом, ни со статуей.
Увидев это, Чжао Хай нахмурился. Сейчас он хотел как следует переплавить этот вулкан и статую, соединить их воедино и добавить в них две силы законов: закон огня и закон пространства.
Но, судя по всему, эти два закона не желали сливаться. Это озадачило Чжао Хая. Он чувствовал, что в этих двух законах словно чего-то недостаёт.
Чжао Хай подумал и в конце концов добавил в вулкан и статую ещё шесть сил законов. На этот раз ему показалось, что вулкан и статуя больше ни в чём не нуждаются. Но руны всё равно не желали соединяться с ними. Как бы это сказать? Чжао Хай чувствовал, что руны словно плавают по поверхности вулкана и статуи, а не сливаются с ними, — как если бы на меч приклеили клеем несколько кусочков золота. С виду золото вроде бы соединено с мечом, но стоит приложить силу — и оно отвалится. Так не годилось. Чжао Хай хотел, чтобы золото соединилось с мечом напрямую, чтобы меч стал сплавным, — только тогда это можно было бы назвать настоящим успехом.
Но сейчас руны никак не желали сливаться ни с вулканом, ни со статуей; более того, даже сам вулкан и статуя не соединялись между собой. Это и вправду ставило Чжао Хая в тупик.
Вообще-то Чжао Хай мог позволить универсальной машине-создателю сплавить вулкан и статую. Он верил, что машина справится. Но у неё был один недостаток: она пока не могла вкладывать в вулкан и статую силу законов. Если бы машина взялась сплавлять статую и вулкан, та частица закона пространства, что уже была в вулкане, исчезла бы. Этого Чжао Хай допустить не мог. Потому приходилось делать всё своими руками.
Чжао Хай уже понимал, что универсальную машину-создателя, похоже, пора улучшать. Но как именно — он пока не знал. В конце концов, вещей, способных улучшить пространство, становилось всё меньше. Потому он мог только сам заниматься переплавкой.
Он полагал, что с его способностями сплавить вулкан и статую будет проще простого. И не ожидал, что это окажется так трудно. От этого Чжао Хай нахмурился ещё сильнее.
Он мог бы божественным огнём сплавить вулкан и статую, но против рун это не помогало. Ведь те восемь рун, что он только что вложил, каждая представляла собой отдельную силу законов. Восемь рун — восемь сил законов: пространство, металл, дерево, вода, огонь, земля, инь и ян. Каждая из этих восьми сил была невероятно могущественна, и соединить их вместе было непросто.
Сначала Чжао Хай хотел добавить в вулкан и статую лишь закон пространства и закон огня — те две первые руны. Одна из них была тем законом, что уже был в вулкане, — пространство; другая же идеально подходила и вулкану, и статуе — закон огня. Чжао Хай думал, что этого достаточно.
Но когда он пытался соединить вулкан, статую и руны, ему всё время казалось, что чего-то не хватает. Это вызывало у него смутное беспокойство. В конце концов он и вправду нашёл причину: вулкан, благодаря частице закона пространства, уже в некотором смысле образовывал собственное пространство. И если внутри него появлялся закон огня, то для равновесия этого пространства требовались и другие законы. Иначе это пространство попросту рухнуло бы.
Именно поэтому Чжао Хай и добавил в вулкан и статую остальные законы. Но вулкан и статуя, похоже, тоже испытали их влияние — стали ещё сильнее и ещё труднее поддавались переплавке. От этого у Чжао Хая разболелась голова.
Как сплавить их все в единое целое — вот важнейшая задача, стоявшая сейчас перед Чжао Хаем.
Чтобы сплавить несколько вещей воедино, есть несколько способов. Один — силой, чудовищной силой вбить их друг в друга, заставить полностью смешаться. Другой — использовать огонь высшего уровня, расплавить всё до основания и лишь затем соединить. Но ни один из этих способов, похоже, не годился для вулкана и статуи. Потому что внутри них были руны законов. А эти руны были столь могущественны, что ни обычная сила, ни обычное пламя не могли с ними справиться. Оттого Чжао Хай и мучился.
Глядя на то, что лежало перед ним, Чжао Хай на мгновение растерялся. Но через некоторое время он вдруг вспомнил: из всех вещей, что у него были, лишь одна стояла выше этих рун законов — Руны Неба и Земли. А что, если с их помощью попробовать сплавить всё воедино?
При этой мысли Чжао Хай тотчас пришёл в движение. Он призвал Руны Неба и Земли и позволил им войти в вулкан и статую.
Едва Руны Неба и Земли вошли в вулкан и статую, как тотчас начались перемены. Руны Неба и Земли принялись вращаться сами собой, всё быстрее и быстрее. Наконец вулкан и статуя полностью скрылись в них, и их больше не стало видно.
Увидев это, Чжао Хай обрадовался. Вулкан и статуя наконец начали меняться. Какими бы ни были эти перемены, перемены — это уже хорошо.
Чжао Хай стоял и смотрел. Ему хотелось увидеть, во что в конце концов превратятся вулкан и статуя. Ему было поистине любопытно. Но он и предположить не мог, что это ожидание растянется на два дня.
Через два дня Руны Неба и Земли медленно остановились и в конце концов полностью исчезли. А то, что предстало перед Чжао Хаем, заставило его опешить.
Перед ним была уже не гора с сидящей на ней статуей, а горный хребет. Огромный хребет с пятью главными и четырьмя боковыми отрогами, который чем-то напоминал исполина, лежащего и обратившегося в горную цепь.
И внутри этого хребта всё было иначе, чем в прежнем вулкане. В нём текли реки, росли растения, плыли облака. Это поразило Чжао Хая ещё больше.
Чжао Хай коснулся хребта психической силой. И тотчас в его сознание хлынул поток информации. Чжао Хай сразу понял, для чего этот хребет предназначен.
Хребет полностью переменился. Можно сказать, теперь в нём слились воедино восемь законов. Потому хребет стал отдельным миром. Он был очень велик — в нём могли бы жить сто миллионов человек. И главное: он мог становиться большим или маленьким, его можно было носить с собой и в мгновение ока обращать в исполина, чтобы сражаться на стороне Чжао Хая.
Чжао Хай перевёл дух, ещё раз взглянул на хребет и лишь затем взмахом руки убрал его.
Убрав хребет, Чжао Хай призвал гигантскую черепаху. Он внимательно оглядел её. Черепаха была его двойником и оставалась всё той же, без перемен. Чжао Хай не стал задерживаться на ней.
Затем он обратил взгляд на универсальную машину-создателя. Она приносила Чжао Хаю немалую пользу. Но он постепенно замечал, что машина становится для него всё менее пригодной, помощь от неё всё меньше. Ведь в будущем ему предстояло иметь дело с врагами невероятной силы. Все они владели силой законов. А против таких врагов оружие должно было быть очень хорошим. Обычное оружие не годилось — лучше всего то, что содержит силу законов. Но силу законов нынешняя универсальная машина-создатель создать не могла.
И всё же у Чжао Хая была одна мысль: а что, если вложить Руны Неба и Земли в универсальную машину-создателя? Тогда машина, возможно, улучшится и сможет создавать больше вещей.
Именно поэтому Чжао Хай и обратил взгляд на универсальную машину-создателя. Он хотел провести её улучшение.
Одновременно Чжао Хай заметил, что и развитие пространства, похоже, достигло предела. Пространство уже давно не улучшалось, и его помощь становилась всё меньше. Он обнаружил, что прежний способ — собрать хорошие вещи и тем улучшить пространство — больше не работает. Теперь для улучшения пространства требовались иные факторы.
Небесные сокровища, конечно, следовало собирать и дальше. Их никогда не бывает слишком много. Но теперь для улучшения пространства Чжао Хаю, скорее всего, требовалось постижение законов неба и земли, постижение Рун Неба и Земли. Иными словами, если пространство Чжао Хая — это компьютер, то раньше он лишь улучшал его аппаратную часть, делая её всё лучше и мощнее. А теперь ему предстояло заняться программной частью. Лишь улучшив и её, он сделает пространство по-настоящему сильным.
Улучшение универсальной машины-создателя было лишь началом. Если оно удастся — значит, его мысль верна. Если нет — придётся искать другой путь.
(Конец главы)