Гао Линфэн — девятый истинный ученик острова Кровавой Капли, верный сторонник Шэнь Наньчжэна.
Его подручные, братья Ма, однажды уже сталкивались с Чжао Хаем — заставили тогдашнего девятого сильнейшего смертника, Сунь Жуя, сразиться с Чжао Хаем. И Чжао Хай победил. Можно сказать, между ними была вражда.
Но теперь Гао Линфэн и оба брата Ма стояли у таблички перед пещерной обителью Чжао Хая.
Гао Линфэн с любопытством разглядывал табличку. Братья Ма смотрели с пренебрежением — они, разумеется, ни во что не ставили Чжао Хая. По их мнению, Чжао Хай стал периферийным учеником лишь благодаря ловкости, а сила его никуда не годится. Такого они не уважали. И не понимали, зачем Гао Линфэн пришёл к Чжао Хаю.
Гао Линфэн постоял, разглядывая табличку, затем обернулся к обители Чжао Хая. Та была обнесена изгородью из кустарника, по которой вились лианы — выглядело естественно, просто и красиво. Но внутри не было ничего, кроме разбросанных камней, что вызывало сожаление.
И тут у изгороди мелькнула тень, и появился человек.
Он сложил руки и поклонился Гао Линфэну:
— Чжао Хай приветствует старшего брата-ученика Гао. Не думал, что вы придёте ко мне. Прошу, входите скорее.
С этими словами он повёл рукой, и кустарник перед ним раздвинулся, образовав проход.
Но Гао Линфэн не вошёл, а стоял и смотрел на Чжао Хая:
— Не думал, что ты, младший брат-ученик Чжао Хай, ещё и мастер формаций. Говорят, ты культивируешь Технику Убийства Богов Кровавого Моря, потому и устроил обитель здесь. Неплохо, поистине неплохо. Я, старший брат, даже позавидовал.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Старший брат-ученик, что вы, к чему церемонии. Может, зайдёте, посидим?
Чжао Хай чувствовал: Гао Линфэн не испытывает к нему враждебности. Потому и держался учтиво. Но ему было любопытно — зачем Гао Линфэн пришёл? Особых отношений между ними не было.
Гао Линфэн, глядя на Чжао Хая, слегка улыбнулся:
— Младший брат-ученик Чжао Хай, не стоит церемоний. Я пришёл по поручению. Старший брат-ученик Шэнь хочет тебя видеть, просит зайти. Не знаю, удобно ли тебе сейчас?
Лицо Гао Линфэна хранило улыбку, вид был весьма мягок.
Чжао Хай, глядя на него и слушая его слова, догадался, зачем Шэнь Наньчжэн его зовёт.
Прежде Шэнь Наньчжэн прижимал Чжугэ Уцина, но приказ Лэй Гана разрушил его планы. Шэнь Наньчжэн также заметил: хотя Чжугэ Уцин избавился от его натиска именно благодаря Чжао Хаю, к Чжао Хаю он относится отнюдь не хорошо — едва выйдя из Обители Трёх Сил, принялся против него замышлять, причём убить чужими руками. Этого достаточно, чтобы понять их отношения.
Это ещё сильнее разожгло любопытство Шэнь Наньчжэна. Ему хотелось увидеть, что за человек Чжао Хай, почему Чжугэ Уцин так жаждет его смерти, причём до нетерпения.
Хотя Лэй Ган и велел истинным ученикам не трогать Чжао Хая, Шэнь Наньчжэн всё же решил: стоит с ним встретиться, а то и привлечь его на свою сторону.
Шэнь Наньчжэн казался человеком шире душой, чем Чжугэ Уцин. Но Чжао Хай прекрасно понимал: откажись он прийти — и впредь на острове Кровавой Капли ему станет только хуже. Потому причин отказываться не было.
Он тотчас улыбнулся:
— Так это старший брат-ученик Шэнь хочет меня видеть — это честь для меня. И то, что ради этого вы, старший брат-ученик Гао, пришли лично, — поистине моя вина. Прошу, старший брат-ученик Гао.
Гао Линфэн, глядя на Чжао Хая, слегка улыбнулся:
— Хорошо, идём.
С этими словами он повернулся и пошёл вперёд. Чжао Хай поспешил за ним. Братья Ма шли рядом с Чжао Хаем, но не выказывали ему доброго лица. Чжао Хай не придал этому значения, напротив — с улыбкой сложил руки и поклонился им.
Гао Линфэн, хоть и шёл впереди, всё время следил за происходящим позади. Он видел движения Чжао Хая и про себя одобрительно кивнул, признавая в нём незаурядного человека. Будь он на его месте, вряд ли смог бы так спокойно поклониться братьям Ма — ведь прежде у них была вражда.
Они шли без остановки и вскоре достигли центра острова.
Невдалеке от Обители Трёх Сил стоял большой двор. Это был двор, где жил Шэнь Наньчжэн. Шэнь Наньчжэн — первый ученик Лэй Гана, его положение на острове Кровавой Капли было весьма высоко. Потому его двор был больше и лучше, чем Обитель Бесстрастия Чжугэ Уцина, и расположен ближе к Обители Трёх Сил.
Надо знать: чем ближе к Обители Трёх Сил, тем выше концентрация духовной энергии. Видно, какое высокое место Шэнь Наньчжэн занимал в сердцах Лэй Гана и остальных.
Подойдя к воротам двора Шэнь Наньчжэна, Чжао Хай тоже увидел надвратную арку. На ней были вырезаны три больших иероглифа — «Двор Истинного Убийства».
Эти три иероглифа были кроваво-красными, и от них веяло убийственной суровостью, чудился даже запах крови. Написавший их был поистине незауряден.
Чжао Хай взглянул на эти три иероглифа, и зрачки его сузились. Но сам он не двинулся и последовал за Гао Линфэном во двор.
Вскоре они дошли до внутреннего двора. Этот двор был самый обычный. Прямо за входом — тренировочная площадка, но, судя по виду, небольшая, и пользовались ею, верно, немногие. За площадкой — большой зал, в зале столы и стулья, похоже, для совещаний. Дальше — ещё один малый двор. В нём росло много деревьев, похожих на сосны, высоких и прямых. За сосновой рощей стоял ряд домов. Двери были открыты, и видно было, что внутри — гостиная.
В гостиной не было ни диванов, ни чайных столиков. На стене напротив входа висел иероглиф — кроваво-красный иероглиф «убийство», от которого веяло свежей кровью и убийственной аурой. Под ним стоял длинный столик. По обе стороны столика — два кресла. Сейчас в одном из кресел сидел Шэнь Наньчжэн и пил чай из чашки.
По обе стороны зала стояли два ряда кресел. Между каждыми двумя креслами — низкий столик. Но столики были высокими, так что сидящий в кресле мог легко дотянуться до чашки на столике — весьма удобно. Это была традиционная китайская планировка гостиной, здесь встречавшаяся нечасто.
Гао Линфэн прямо провёл Чжао Хая в гостиную. Братья Ма не вошли — они даже во второй двор с сосновой рощей не зашли, а удалились ещё в первом дворе. Во второй двор вошли лишь Чжао Хай и Гао Линфэн.
Едва войдя в гостиную, Гао Линфэн сложил руки и поклонился Шэнь Наньчжэну:
— Старший брат, Чжао Хай пришёл.
С этими словами он отошёл к одному из кресел и сел, принявшись пить чай с весьма непринуждённым видом.
А Чжао Хай тотчас сказал Шэнь Наньчжэну:
— Чжао Хай приветствует старшего брата-ученика Шэнь.
С этими словами он отвесил Шэнь Наньчжэну глубокий поклон. Чжао Хай прекрасно понимал: положение его и Шэнь Наньчжэна слишком разнится, и сейчас нельзя его задевать. Потому при встрече сразу поклонился глубоко.
Шэнь Наньчжэн кивнул и произнёс низким голосом:
— Младший брат-ученик Чжао Хай, не стоит церемоний. Садись.
Чжао Хай выпрямился, отозвался и лишь тогда сел в одно из кресел. Он выбрал место сразу под Гао Линфэном — так тот не будет к нему неприязнен.
Шэнь Наньчжэн остался доволен поведением Чжао Хая. Он взглянул на него и произнёс низким голосом:
— Младший брат-ученик Чжао Хай, я позвал тебя сегодня, чтобы задать один вопрос: каков на самом деле твой уровень в ядах? Говорят, ты уже преподнёс учителю все свои рецепты ядов. Не знаю, правда ли это? Не осталось ли чего в запасе?
Чжао Хай поспешно встал и сказал Шэнь Наньчжэну:
— Отвечаю, старший брат-ученик...
Едва он начал, как Шэнь Наньчжэн махнул рукой:
— Не вставай, говори сидя.
Чжао Хай отозвался, поблагодарил и лишь тогда сел, продолжив:
— Отвечаю, старший брат-ученик: каков на самом деле мой уровень в ядах, сейчас и вправду не скажу. Но думаю, все, кто ниже внешнего ученика, мой яд не выдержат. Я и вправду сдал все способы изготовления ядов. Но об одном прежде не сказал: мои яды можно смешивать и применять вместе. Всего более шестидесяти видов ядов — их всех можно смешивать. Разные яды в разных пропорциях дают разный эффект. Если этого не знать и использовать их как отдельные яды, это большая трата. А поскольку сочетаний слишком много, без знания пропорций невозможно составить противоядие. Ошибочное противоядие может само стать ядом. Это крайне опасно.
Он помолчал и добавил:
— Впрочем, прежде Владыка острова, кажется, не заинтересовался этими ядами, потому и не спросил. Я не смел говорить больше. Так рецепты и были сданы, но как они станут этими ядами пользоваться — право, не знаю. Старший брат-ученик, я не нарочно скрывал от Владыки острова. Просто он не велел говорить.
Услышав это, Шэнь Наньчжэн воспрянул духом.
Честно говоря, если бы Чжао Хай и вправду знал лишь несколько видов яда, он не обратил бы на него внимания. Но теперь, услышав такое, он почувствовал: Чжао Хай непрост.
Если его яды и вправду можно свободно смешивать, сколько сочетаний можно составить из шестидесяти с лишним видов? Смешай их как попало — и противоядие уже не составить. Значит, искусство Чжао Хая в ядах поистине велико.
Но тут у него мелькнула мысль, и он посмотрел на Чжао Хая:
— Если кто-то заполучит твои яды, смешает как попало и применит против нас — разве от этого не будет спасения?
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Этого не случится. Когда эти яды смешиваются, реакция у человека разная, и пропорции имеют определённые правила. Смешай как попало — и яд, возможно, вовсе не подействует. Так что вам не о чем беспокоиться. К тому же, даже если кто-то отравится, мне довольно взглянуть — и я пойму и составлю противоядие. Когда-то, испытывая яды, я убил немало людей.
Тут на лице Чжао Хая появилось лёгкое выражение гордости.
Разумеется, всё это было напоказ — чтобы Шэнь Наньчжэн поверил его словам.
(Конец главы)