Чжи Цайси в роду Чжи был никому не известен, но, попав на остров Кровавой Капли, в одночасье возвысился и стал в глазах всех гением. Это дело поначалу и Шэнь Наньчжэн с остальными не мог взять в толк. Лишь позже они постепенно поняли — всему причиной была внутренняя грызня в роду Чжи.
Чжи Цайси был сыном наложницы главы рода Чжи. У главной жены главы рода тоже был сын, но его скорость культивации была самой заурядной — гением он не был. А так как хозяйством заправляла главная жена, все лучшие ресурсы шли в первую очередь её сыну. Чжи Цайси тогда и помыслить не смел показать свой талант. Стоило главной жене разглядеть его задатки в культивации — и он, чего доброго, лишился бы жизни.
Лишь вступив на остров Кровавой Капли, он окончательно сбросил оковы рода. С тех пор он начал культивировать с неистовым усердием, и талант его раскрылся во всей полноте. Он стал знаменитым гением острова Кровавой Капли и всей секты Кровавой Бойни.
Лишь тогда род Чжи узнал, что тот неприметный, ничем не выделявшийся Чжи Цайси — мастер. Для рода, остро нуждавшегося в мастере, способном поддержать его имя, это была несказанная удача. И род Чжи начал поддерживать его всеми силами. Чжи Цайси тоже быстро поднялся и стал одним из самых известных учеников острова Кровавой Капли.
Шэнь Наньчжэн всегда знал, что его соперник — именно Чжи Цайси.
Чжи Цайси был не только силён, но и держался крайне скромно. А главное — он прекрасно относился к своим людям. Вдобавок за его спиной стоял весь род Чжи, и ресурсов у него было больше. Потому все эти годы Чжи Цайси неизменно был достойным соперником Шэнь Наньчжэна.
Прежде Чжи Цайси находился в затворничестве. Он не прорывался на новый уровень, а постигал одну технику. Говорят, он вот-вот выйдет из затворничества. Стоит ему выйти — и он тотчас объединит свои силы.
С ним тягаться куда труднее, чем с Чжугэ Уцином. Шэнь Наньчжэн и остальные всегда придавали ему большое значение.
Шэнь Наньчжэн взглянул на Гао Линфэна и остальных и произнёс низким голосом:
— Прежде Чжи Цайси именно потому, что в его роду было много алхимиков, и обходил нас в пилюлях. Но теперь у нас есть Чжао Хай, и в пилюлях мы ему ничуть не уступаем. Хочу посмотреть, какие ещё средства у него найдутся на сей раз.
Остальные тоже кивнули.
Прежде у них хоть и было немало людей, с Чжи Цайси они шли вровень. Главная причина была в том, что у Чжи Цайси были пилюли, поставляемые родом. Род Чжи и без того славился алхимией. Пусть в роду и не осталось сильных алхимиков, при нынешнем уровне культивации Шэнь Наньчжэна и остальных слишком сильные пилюли им были ни к чему. Потому род Чжи мог поставлять Чжи Цайси множество пилюль. Эти пилюли и стали средством, которым он привлекал людей.
Теперь и у Шэнь Наньчжэна не было недостатка в пилюлях. К тому же после выходки Чжугэ Уцина Чжи Цайси, верно, тоже пострадает. Чаша весов начала склоняться на их сторону.
Шэнь Наньчжэн был очень доволен. Подумав, он тотчас сказал:
— Усилить охрану Чжао Хая. Он ведь собирался культивировать? Во время культивации никто не должен ему мешать.
Гао Цзышунь и остальные тоже кивнули.
Шэнь Наньчжэн взглянул наружу и произнёс низким голосом:
— Хочу посмотреть, что Чжи Цайси сделает, выйдя из затворничества на сей раз.
Шэнь Наньчжэн долго боролся с Чжи Цайси. Можно сказать, на всём острове Кровавой Капли, кроме Чжи Цайси, остальных истинных учеников Шэнь Наньчжэн ни во что не ставил. Чжугэ Уцина он прежде ценил, потому что тот неизменно играл при Чжи Цайси роль военного советника. Но после нынешнего открытого столкновения Шэнь Наньчжэн тотчас понял — Чжугэ Уцин недостоин быть его соперником.
А в это время Чжао Хай уже привёл Чжу Фанчэна в свою пещерную обитель.
Войдя в обитель, Чжао Хай сразу прошёл в алхимический зал. Бросил все травы в котёл, затем развёл огонь и начал алхимию.
Чжу Фанчэн не мешал ему, лишь наблюдал со стороны. Прежде он не видел, как Чжао Хай занимается алхимией, и теперь наконец увидел.
Чжао Хай занимался алхимией поистине просто. Он положил материалы в котёл, затем один за другим стал наносить на котёл магические знаки. Котёл при этом ничуть не менялся. Казалось, Чжао Хай вкладывал все силы в управление огнём.
Примерно через час с лишним Чжао Хай разом погасил огонь под котлом.
Затем он хлопнул по котлу. Из горлышка тыквы на его верхушке одна за другой стали вылетать пилюли.
Чжао Хай тотчас достал нефритовые флаконы и собрал все пилюли.
На сей раз он собрал пилюль больше, чем вчера. Вчера было всего более трёх тысяч, а сегодня Чжао Хай собрал почти сорок тысяч.
Чжао Хай отдал все пилюли Чжу Фанчэну и сказал:
— Старший брат-ученик Чжу, идём, пройдём вперёд. Я расскажу тебе о своём деле на рынке.
Чжу Фанчэн кивнул и посмотрел на Чжао Хая.
Он знал, что у Чжао Хая есть дело на Одиноком Рынке и что это дозволено Шэнь Наньчжэном. Честно говоря, сейчас он чувствовал огромную благодарность судьбе — как хорошо, что он встретил Чжао Хая, как хорошо, что у них хорошие отношения. Иначе он не смог бы стать человеком Шэнь Наньчжэна.
Быть человеком Шэнь Наньчжэна куда лучше, чем действовать в одиночку, и куда лучше, чем быть под началом Чжугэ Уцина.
Чжао Хай, глядя на Чжу Фанчэна, произнёс низким голосом:
— У меня на Одиноком Рынке есть постоянный прилавок, где я торгую пилюлями Хуньюань. У других пилюли Хуньюань — флакон из десяти штук за пять кристаллов, а у меня — за четыре. Кроме пилюль Хуньюань, я ещё изготовляю на заказ пилюли и кую инструменты. Цену, думаю, ты знаешь. Смотри по тому, что за инструмент, — цену можешь назначать сам, лишь бы дешевле, чем в кузнечных лавках.
Он помолчал и добавил:
— Сегодня мой первый день торговли. Впредь это дело я передаю тебе. Я завёл знакомство с Пань Ваньцзяном. Завтра я отведу тебя к нему. Ты тоже наладь с ним отношения. Без дела можешь подарить ему немного пилюль Хуньюань или угостить вином — поддерживай хорошие отношения.
Чжу Фанчэн кивнул.
Пань Ваньцзян — человек с рынка. Хорошие отношения с ним очень выгодны для их торговли. Чжу Фанчэн и сам умел ладить с людьми, потому знал, что делать. К тому же при посредничестве Чжао Хая проблем быть не должно.
Чжао Хай, глядя на Чжу Фанчэна, улыбнулся:
— Старший брат-ученик Чжу, ты говорил, что не хочешь ходить на задания — слишком опасно. Потому это дело я передаю тебе. Я знаю, что нажил слишком много врагов и должен поднимать свою силу. А насчёт пилюль Хуньюань не беспокойся. Ты и сам видел, как быстро я их изготовляю, так что источник не проблема.
Он помолчал и добавил:
— Но запомни: наши пилюли Хуньюань ни в коем случае нельзя продавать без ограничений. В день самое большее — около двух тысяч штук. Если продавать слишком много, это сильно ударит по делам других. И тогда те придут к нам с разборками.
Чжу Фанчэн произнёс низким голосом:
— Это я понимаю. Чжао Хай, я должен тебя как следует поблагодарить. Не будь тебя, я не смог бы заняться этим делом. Я всё улажу как надо.
Чжу Фанчэн и вправду был очень благодарен Чжао Хаю.
Он не хотел ходить на задания — слишком опасно. Он хотел лишь спокойно культивировать. У него не было больших амбиций, и он знал, что талант у него не слишком велик — возможно, он никогда не станет мастером уровня бога. Но он всё равно хотел культивировать и надеялся прожить дольше.
Именно из-за отсутствия больших амбиций он не хотел рисковать и желал прожить жизнь спокойно.
А дело, которое предложил ему Чжао Хай, было наилучшим — можно сказать, беспроигрышным. Он, разумеется, обрадовался и был Чжао Хаю поистине благодарен.
Чжао Хай улыбнулся:
— Ничего. Всё равно я и сам не слишком хочу заниматься этим делом. Ладно, не будем об этом. Запомни: из выручки за пилюли Хуньюань часть нужно оставлять на закупку материалов. Материалов для пилюль Хуньюань за раз закупай не больше тысячи порций, больше не нужно. Если впредь дела с алхимией и кузнечным делом пойдут, мы заработаем немало духовных камней.
Чжу Фанчэн кивнул.
Чжао Хай продолжил:
— Это дело даёт большую свободу. Шэнь Наньчжэн поначалу вовсе не думал на нём зарабатывать. Но мы не можем не отдавать ему часть выручки. Ведь его поддержка выгодна и тебе, и мне.
Чжу Фанчэн кивнул.
Он понимал мысль Чжао Хая. Чжао Хай делал это главным образом ради него. Чжао Хая, с его силой и умениями, Шэнь Наньчжэн не оставит, будет его ценить. А он — иное дело. Он всего лишь обычный периферийный ученик под началом Шэнь Наньчжэна. Не будь Чжу Мина, Сяо Юньлуна и Хоу Цзяюя, ему было бы трудно даже стать человеком Шэнь Наньчжэна.
Но если он и вправду поможет Чжао Хаю наладить это дело и будет поставлять Шэнь Наньчжэну много средств, то непременно добьётся его внимания. Для него это крайне важно.
Потому он полностью понимал слова Чжао Хая и знал, как поступить.
Чжао Хай, глядя на него, улыбнулся:
— Ладно, примерно так. Старший брат-ученик Чжу, иди пока отдохни. Завтра приходи ко мне, и мы вместе отправимся на Одинокий Рынок. Вчера я уже завёл кое-какие отношения с соседями по прилавку, познакомлю тебя с ними. И насчёт Пань Ваньцзяна. Так что впредь ты сможешь торговать на рынке.
Он помолчал и добавил:
— Если кто-то захочет заказать пилюли или инструмент, можешь браться. Но слишком высокоранговые пилюли и инструменты ни в коем случае не бери. И ещё: и за алхимию, и за кузнечное дело говори им — для гарантии успеха нужно принести три порции материалов. Три порции — и успех обеспечен. И брать при этом подешевле.
На первый взгляд слова Чжао Хая звучали слишком. Принести три порции материалов ради гарантии успеха — разве это не значит заплатить втрое, а получить одну вещь? Кто на это пойдёт?
Но на деле выходило наоборот.
И в алхимии, и в кузнечном деле всегда есть успешность. А если алхимик или кузнец достигает успешности в три десятых — это уже отличный результат. Особенно для странствующих культиваторов — такое и вовсе редкость.
Потому требование Чжао Хая было вовсе не чрезмерным. Более того, услышав его, странствующие культиваторы ещё и обрадуются.
(Конец главы)