В Вратах Кровавого Дракона кроваво-красные врата медленно отворились.
Затем из них мало-помалу вылетела человеческая фигура и остановилась в Вратах Кровавого Дракона.
Лицо у этого человека было заурядное, фигура заурядная — всё в нём казалось обыкновенным. Но странное дело: от него, похоже, не исходило ни капли убийственной ауры, а на лице играла мягкая улыбка. Никак нельзя было сказать, что перед тобой убийца-изверг.
Сяо Юньлун и остальные, глядя на этого человека, опешили.
А затем красный свет на вратах внезапно исчез, словно его никогда и не было.
Все поразились ещё больше.
Ведь обычно у того, кто убил слишком много людей, в миг появления на вратах красный свет горит ярче всего. А у этого человека, когда он появился, красный свет исчез. Все недоумевали, не понимая, в чём дело.
— А-ха-ха-ха-ха, забавно, поистине забавно. Судя по всему, в этом человеке нет никакой убийственной ауры. А тот красный свет — неведомо откуда взялся. Позвольте мне от всей души поздравить достойных людей из секты Кровавой Бойни — вы наконец нашли самого подходящего ученика!
Человек из секты Призраков Инь расхохотался во всё горло. Поскольку он был одет в балахон, закрывавший его целиком, никто не знал, кто он.
И тут по Вратам Кровавого Дракона разлился белый свет. Затем белый свет взметнулся в небо, озарив весь остров Смертников.
Тот человек, казалось, тоже удивился и тотчас двинулся, покидая Врата Кровавого Дракона. Белый свет тоже исчез. А направление, в котором он вышел, было как раз туда, где стояли Сяо Юньлун и его люди.
Но сейчас никто из Сяо Юньлуна и остальных не обращал на него внимания.
Всех их поразил белый свет, только что вспыхнувший в Вратах Кровавого Дракона. Ведь белый свет в Вратах Кровавого Дракона мог означать лишь одно: этот человек в низшем мире совершил множество добрых дел, оттого и появился такой белый свет. Но обычно такие культиваторы, творящие добро, после вознесения появляются прямо в пределах Облачного моря и уж никак не в Пределе Кровавого Моря.
Что происходит? Как этот человек попал в Предел Кровавого Моря?
— Ха-ха-ха, умора, поистине умора. Никогда бы не подумал, что секта Кровавой Бойни, славящаяся кровожадностью, на сей раз возьмёт в смертники добряка. Ха-ха-ха, забавно, поистине забавно. Эй, малый, скажи, как ты сюда забрёл? Таким, как ты, место разве что среди тех длинноносых да бритых? Как ты оказался у нас?
Человек из секты Призраков Инь вновь заговорил. Последние слова он адресовал тому, кто вышел из Врат Кровавого Дракона.
А вышедшим из Врат Кровавого Дракона был, разумеется, Чжао Хай.
Едва покинув Врата Кровавого Дракона, Чжао Хай тотчас подавил свою убийственную ауру. Одновременно сила веры покрыла его тело, и убийственная аура, разумеется, исчезла. Он тоже ощутил взгляды окружающих. Он ясно чувствовал, что во взглядах людей Сяо Юньлуна есть оттенок доброжелательности, а во взглядах людей из секты Призраков Инь — оттенок убийственности.
Именно ощутив эти взгляды, Чжао Хай, покидая Врата Кровавого Дракона, и выбрал направление Сяо Юньлуна.
Сяо Юньлун в это время тоже пришёл в себя.
Лицо его переменилось. Он обернулся, взглянул на Чжао Хая, затем посмотрел в сторону секты Призраков Инь и произнёс низким голосом:
— Путь Неба счёл его человеком, убившим множество людей. Ты что же, считаешь, что Путь Неба ошибся? А отчего на нём появился белый свет — то ведомо лишь Пути Неба. Ты, иди за мной.
С этими словами он повёл людей секты Кровавой Бойни обратно в город Кровавой Бойни. Ясно было, что и сам он понимает: его оправдание прозвучало не слишком убедительно.
Человек из секты Призраков Инь, глядя на Сяо Юньлуна, расхохотался:
— Тогда я здесь заранее поздравляю секту Кровавой Бойни с ещё одним хорошим учеником.
С этими словами он, громко смеясь, повёл людей секты Призраков Инь обратно в их город. Люди других орденов, увидев, что Сяо Юньлун вернулся в город Кровавой Бойни, тоже разошлись по своим городам.
Сяо Юньлун, мрачнея лицом, вёл людей секты Кровавой Бойни и Чжао Хая всё обратно в город Кровавой Бойни, во двор их секты.
Настроение у Сяо Юньлуна было препоганое.
Он никак не ожидал, что ученик, которого он с таким трудом отвоевал, в конце концов явит белый свет. А ведь этот свет появляется лишь у тех, кто совершил бесчисленные добрые дела. Если такой человек станет изучать техники их секты Кровавой Бойни, это будет лишь напрасной тратой сил и никакой пользы не принесёт. Как тут сохранить хорошее настроение?
Когда они вошли во двор, Сяо Юньлун обернулся и взглянул на Чжао Хая, который послушно следовал за всеми, и настроение его немного улучшилось.
Неважно, убил ли Чжао Хай и вправду много людей и подходит ли он для техник секты Кровавой Бойни, — по крайней мере, он был послушен и держался правильно. Велели идти за ними — он послушно шёл, не проронив ни единого лишнего слова. Это Сяо Юньлуну всё же нравилось.
Сяо Юньлун махнул рукой и произнёс низким голосом:
— Подойди сюда.
Ему было крайне любопытно. Ему и вправду хотелось узнать, что это за человек: почему до его появления было столько красного света, а после его появления красный свет исчез и сменился белым. Это было слишком странно.
Чжао Хай понимал, что эти люди — непременно обитатели высшего мира. Но судя по их виду, все они были не из добрых. К тому же по их разговорам и по колебаниям энергии, исходившим от них, можно было почувствовать, что все они, возможно, культивируют демонические техники.
Хотя в секте Морской Разведки тоже были те, кто культивировал демонические техники, Чжао Хай знал: их демонические техники не могут быть такими же, как у этих людей. Судя по их виду, это истинные приверженцы демонического пути. Одна ошибка — и они могут на него напасть. С его нынешней силой убежать, пожалуй, можно, но что потом? В высшем мире он никого не знает. Потому сейчас лучше всего молчать и быть послушным.
От этой мысли он тотчас подошёл и, сложив руки, поклонился Сяо Юньлуну:
— Приветствую вас, почтенный. Я, Чжао Хай, свидетельствую своё почтение.
На лице Чжао Хая играла улыбка. Вдобавок у него от природы была некая притягательность, так что Сяо Юньлун, глядя на него, не ощутил особой неприязни — напротив, впечатление осталось даже неплохое.
Сяо Юньлун повидал немало вознёсшихся.
Некоторые из них, оказавшись в высшем мире, ещё не могли перестроиться, всё ещё мнили себя важными персонами и вовсе не думали о том, что в высшем мире они уже ничего собой не представляют. Лишь получив урок, они понимали, что высший мир — не низший.
А Чжао Хай был иным.
Оказавшись в высшем мире, он держался крайне учтиво. Это было поистине редко. Потому Сяо Юньлун остался о Чжао Хае неплохого мнения.
Услышав его слова, он кивнул и произнёс низким голосом:
— Неплохо, видно, ты уже осознал своё положение. Ты только что вознёсся из низшего мира в наш Предел Кровавого Моря. Что это за место, узнаешь потом. Запомни: с сегодняшнего дня ты смертник нашей секты Кровавой Бойни. Понял?
Едва услышав слово «смертник», Чжао Хай примерно понял, каково его нынешнее положение. Но он прекрасно понимал: сейчас нужно быть послушным.
Потому он тотчас отозвался:
— Да, почтенный, не извольте беспокоиться, я осознаю своё положение.
Чжао Хай не собирался, едва вознёсшись, создавать себе проблемы. Потому и заговорил сразу.
Сяо Юньлун кивнул, затем взглянул на Чжао Хая и произнёс низким голосом:
— Что ты умеешь из низшего мира? В чём ты особенно искусен? Формации? Яды? Алхимия?
Сяо Юньлуну тоже хотелось узнать, в чём Чжао Хай силён и не в ядах ли. Если в ядах — было бы просто замечательно. Им как раз не хватало людей, искусных в ядах.
Чжао Хай опешил. Хотя он не совсем понимал, отчего Сяо Юньлун спрашивает, он всё же ответил:
— Отвечаю почтенному: я более всего искусен в ядах и искусстве магических формаций, в алхимии — несколько слабее.
Чжао Хай не знал, отчего Сяо Юньлун спрашивает об этом, но одно можно было утверждать наверняка: тех, кто искусен в этих трёх, непременно ценят.
Услышав это, Сяо Юньлун невольно опешил. А затем глаза его вспыхнули.
Он посмотрел на Чжао Хая:
— Ты и вправду искусен в искусстве магических формаций? Ты сейчас можешь строить формации?
Сяо Юньлун прекрасно знал: и искусство магических формаций, и искусство ядов — слабые места их секты Кровавой Бойни. Техники их секты основаны на убийстве. Чем больше убиваешь, тем сильнее становишься. Но именно потому в алхимии, формациях, ядах и кузнечном деле они ничуть не выигрывают у других орденов — напротив, уступают многим великим орденам. Потому они придавали большое значение таким талантам.
Услышав, что Чжао Хай искусен в построении формаций и вдобавок в ядах, Сяо Юньлун несказанно обрадовался.
Окажись Чжао Хай и вправду таким талантом — значит, он не зря обменялся с сектой Гигантских Демонов.
А главное — если Чжао Хай и вправду талант в этих делах, для людей их ветви это будет огромной подмогой. Ведь их ветвь сейчас как раз прижимают. А тут вдруг объявился талант — это для них крайне важно. Чего доброго, это изменит нынешнее положение.
Разумеется, сейчас Сяо Юньлун не рассчитывал, что Чжао Хай изменит положение. Но заполучить талант для них тоже было крайне важно. Потому, услышав, что Чжао Хай искусен в формациях и ядах, Сяо Юньлун так обрадовался, что едва не потерял самообладание.
Чжао Хай, глядя на него, поспешно сказал:
— Да, почтенный, я и вправду умею обращаться с ядами и строить формации. Но то, чему я научился, — из низшего мира. Не знаю, пригодится ли это в высшем. Мне нужно ещё испытать. Заодно узнать, каково искусство магических формаций у здешних людей, каковы здесь лекарственные материалы, какова телесная конституция здешних людей и так далее. Лишь тогда я смогу понять, годятся ли мои яды и формации в высшем мире.
Услышав это, Сяо Юньлун не только не рассердился, но, напротив, удовлетворённо кивнул.
Он прекрасно знал: яды и формации высшего мира сильно отличаются от низшего. Вздумай Чжао Хай сразу расхвастаться, что всё умеет, — Сяо Юньлун лишь презрительно к нему отнёсся бы.
(Конец главы)