Юй И поспешно заговорил:
— Старина Сяо, старина Сяо, погоди. Ты что, обиделся? Эти двое только что примкнули к старшему брату Чжугэ, они тебя не знают и о твоём положении не ведают. К тому же в последние дни немало прежних людей вернулось, и те, рыдая и умоляя, просили снова принять их к старшему брату Чжугэ, а он всех выгнал. Вот и вышло недоразумение. Разве старший брат Чжугэ стал бы так о тебе говорить? Разве твоё положение такое же? Что с тобой? Неужели и вправду обиделся?
Юй И был мастером говорить. Этими словами он не только объяснил причину, но и ясно дал понять Сяо Юньлуну — ты слишком мнителен.
Сяо Юньлун взглянул на Юй И, затем вдруг слегка улыбнулся и громко расхохотался:
— Ха-ха-ха, старина Юй, а ты всё такой же простофиля. Ха-ха-ха, я тебя только пугнул, а ты уж и испугался. Ха-ха-ха.
Говоря это, Сяо Юньлун громко смеялся, будто и вправду только что пошутил с Юй И. Но что творилось у него в душе, знал лишь он сам.
Чжу Мин и Хоу Цзяюй тоже улыбались. Но в глазах Хоу Цзяюя мелькнула искра гнева, а Чжу Мин из-за своей полноты так зажмурился, что глаз не было видно, и понять, о чём он думает, было невозможно. Эти двое были самыми близкими к Сяо Юньлуну людьми, лучше всех с ним ладили и, разумеется, знали, что у него на уме.
Услышав это, Юй И сперва опешил, а затем тоже расхохотался. Затем он сильно хлопнул Сяо Юньлуна по плечу:
— Ах ты, старина Сяо! Только вернулся и уже надо мной так шутишь. Ладно, идём скорее, старший брат Чжугэ тебя ждёт.
С этими словами он повёл Сяо Юньлуна внутрь. А те двое, что стояли у надвратной арки, покрылись холодным потом. Теперь-то они поняли, что положение Сяо Юньлуна непростое. А вспомнив, что только что натворили, они не могли не испугаться.
Вскоре все они пришли в Обитель Бесстрастия и увидели Чжугэ Уцина.
Чжугэ Уцин, увидев Сяо Юньлуна и остальных, тоже очень обрадовался. Усадив их, он с улыбкой сказал:
— Как хорошо, что вы вернулись. Сейчас как раз нужны люди. Владыка острова снял с нас осаду, и теперь время нам развиваться. Ваше возвращение — большая помощь. Идите пока отдохните, завтра Юй И расскажет вам о нынешнем положении, а потом сразу приметесь за дела. Не вините меня, но у меня сейчас действительно нет людей. Вы — те, кому я доверяю больше всего, потому и взваливаю на вас побольше.
Сяо Юньлун тотчас сказал:
— Прошу вас, старший брат-ученик, не беспокоиться, мы всё сделаем.
Хотя в душе Сяо Юньлун и был недоволен Чжугэ Уцином, он ничего не сказал. В конце концов, он долго шёл за Чжугэ Уцином, и уйти уже не мог. Уйди он — Чжугэ Уцин его не отпустит. Потому оставалось лишь идти за ним до конца.
Чжугэ Уцин кивнул и заговорил:
— Раз уж вы вернулись, я расскажу вам и о деле Чжао Хая. Этого Чжао Хая рекомендовали вы, и я собирался дать ему важное назначение. Но, неизвестно почему, оказавшись здесь, он вдруг сблизился с Шэнь Наньчжэном. А в последнее время и вовсе официально перешёл под его начало. Доверенный смертник Шэнь Наньчжэна, Яньло, часто бывает в пещерной обители Чжао Хая. Из-за этого я оказался в крайне невыгодном положении. Раз уж вы вернулись, не сближайтесь с ним, поняли?
Услышав это, Сяо Юньлун опешил.
Они и вправду не знали, что Чжао Хай уже перешёл под начало Шэнь Наньчжэна. Это всё осложняло.
Но раз Чжугэ Уцин так говорит, значит, велит им не сближаться с Чжао Хаем. Они тотчас отозвались, затем ещё немного поговорили с Чжугэ Уцином и лишь тогда покинули его комнату.
После их ухода Чжугэ Уцин сказал Юй И:
— Юй И, как думаешь, Сяо Юньлун пойдёт к Чжао Хаю? Надо это предотвратить. Кстати, ты предупредил Палату заданий, чтобы Чжао Хаю давали самые опасные задания?
Чжугэ Уцину и вправду не хотелось, чтобы Сяо Юньлун виделся с Чжао Хаем: он боялся, что тот узнает о его делах.
Юй И произнёс низким голосом:
— Старший брат, я уже предупредил Палату заданий. Но положение неважное: Шэнь Наньчжэн тоже предупредил Палату заданий, сказав, что любой, кто захочет разобраться с Чжао Хаем, будет иметь дело с ним. Потому сейчас Палата заданий, вероятно, не осмелится чинить Чжао Хаю препятствия. Тут мы ничего не можем поделать.
Услышав это, Чжугэ Уцин холодно хмыкнул:
— Ах, Шэнь Наньчжэн! А он не робкого десятка. Владыка острова ясно приказал не трогать Чжао Хая, а он всё равно осмеливается с ним сближаться. Хм, посмотрим, что будет, когда Владыка острова узнает об этом. Не обращай на него внимания и на Чжао Хая тоже. Когда Владыка острова узнает, он сам с ними разберётся.
Юй И отозвался и больше ничего не сказал.
Им тоже было странно: почему Шэнь Наньчжэн, рискуя навлечь на себя гнев Владыки острова, сам стремится привлечь Чжао Хая?
Ведь решимость Шэнь Наньчжэна привлечь Чжао Хая была даже сильнее, чем решимость Чжугэ Уцина с ним разобраться. Шэнь Наньчжэн мог заявить: кто тронет Чжао Хая — тронет меня. А Чжугэ Уцин, чтобы разобраться с Чжао Хаем, всего лишь послал людей в Палату заданий, чтобы те чинили ему препятствия.
Если сравнить, любому ясно: Шэнь Наньчжэн и вправду очень ценит Чжао Хая, а Чжугэ Уцин всего лишь хочет ему досадить. Потому они и понимали, какой сделать выбор.
Но зачем Шэнь Наньчжэн так поступает? Это и Юй И, и Чжугэ Уцина крайне озадачивало.
Они совершенно забыли, что прежде Сяо Юньлун говорил им: Чжао Хай умеет заниматься алхимией. Теперь они знали лишь, что он алхимик, но считали его обычным алхимиком и не придали значения.
Так вышло потому, что у самого Чжугэ Уцина был свой алхимик. И этот алхимик был на острове Кровавой Капли весьма известен, сильнее, чем у других истинных учеников. Потому Чжугэ Уцин не придал Чжао Хаю значения.
А Шэнь Наньчжэн — иное дело.
У Шэнь Наньчжэна тоже были алхимики, но не слишком сильные и немногочисленные.
Поскольку Шэнь Наньчжэн был первым учеником Лэй Гана, прежде тот оказывал ему наибольшее внимание. Нужны ему были пилюли — Лэй Ган сразу давал. Потому поначалу он не придавал алхимикам значения. А когда понял, что алхимиков можно использовать для привлечения людей, оказалось, что среди его подчинённых нет ни одного стоящего.
Это тем сильнее поразило Шэнь Наньчжэна. Все эти годы он привлекал алхимиков, но безуспешно. Алхимиков у него было меньше всех среди истинных учеников, и качество их было худшим. Потому, услышав, что Чжао Хай — алхимик, Шэнь Наньчжэн тотчас взволновался.
Алхимик, да ещё умеющий обращаться с ядами. Как мог Шэнь Наньчжэн упустить такого таланта?
Именно из-за такого отношения Шэнь Наньчжэн и привлекал Чжао Хая всеми силами. Он ценил его способности, а также хотел показать другим — вот, мол, смотрите: человека, только что вознёсшегося из низшего мира, да ещё и нажившего вражду с истинным учеником Чжугэ Уцином и нелюбимого на острове, он взял, потому что тот умеет заниматься алхимией. А других алхимиков он будет ценить ещё больше.
Именно поэтому Шэнь Наньчжэн так хорошо относился к Чжао Хаю.
А в это время Сяо Юньлун и остальные не пошли в свои комнаты, а сразу направились к Чжу Фанчэну.
Они хотели узнать от Чжу Фанчэна, в чём дело. Почему такой талант, как Чжао Хай, вдруг перешёл к Шэнь Наньчжэну? Неужели и вправду, попав на остров Кровавой Капли и увидев, что силы Чжугэ Уцина меньше, чем у Шэнь Наньчжэна, он предал Чжугэ Уцина и примкнул к Шэнь Наньчжэну?
В это им не верилось.
Сяо Юньлун и остальные первыми общались с Чжао Хаем. Они прекрасно знали: Чжао Хай — человек очень умный. А значит, он не мог предать Чжугэ Уцина и перейти к Шэнь Наньчжэну.
Ведь он только что вознёсся и только что получил положение периферийного ученика. Поступи он так — и нажил бы вражду с Чжугэ Уцином, а Шэнь Наньчжэн счёл бы его подлым и ненадёжным человеком. Такого никто не осмелился бы использовать. Даже примкнув к Шэнь Наньчжэну, он не добился бы ничего хорошего.
По мнению Сяо Юньлуна и остальных, Чжао Хай не мог так поступить. Потому они и не верили. Они хотели расспросить Чжу Фанчэна, почему Чжао Хай примкнул к Шэнь Наньчжэну.
Чжу Фанчэн хоть и жил в Обители Бесстрастия, но был фактически под домашним арестом. Чжугэ Уцин не выпускал его.
Чжу Фанчэн ничего не мог поделать и только культивировал. К счастью, Чжугэ Уцин не собирался с ним разбираться. Хоть и не выпускал, но всем необходимым для культивации снабжал. Сила его даже немного возросла.
Теперь, увидев, что Сяо Юньлун и остальные вернулись, Чжу Фанчэн тотчас взволнованно вышел навстречу и поклонился:
— Приветствую старшего брата-ученика Сяо, старшего брата-ученика Хоу, старшего брата. Наконец-то вы вернулись! Скорее входите.
С этими словами он пригласил троих в комнату. Комната у него была неплохая — отдельный дворик, и сама комната немаленькая.
Усадив их, Чжу Фанчэн собрался было налить чаю. Чжу Мин махнул рукой:
— Сядь. У нас есть к тебе вопросы, потом займёшься.
Чжу Фанчэн отозвался и сел.
Чжу Мин, глядя на Чжу Фанчэна, сказал:
— Что вообще произошло с Чжао Хаем? Почему он теперь примкнул к старшему брату-ученику Шэнь Наньчжэну?
Хотя они и были под началом Чжугэ Уцина, Шэнь Наньчжэн тоже был истинным учеником. Назвать его старшим братом-учеником не было ошибкой. Даже встретив Шэнь Наньчжэна снаружи, они должны были поклониться. Иначе Шэнь Наньчжэн под любым предлогом мог с ними разобраться. Потому Чжу Мин, говоря о Шэнь Наньчжэне, тоже назвал его старшим братом-учеником.
Услышав это, Чжу Фанчэн горько усмехнулся:
— Старший брат, я совсем не удивлён, что Чжао Хай примкнул к старшему брату-ученику Шэнь Наньчжэну. В этом его вины нет…
(Конец главы)