Двор выглядел довольно запущенным.
Не то чтобы он и вправду был разрушен, но явно много дней его никто не убирал. Во дворе лежали сухие листья, копилась пыль. Самое странное — хотя чувствовалось, что во дворе есть люди, не слышалось ни звука.
Мёртвая тишина.
Чжао Хай взглянул на двор, затем опустил взгляд на нефритовую подвеску, которую носил.
Та, прежде тёплая, как белый нефрит, теперь стала чёрной, как тушь. Непосвящённый, взглянув на неё, решил бы, что он носит чёрный нефрит.
Ясно было, что во дворе есть яд. Притом яд крайне сильный — даже барьер его не сдерживал.
Он взглянул на подвески Шэнь Наньчжэна и остальных. Те тоже стали чёрными.
Чжао Хай тотчас сказал Шэнь Наньчжэну:
— Старший брат-ученик Шэнь, вам лучше вернуться, не идите дальше. Во дворе есть яд, и яд крайне сильный.
Шэнь Наньчжэн, услышав это, опустил взгляд на цвет своей подвески и невольно переменился в лице. Затем тотчас сказал:
— И вправду яд? Значит, мы уже отравились?
Они обнаружили, что подвеска изменила цвет, и поняли, что во дворе непременно есть яд. Значит, они уже отравились?
Чжао Хай покачал головой и произнёс низким голосом:
— Ничего, вы ещё не отравились. Идите пока наружу, а я зайду и посмотрю. Честно говоря, этот яд во дворе вызывает у меня всё больший интерес.
Он уже заметил, что яд во дворе несколько необычен. Он не похож на обычный яд — скорее на искусство проклятий. Именно это и заинтересовало Чжао Хая.
Шэнь Наньчжэн, услышав это, тотчас сказал:
— Хорошо, тогда мы подождём тебя снаружи. Я верю в твою силу. Будь осторожен. Если совсем не выйдет, сразу выходи из двора, никто тебя не упрекнёт, понял?
Он вовсе не хотел, чтобы с Чжао Хаем что-то случилось.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Хорошо, не беспокойтесь, со мной ничего не случится.
Лишь тогда Шэнь Наньчжэн кивнул и вывел Яньло и остальных со двора. Они тоже прекрасно понимали, что мало смыслят в ядах. Останься они внутри — только помешали бы Чжао Хаю.
Едва они вышли, как подошёл Бэй Цзинь. Взглянув на Шэнь Наньчжэна, он слегка переменился в лице:
— Старший брат-ученик Шэнь, так быстро вышли? Есть какие-то находки?
Бэй Цзинь и сам понимал, что спрашивает попусту. Судя по виду Шэнь Наньчжэна и остальных, никаких находок не было. Иначе они не вернулись бы так скоро.
Шэнь Наньчжэн произнёс низким голосом:
— Младший брат-ученик Чжао Хай ещё внутри. Честно говоря, главная сила среди нас — он. Остальные мы в ядах не разбираемся, потому и вышли, оставив Чжао Хая внутри.
Он смотрел на двор, и лицо его было мрачным. Не думал, что яд окажется настолько безжалостным.
И тут внезапно донёсся голос:
— О, это же старший брат-ученик Шэнь? Что, не смеете войти? С такой трусостью я просто не понимаю, как вы стали истинным учеником нашей секты Кровавой Бойни.
Шэнь Наньчжэн, услышав это, тотчас понял, кто это — братья Фэн, что шли за ними.
Он обернулся, взглянул на братьев Фэн и промолчал.
Фэн Шуанлинь с усмешкой смотрел на Шэнь Наньчжэна. Видя, что тот молчит, он продолжил:
— Что такое, старший брат-ученик Шэнь? Если вы и вправду не смеете войти, то мы войдём.
С этими словами Фэн Шуанлинь взглянул на Бэй Цзиня и произнёс низким голосом:
— Старший брат-ученик Бэй, таких, как они, можно и не звать, всё равно толку от них нет. В снятии яда придётся полагаться на нас.
Бэй Цзинь взглянул на Фэн Шуанлиня, затем на Шэнь Наньчжэна и заговорил:
— Старший брат-ученик Шэнь уже предложил одно решение. Они хотят сами обследовать отравленных, надеюсь, это даст хороший результат. Но все, кто прикасался к отравленным, должны провести три дня в соседнем дворе. И лишь убедившись, что они не отравились, смогут выйти.
Фэн Шуанлинь, услышав это, невольно переменился в лице.
Они прибыли на несколько дней раньше Шэнь Наньчжэна, но до сих пор не осмеливались сами обследовать ни одного человека. Они прекрасно знали, что прежде с других островов ордена уже приезжало немало людей. Все, кто прикасался к отравленным, отравились. Они, разумеется, не смели обследовать.
Всё, что они могли, — это каждый день приходить и наблюдать за отравленными, по их реакциям пытаясь понять, что за яд.
Потому, услышав слова Бэй Цзиня, Фэн Шуанлинь и остальные крайне удивились.
Впрочем, Фэн Шуанлинь не придал этому значения. Он лишь взглянул на Шэнь Наньчжэна и холодно усмехнулся:
— Старший брат-ученик Шэнь, я поистине восхищаюсь вами. Насколько мне известно, до сих пор никто, прикоснувшись к отравленным, не избежал заражения. Ваша смелость поистине достойна восхищения. Будь у вас такая смелость раньше, может, в прошлый раз вы не проиграли бы.
Шэнь Наньчжэн взглянул на Фэн Шуанлиня и холодно усмехнулся:
— По крайней мере, я осмеливаюсь. Я и вправду приехал решить проблему. Не то что некоторые: на словах приехали решить проблему, а на деле даже прикоснуться к человеку не смеют.
С этими словами Шэнь Наньчжэн перестал обращать на них внимание и просто стоял, глядя на ворота двора.
Бэй Цзинь, глядя на них обоих, ощутил головную боль.
Он прекрасно понимал, что проблема острова Кровавой Сгущёнки и вправду серьёзна и им остаётся лишь полагаться на других. Но теперь выходило, что и другие не слишком надёжны.
Взять хотя бы Шэнь Наньчжэна и Фэн Шуанлиня — их вражда была открытой. В такой ситуации нечего было и думать, что они станут сотрудничать ради решения проблемы.
От этой мысли Бэй Цзинь горько усмехнулся. Сейчас у него и вправду болела голова. Если все, кто приехал помогать острову, окажутся такими, то проблему острова Кровавой Сгущёнки, боюсь, не решить никогда.
Он никак не мог понять, отчего на их острове Кровавой Сгущёнки вдруг появился такой яд.
Слишком странно.
И тут Фэн Шуанлинь собрался войти во двор. Бэй Цзинь тотчас остановил его:
— Прошу прощения, старший брат-ученик Фэн, сейчас во дворе есть человек, не подождёте ли немного?
На острове Кровавой Сгущёнки было правило: если во дворе кто-то есть, другие не могут войти.
Это тоже было связано с заданием. Приезжавшие помогать острову обладали разными средствами. Некоторые полезные способы обнаружения яда не хотели раскрывать посторонним. Потому, входя, не желали, чтобы кто-то ещё был внутри.
Из-за этого прежде во дворе уже случались стычки. Потому, заботясь обо всех, остров Кровавой Сгущёнки и ввёл такое правило.
Фэн Шуанлинь, услышав это, опешил. Затем взглянул на Бэй Цзиня:
— Как? Разве они ещё не вошли? Или кто-то другой уже внутри?
Говоря это, он взглянул на Шэнь Наньчжэна. Ясно, он имел в виду людей Шэнь Наньчжэна.
Бэй Цзинь покачал головой:
— Нет, внутри человек старшего брата-ученика Шэнь. Сам он только что вышел. Кстати, старший брат-ученик Шэнь, я забыл сказать: никто не может находиться во дворе больше четверти часа. Ваш человек уже давно внутри, может, позвать его?
Шэнь Наньчжэн покачал головой и произнёс низким голосом:
— Раз уж он осмелился прикоснуться к людям, неужели побоится задержаться? Пусть побудет подольше. Может, ему удастся что-нибудь найти.
И тут внезапно ворота двора отворились.
Из двора вышел Чжао Хай.
Он сразу увидел Фэн Шуанлиня и остальных, но лишь улыбнулся им, затем обернулся к Бэй Цзиню:
— Старший брат-ученик Бэй, я прикоснулся к нескольким старшим братьям-ученикам внутри и взял у них немного крови. Прошу вас, дайте мне отдельный двор, я хочу исследовать это наедине. Старший брат-ученик Шэнь, вы пока возвращайтесь, мне нужно как следует изучить это. Как только я убежусь, что со мной всё в порядке, я найду вас.
Шэнь Наньчжэн посмотрел на Чжао Хая:
— Чжао Хай, ты уверен, что с тобой всё в порядке?
Он и вправду очень тревожился. Хотя он и хотел решить дело на острове Кровавой Сгущёнки, ведь сейчас орден придавал большое значение ядам. Реши он эту проблему — и прославился бы. Но он не хотел потерять из-за этого Чжао Хая.
Чжао Хай был теперь его самым ценным подчинённым. Потерять его из-за этого задания он никак не мог допустить.
Чжао Хай, глядя на Шэнь Наньчжэна, улыбнулся:
— Не беспокойтесь, старший брат-ученик, ничего не случится.
Затем обернулся к Бэй Цзиню:
— Прошу вас, старший брат-ученик Бэй.
Чжао Хай, разумеется, не пострадал. Более того, у него уже появились кое-какие догадки. Но ему нужно было тщательно всё изучить, чтобы убедиться.
Бэй Цзинь произнёс низким голосом:
— Хорошо, я уже приготовил для тебя двор, идём.
С этими словами он повёл Чжао Хая в сторону.
Но там, где проходил Чжао Хай, все шарахались от него. Никто не приближался.
Шэнь Наньчжэн хотел подойти к Чжао Хаю, но тот остановил его. В конце концов Шэнь Наньчжэну осталось лишь смотреть, как Чжао Хай с Бэй Цзинем уходят в соседний двор.
Глядя, как Чжао Хай вошёл в тот двор, Шэнь Наньчжэн сказал вернувшемуся Бэй Цзиню:
— Старший брат-ученик Бэй, сколько времени Чжао Хаю понадобится, чтобы выйти?
Он и вправду тревожился о Чжао Хае. Особенно после слов Фэн Шуанлиня о том, что ещё никто, прикоснувшись к больным, не избежал отравления.
Бэй Цзинь произнёс низким голосом:
— Как минимум три дня. Если через три дня у Чжао Хая не будет никаких признаков отравления, он сможет выйти из двора. Если же через три дня он отравится, то его придётся перевести в этот двор. Будем надеяться, что ему повезёт.
С этими словами Бэй Цзинь вздохнул. Очевидно, он не питал насчёт Чжао Хая больших надежд.
А Фэн Шуанлинь в это время взглянул на Чжао Хая и холодно хмыкнул:
— Сам ищет смерти, пусть потом не винит других. Идём.
С этими словами он направился ко двору.
На сей раз Бэй Цзинь не стал его останавливать. В конце концов, во дворе уже никого не было. К тому же, если говорить о серьёзном отношении к снятию яда, то серьёзнее всех были именно братья Фэн. За эти дни они хоть и не добились успеха, но, в отличие от других, не уехали через несколько дней. Они по-прежнему наблюдали за реакциями больных. Это уже было редкостью.
У Бэй Цзиня не было причин чинить им препятствия.
(Конец главы)