Яд — яд Чжао Хая — разительно отличался от яда обычных культиваторов. Изготовленный им яд был почти равен его собственному магическому инструменту. Даже нанесённый на другой предмет, он всё равно оставался под его дистанционным контролем. На нефритовом флаконе, что прежде был отдан Шэнь Наньчжэну, яд действительно был, но этот яд подчинялся ему: он мог заставить его сработать, а мог — усыпить. Если не давать яду проявиться, то даже если человек держит флакон в руках, с ним ничего не случится; но стоило Чжао Хаю его активировать, и яд срабатывал, даже если флакон был спрятан в пространственном мешке.
Сейчас Чжао Хай следил за этим ядом, желая узнать, всё ещё у Шэнь Наньчжэна или нет. Если яд уже не у Шэнь Наньчжэна, значит, тот начал действовать. К тому же на тех пространственных мешках он тоже использовал насекомых-заклинаний, так что мог ясно видеть, как действует Шэнь Наньчжэн.
По мнению Чжао Хая, Шэнь Наньчжэн уже должен был начать действовать. Те пилюли, скорее всего, уже отправлены. Ведь через два дня они собирались всеми силами напасть на род Чжи. Если не начать сейчас, будет поздновато. Если дождаться, пока они нападут на род Чжи, ученики рода Чжи непременно получат весть и тогда уже не попадутся на удочку. Потому, если Шэнь Наньчжэн хотел действовать, сейчас было самое время.
И действительно, как он и думал. Шэнь Наньчжэн уже начал действовать — те пространственные мешки были отправлены и попали в руки нескольких слуг рода Чжи. Эти слуги были стариками рода Чжи, но, очевидно, давно были подкуплены Шэнь Наньчжэном и стали его людьми. Они приняли пространственные мешки, выслушали указания и поняли, что делать, потому один за другим нашли предлог покинуть род Чжи и отправились разносить лекарство ученикам рода Чжи.
Вскоре лекарство было доставлено ученикам рода Чжи. Те не заподозрили ничего дурного — ведь они каждый год получали от семьи пилюли, так что и теперь не усомнились. Все приняли пространственные мешки и заглянули внутрь.
На этот раз семейные пилюли оказались сплошь пилюлями Хуньюань. Они не только не испытали недовольства, а напротив, обрадовались. Ведь пилюли Хуньюань не так-то просто изготовить. К тому же род Чжи теперь был уже не тот, что прежде: пилюль у них хватало, но пилюль Хуньюань для них выделяли немного. Раньше, отправляя пилюли, род Чжи кроме пилюль Хуньюань присылал ещё пилюли остановки крови, пилюли-противоядие и прочие лекарства от ран. Те пилюли были дешевле, но тоже приносили пользу. А теперь семья прислала им одни пилюли Хуньюань — как тут было не обрадоваться.
Глядя, как люди рода Чжи с радостью принимают пилюли, Чжао Хай тоже слегка улыбнулся, а затем сразу активировал яд на флаконах. Все ученики рода Чжи отравились. Но этот яд был без цвета и запаха, первые симптомы были незаметны, и проявлялся он лишь спустя время. Сначала он вызывал лишь легкую сонливость, желание отдохнуть, и не походил на отравление. Потому ученики рода Чжи ничего не заметили.
Но не прошло и часа, как они почувствовали сильную усталость. Они не придали этому значения, решив, что просто устали от культивации — в конце концов, культиваторы тоже люди и им тоже нужен отдых. Потому они отправились к себе отдохнуть. Но, уснув, больше не проснулись.
Убедившись, что все люди рода Чжи мертвы, Чжао Хай с облегчением выдохнул. Затем медленно открыл глаза, взглянул наружу — уже совсем стемнело — и, поднявшись, пошёл к себе отдыхать. Ведь назавтра предстояло много дел.
Ночь прошла спокойно. Наутро Чжао Хай встал рано, достал Красный лотос и, усевшись на него, принялся культивировать. Ему нужно было хорошенько всё привести в порядок — за последнее время он много раз использовал печати девяти истинных слов в бою, и это дало ему новое понимание их применения. Требовалось тщательно всё осмыслить. Ведь его печать девяти истинных слов вобрала в себя все его техники: она могла атаковать, защищать, усиливать — почти стала универсальной печатью. Но у этой универсальной печати были разные способы применения. В процессе складывания печати скорость, порядок движений и даже интонация произносимых истинных слов требовали тонкой настройки. Разная скорость, разная интонация — и печать действовала по-разному. Разумеется, это было лишь начало. В замысле Чжао Хая эта печать девяти истинных слов должна была стать поистине универсальной — каким бы способом её ни складывали, она сразу вступала в силу, и все тонкие настройки можно было опустить. Но для этого нужно было довести печать до совершенства. Пока он этого не мог.
В час Чэнь в пещерную обитель Чжао Хая пришёл Чжу Юн. Чжао Хай велел ему войти, и Чжу Юн робко встал перед ним. Глядя на него, Чжао Хай слегка улыбнулся и достал несколько больших бутылок. Бутылки были прозрачными — по сути, стеклянными. Для Чжао Хая изготовить несколько стеклянных бутылок было проще простого. В бутылках была светло-голубая жидкость, слегка светящаяся, очень красивая.
Чжао Хай протянул бутылки Чжу Юну и негромко произнёс:
— Эти бутылки тебе. Жидкость в них — для твоей культивации. Каждый раз перед культивацией выпивай одну нефритовую ложку, не больше трёх ложек в день. Выпьешь — и культивируй. Запомни: не пей больше, иначе вреда не оберёшься.
С этими словами он протянул Чжу Юну нефритовую ложку.
Чжу Юн поспешно принял её и отвесил Чжао Хаю поклон:
— Да, старший брат, не тревожься, я буду усердно культивировать.
Хоть он и удивился, почему Чжао Хай дал ему не пилюли, а жидкость, он ничего не сказал. Он верил, что Чжао Хай не обманет, и убрал всё.
Чжао Хай кивнул и, достав ещё один пространственный мешок, протянул его Чжу Юну:
— Здесь заказы на алхимию и кузнечное дело, что ты собрал за последнее время. Теперь всё твоё. Держи. Запомни: не отдавай всё сразу, раздавай постепенно, по одному. Меру ты сам знаешь.
Чжу Юн изумлённо принял пространственный мешок. Он-то знал, сколько заказов взял за последнее время, и не ожидал, что Чжао Хай за одну ночь управится со всем. Это было поразительно — с какой же скоростью он совершенствуется и куёт?
Чжао Хай взглянул на Чжу Юна и негромко произнёс:
— Послезавтра у меня дела, придётся уехать на время. Если будут ещё такие заказы, можешь брать, но скажи им, что у меня сейчас много дел и мало времени на алхимию и кузнечное дело. Если могут подождать — пусть ждут. Ладно, иди.
Чжу Юн отозвался и вышел. Он не знал, что Чжао Хай и остальные собираются разобраться с родом Чжи, но понимал, что положение Чжао Хая теперь иное, дел много, и времени нет — это нормально. К тому же многое из того, что делал Чжао Хай, не предназначалось для его ушей, и он не расспрашивал.
Чжу Юн вернулся к себе. Он жил на острове Кровавой Капли, тоже во Дворе Истинного Убийства, но в довольно уединённом месте. Он сам об этом попросил: хорошие дома ему не по чину, силы не хватает, потому и взял отдалённое жильё.
Хорошо, что Шэнь Наньчжэн, видя, что он работает на Чжао Хая, дал ему отдельный дворик с домом. Он жил один, и было тихо. Чжу Юн был очень доволен. Вернувшись, он вошёл в комнату, достал большую бутылку, данную Чжао Хаем, и внимательно посмотрел на жидкость.
Ничего особенного не разглядев, он взял нефритовую ложку, открыл бутылку, налил ложку жидкости и выпил. На вкус было прохладно, очень приятно. Затем Чжу Юн сразу начал культивировать. Техника, которую он изучал, была не из секты Кровавой Бойни, а другая, самая обычная, без особых свойств. Техники секты Кровавой Бойни нельзя передавать посторонним, а он не был учеником секты, потому и не мог их изучать.
Обычно, культивируя свою технику, Чжу Юн на один полный круг тратил не меньше часа, и больше трёх кругов в день не мог — меридианы не выдерживали. Ему было далеко до Чжао Хая — тот за день делал несчётное число кругов, почти не останавливаясь, а Чжу Юн не мог. Такова разница в таланте.
Но сегодня, культивируя свою технику, Чжу Юн почувствовал необычное. Обычно культивация давалась ему с огромным трудом; сегодня же всё шло на удивление гладко, словно в технику добавили масла.
Прежде при культивации его меридианы ощущали жар, очень неприятный. Сегодня же он чувствовал в меридианах прохладу — словно в жаркий день внезапно изнутри повеяло прохладой, очень приятно.
Чжу Юн изумился, едва не потеряв контроль над духом. Он и прежде принимал пилюли, но после них становилось только хуже — ведь сила пилюль, даже самой мягкой, превосходила его собственную духовную энергию, причиняя ещё больше неудобств. А сейчас он не чувствовал ничего подобного. Эта жидкость не помогала ему культивировать, а словно лечила его раны. Ощущение было поистине чудесным.
Незаметно для себя Чжу Юн выполнил девять кругов. Лишь когда почувствовал, что прохлада исчезла, он опомнился. Вздрогнул, а затем обрадовался — он обнаружил, что его духовная энергия разом поднялась на целый уровень. Для него это было невероятной радостью. И он понял, что эти жидкости, которые дал ему Чжао Хай, наверняка изготовлены специально для него, под него!
(Конец главы)