Чжао Хай не знал, что способность, которую применил Лэй Ган, на деле была искусством под названием «Проникновение в чужие мысли» — буддийским искусством. Это было связано с техникой, которую культивировал Лэй Ган.
Техника Лэй Гана хоть и основывалась в основном на секте Кровавой Бойни, но многое в ней происходило от буддийской школы. Потому он в конце концов и овладел этим «Проникновением в чужие мысли».
Но это искусство не было столь чудесным, как в легендах. Оно позволяло ощутить мысли человека, но ощущение было крайне смутным. Более того, если человек был настороже, это «Проникновение в чужие мысли» вообще не действовало.
Лэй Ган как раз с его помощью взглянул на Дхарма-образ Чжао Хая — хотел увидеть, что это такое.
Хоть ощущение и было смутным, он всё же разобрал: Дхарма-образ Чжао Хая и вправду — горы трупов и моря крови. А это доказывало, что Чжао Хай и вправду культивирует Технику Убийства Богов Кровавого Моря.
Лэй Ган отозвал искусство и заговорил:
— Неплохо, ты и вправду культивируешь Технику Убийства Богов Кровавого Моря. Говори, сколько видов ядов ты знаешь?
Услышав это, Чжао Хай стал ещё осторожнее. Он тотчас ответил:
— Отвечаю Владыке острова: я знаю шестьдесят два вида ядов. Из них двадцать пять часто используемых и тридцать семь редких.
Разумеется, он не мог сказать Лэй Гану правду. Одновременно он хотел проверить, и вправду ли Лэй Ган способен узнать все его мысли. Если Лэй Ган снова захочет войти психической силой в его море сознания, придётся что-то предпринять. Он ни за что не позволит Лэй Гану по-настоящему узнать, что у него в голове.
Но Лэй Ган ничего не выказал, лишь кивнул:
— Неплохо, немало. Пятнадцатый на сей раз и вправду заслужил заслугу.
Он помолчал и добавил:
— Чжао Хай, сейчас ты смертник, но способности у тебя неплохие. Давай так: вернёшься — собери все способы изготовления этих ядов. И способы изготовления противоядий тоже все выпиши. Впредь ты больше не смертник. Вернувшись, ты станешь периферийным учеником нашей секты Кровавой Бойни.
С этими словами он достал нефритовую табличку и продолжил:
— Возьми эту табличку. В ней — полная Техника Убийства Богов Кровавого Моря, вплоть до высшего двенадцатого слоя. Возьми и культивируй неспешно.
Затем он обернулся к Чжугэ Уцину:
— Пятнадцатый, и ты ступай. О твоих делах я знаю. Изначально я хотел посмотреть, как ты сам разрешишь это дело, но на сей раз ты заслужил большую заслугу — и твои дела больше не дела.
Он помолчал и добавил:
— Что до Чжао Хая, пусть будет обычным внешним учеником. Вы не вмешивайтесь в его дела слишком много. Поняли?
Чжугэ Уцин отозвался.
Он и вправду не ожидал, что Лэй Ган и вправду поможет ему уладить дело. Именно этого он и добивался. Теперь цель достигнута — как тут не радоваться.
А то, что Чжао Хай получил награду, его ничуть не трогало. Чжао Хай всего лишь получил положение периферийного ученика да полную технику Убийства Богов Кровавого Моря. Для него это было бесполезно, завидовать он не станет.
Почему Лэй Ган дал Чжао Хаю такую награду, Чжугэ Уцин примерно понимал.
Лэй Ган не был щедрым и презирал смертников. То, что он вообще согласился увидеть Чжао Хая, — заслуга Чжугэ Уцина. Но, по его мнению, польза от Чжао Хая и заключалась лишь в этом — в рецептах ядов и противоядий. В остальном Чжао Хай ничем не мог его заинтересовать.
А как только Чжао Хай выдаст рецепты ядов и противоядий, он станет бесполезен. Лэй Ган не считал, что алхимия Чжао Хая превзойдёт алхимиков острова Кровавой Капли. Ведь Лэй Ган в глубине души презирал вознёсшихся из низшего мира. К тому же Чжао Хай культивирует Технику Убийства Богов Кровавого Моря — никакого потенциала. Потому он и не станет тратить на Чжао Хая время.
Но раз Чжао Хай всё же внёс вклад, нельзя было не наградить. Потому он просто дал ему положение и полную технику Убийства Богов Кровавого Моря. Для смертника это уже щедрая награда. Посторонние, узнав, ничего не скажут, лишь позавидуют удаче Чжао Хая.
А то, что он велел Чжугэ Уцину не вмешиваться в дела Чжао Хая, — это завуалированное указание не сближаться с Чжао Хаем. Чжао Хай умеет обращаться с ядами; сблизься с ним Чжугэ Уцин — и тоже может получить яд. А тогда, быть может, станет использовать яды против врагов. А это крайне пагубно для его культивации.
Лэй Ган по характеру был прям и больше всего не выносил тех, кто использует яды. Потому и наградил Чжао Хая так скудно. И ещё не хотел, чтобы Чжугэ Уцин слишком много общался с Чжао Хаем, дабы тот, ради удобства, не стал часто применять яды и не запустил культивацию. Это было бы ставкой телеги впереди лошади. Потому он так и сказал.
Но Лэй Ган не подумал, что эти его слова могут стать для Чжао Хая спасительным талисманом.
Положение Чжао Хая сейчас было не из лучших. Лэй Ган его не любил, Чжугэ Уцин тоже. А изначально он был врагом Шэнь Наньчжэна. В таких обстоятельствах Шэнь Наньчжэн непременно станет с ним разбираться. Потому у Чжао Хая, можно сказать, не было друзей — только враги.
И хоть теперь у него было положение периферийного ученика, в секте Кровавой Бойни это положение невысоко. Не забывай: выше него ещё внешние ученики, внесённые в списки, полноправные, и лишь потом истинные. Иерархия здесь крайне строгая. Чжао Хай всё ещё на самом дне.
Таким, как Чжугэ Уцин, убить периферийного ученика — проще простого. Особенно периферийного ученика без покровителя. У них сотни способов умертвить такого, и никто не обнаружит их связи с этим.
Потому положение Чжао Хая сейчас и вправду неважное.
Не будь тех слов Лэй Гана, стоило бы Чжао Хаю покинуть Обитель Трёх Сил, и вскоре Чжугэ Уцин, Шэнь Наньчжэн и остальные принялись бы с ним разбираться. Даже если бы Чжао Хай спас свою жизнь, на острове Кровавой Капли ему не осталось бы места. Чего доброго, и во всей секте Кровавой Бойни. А тогда стало бы ещё хлопотнее.
Но одно слово Лэй Гана оказалось крайне действенным.
Он велел Чжугэ Уцину и остальным не вмешиваться в дела Чжао Хая — то есть не задирать его. Это было сказано не только Чжугэ Уцину, но и остальным. Так что, прежде чем взяться за Чжао Хая, им придётся хорошенько подумать.
Лэй Ган, быть может, сказал это небрежно. Но если они и вправду тронут Чжао Хая, а однажды Лэй Ган вспомнит о нём, проверит — и обнаружит, что с Чжао Хаем беда, да ещё их рук дело, — кто знает, не разгневается ли он. А гнев Лэй Гана им не вынести.
Потому Чжугэ Уцин уже решил: вернувшись, тотчас велит Чжао Хаю покинуть Обитель Бесстрастия. А что с ним будет дальше — зависит лишь от него самого.
Лэй Ган, увидев, что Чжугэ Уцин отозвался, заговорил:
— Ладно, ступайте.
Чжугэ Уцин отозвался, и они с Чжао Хаем вышли из храма, а затем и из Обители Трёх Сил.
Когда оба ушли, Лэй Бинь, всё время молчавший рядом с Лэй Ганом, вдруг заговорил:
— Старший брат, этот Чжао Хай умеет обращаться с ядами. Почему бы не использовать его напрямую? Взять лишь рецепты — как будто расточительно?
Лэй Ган произнёс низким голосом:
— Наша секта Кровавой Бойни основана на убийственной ауре. Этот Чжао Хай умеет обращаться с ядами, но культивирует Технику Убийства Богов Кровавого Моря — большого развития у него не будет. И я не хочу сразу давать ему слишком много. Иначе у остальных учеников ордена сложится ложное впечатление, будто наша секта придаёт большое значение ядам, — и те ученики, чего доброго, свернут на кривую дорожку.
Он помолчал и добавил:
— К тому же что может представлять собой вознёсшийся из низшего мира? Его яды, быть может, и годятся против демонических зверей, но против нас — куда им. Не стоит придавать ему слишком много значения. Дать ему положение — уже неплохо.
Лэй Бинь подумал и тоже кивнул, больше не заговаривая.
У людей их уровня почти нет страха перед ядами. Тем более перед ядами вознёсшегося из низшего мира. Потому слова Лэй Гана они вполне одобрили.
А Лэй Сюань всё время молчал. В комнате вновь стало тихо.
Чжугэ Уцин с Чжао Хаем вышли со двора и обнаружили, что Шэнь Наньчжэн и ещё двое всё ещё стоят снаружи.
Чжугэ Уцин не обратил на них внимания, а, обернувшись, с улыбкой сказал Чжао Хаю:
— Чжао Хай, учитель велел нам впредь не вмешиваться в твои дела. Потому дальше тебе придётся полагаться только на себя. Сейчас я велю Юй И отвести тебя оформить положение. Впредь ты периферийный ученик. У периферийных учеников своё жильё, можешь сам выбрать место и позаботиться о себе.
С этими словами он похлопал Чжао Хая по плечу и удалился.
Чжао Хай, глядя на спину Чжугэ Уцина, сложил руки в поклоне. Но в его глазах мелькнула убийственная искра.
Последние слова Чжугэ Уцина хоть и звучали как забота, но он сказал их при Шэнь Наньчжэне и остальных. Чем больше он выказывал заботу о Чжао Хае, тем опаснее становилось для Чжао Хая.
Потому забота Чжугэ Уцина была для Чжао Хая не благом, а, напротив, могла навлечь на него гибель.
Именно это Чжао Хай и разглядел, потому и внёс Чжугэ Уцина в список тех, кого непременно нужно убить.
Этот Чжугэ Уцин безусловно заслуживал смерти.
С момента вознесения Чжао Хай никогда его не задевал. А тот захотел его умертвить. С такими Чжао Хай не станет церемониться. Выпади случай — непременно убьёт.
И точно: во взглядах Шэнь Наньчжэна и остальных, обращённых на Чжао Хая, прибавилось остроты. Ясно, они всё видели и уже начали замышлять против Чжао Хая.
Чжао Хай, разумеется, тоже ощутил их убийственную ауру.
Он обернулся и, сложив руки, поклонился Шэнь Наньчжэну и остальным:
— Чжао Хай приветствует вас, старшие братья-ученики. По милости Владыки острова я получил положение периферийного ученика. Но Владыка острова также сказал, чтобы я впредь не следовал за старшим братом Чжугэ и чтобы вы, старшие братья, не вмешивались в мои дела. Это поистине тревожит меня. Впредь надеюсь, что вы, старшие братья, окажете мне покровительство. Ведь я только что вознёсся, сила моя недостаточна — впредь полагаюсь на вас, старшие братья.
(Конец главы)