О таком человеке, как Чжугэ Уцин, можно судить по двум поговоркам.
Первая: он — чжуншаньский волк: добьётся своего — и тотчас наглеет. Вторая: с ним можно делить беду, но не богатство.
Чжугэ Уцин был именно таким. Он никогда не знал ни чувств, ни долга и ни к кому не питал искренности. Всё, что он делал, служило лишь тому, чтобы усилиться самому и усилить свою власть. Пока он был слаб, он мог быть учтив и обходителен с достойными; но стоило ему обрести силу, как он тотчас становился безжалостен — и, что бы ты для него ни сделал, он мог отнять у тебя жизнь.
А прежде Чжугэ Уцин умел отлично притворяться. Даже Лэй Ган был введён им в заблуждение.
Впрочем, Лэй Ган и прежде никогда не придавал ему настоящего значения. Лэй Ган снял с него осаду лишь потому, что тот был его истинным учеником. Одновременно и для того, чтобы немного осадить Шэнь Наньчжэна. Лэй Ган не хотел, чтобы Шэнь Наньчжэн слишком возгордился. Если бы Шэнь Наньчжэн загнал Чжугэ Уцина в безвыходное положение, это и самому Шэнь Наньчжэну не пошло бы на пользу: с его нынешней силой он ещё не мог в одиночку подчинить всех истинных учеников. Потому Лэй Ган и решил осадить Шэнь Наньчжэна, а заодно, воспользовавшись делом Чжао Хая, снял осаду с Чжугэ Уцина.
Но Лэй Ган не ожидал, что Чжугэ Уцин от этого возгордится.
Все эти дни Лэй Ган видел, что делает Чжугэ Уцин. И был им крайне разочарован.
На деле, когда Лэй Ган велел Чжугэ Уцину не слишком сближаться с Чжао Хаем, он хотел проверить его нрав. Будь Чжугэ Уцин человеком, ценящим чувства, он, даже не сближаясь с Чжао Хаем, тайно бы о нём заботился. Такому человеку Лэй Ган мог бы доверять. Ведь Чжугэ Уцин был его учеником. Если в будущем случится беда, ему понадобится помощь Чжугэ Уцина и других. Он должен был быть уверен, что к тому времени Чжугэ Уцин его не предаст.
Такую же проверку Лэй Ган устроил и Шэнь Наньчжэну.
Шэнь Наньчжэн её прошёл. Прежде у Шэнь Наньчжэна был подчинённый, которого Лэй Ган отчитал. Шэнь Наньчжэн заступился за него. Позже Лэй Ган велел Шэнь Наньчжэну больше с тем человеком не видеться, и Шэнь Наньчжэн послушался — он и вправду больше с ним не встречался, но велел своим людям всячески о нём заботиться. Это показывало, что Шэнь Наньчжэн всё же дорожит чувствами.
Культиватору нужна безжалостность. Но ни один культиватор не желает, чтобы его ученик был человеком без чувств и долга. Ведь тогда он вырастил бы неблагодарного волка. И когда-нибудь этот волк непременно его укусит. Такому человеку никто не доверится.
Шэнь Наньчжэн показал себя хорошо. А Чжугэ Уцин поистине разочаровал Лэй Гана. Он ведь, едва выйдя за порог Обители Трёх Сил, уже захотел жизни Чжао Хая. Такой человек, столь безжалостный и неблагодарный, — как на него полагаться в будущем?
И о том, что Чжугэ Уцин сегодня сделал с Сяо Юньлуном и остальными, Лэй Ган тоже уже знал.
К этому времени Лэй Ган окончательно в нём разочаровался.
Лэй Ган прекрасно понимал: Сяо Юньлун и остальные долго шли за Чжугэ Уцином и ради него нажили врагов, а в конце были вынуждены скрыться на острове Смертников. А теперь? Чжугэ Уцин так с ними обошёлся. Такой человек поистине ненадёжен. Если в будущем случится беда, Чжугэ Уцин непременно предаст его первым.
Лэй Ган теперь окончательно в нём разочаровался.
Неужели Лэй Ган и вправду невзлюбил Чжао Хая? Не обязательно. Лэй Ган не любил тех, кто использует яды. Но какова его нынешняя культивация? Он уже достиг Царства Слияния Законов. Он прекрасно понимал: в этом мире яд — тоже своего рода закон. Что с того, что кто-то использует яд? Яд — один из Великих Путей. Мог ли человек его уровня питать неприязнь к тем, кто культивирует какую-то технику? При случае он и буддийские техники мог бы постигать, что уж говорить о яде.
Лэй Ган всего лишь испытывал Чжугэ Уцина. И Чжугэ Уцин своим поведением окончательно лишился его доверия.
Лэй Ган, разумеется, не станет разбираться с Чжугэ Уцином. И Чжугэ Уцин недостоин того, чтобы Лэй Ган с ним разбирался. Лэй Гану довольно одного слова, чтобы с ним покончить. Но Лэй Ган этого не сделает. Как ни крути, Чжугэ Уцин — один из его истинных учеников. К тому же оставлять такого человека снаружи — это стимул для других истинных учеников.
Чжугэ Уцин ничего этого не знал.
Сейчас он был весьма доволен собой.
Хотя сила его ещё не восстановилась, Шэнь Наньчжэн больше его не притеснял. И поскольку Лэй Ган замолвил слово, теперь каждый день к нему приходило множество внешних и периферийных учеников. Его сила быстро восстановится и даже превзойдёт прежнюю.
Именно поэтому сегодня он и проучил Сяо Юньлуна и остальных.
Ведь хотя Сяо Юньлун и остальные долго за ним следовали и были способны, теперь ему казалось, что они перестают поспевать за ним. Хотя сейчас ему нужны люди, это лишь переходный период. Когда его сила станет больше прежней, такие, как Сяо Юньлун, постепенно окажутся ненужными. Разумеется, это не значит, что он убьёт Сяо Юньлуна, — просто тот постепенно окажется в тени и перестанет быть в милости.
Сяо Юньлун этого не знал. Потому он крайне недоумевал, не понимая, отчего Чжугэ Уцин вдруг стал таким.
Теперь Сяо Юньлун и вправду был сильно разочарован Чжугэ Уцином. Он уже понял, что Чжугэ Уцин не тот, за кем стоит идти. Но теперь уйти было уже поздновато. Ему нужно было всё хорошо спланировать, прежде чем уходить.
Сяо Юньлун и остальные сидели в комнате Чжу Фанчэна. Через некоторое время Сяо Юньлун заговорил:
— Ладно, не будем об этом. По-моему, нам необходимо повидать Чжао Хая и расспросить, что же случилось, почему он вдруг примкнул к лагерю старшего брата-ученика Шэнь. Для его будущего это крайне невыгодно. Чжао Хай — наш человек. Ради того, чтобы его заполучить, мы даже обменялись с сектой Гигантских Демонов. Как бы там ни было, а Чжао Хай ничем не прогневил старшего брата-ученика Чжугэ, и я всё же хочу, чтобы у него всё было хорошо.
Все кивнули.
Чжу Мин вздохнул:
— Мы знаем Чжао Хая. Он не из тех, кто платит чёрной неблагодарностью. Если ты к нему добр, он непременно отплатит тебе — и даже с лихвой. Думаю, в том, что Чжао Хай ушёл, виноват не он, а скорее старший брат-ученик Чжугэ. Не знаю, что он о себе возомнил. Как он до такого дошёл? Я его почти не узнаю.
Хоу Цзяюй произнёс низким голосом:
— Верно. Не думал такого. Владыка острова снял с него осаду, но не забудем: Владыка не наказал и старшего брата-ученика Шэнь. И тот поступил не так уж неправильно. Истинные ученики враждуют между собой — дело обычное. Раньше, когда другие истинные ученики враждовали, никто не бегал к Владыке. Поступок старшего брата-ученика Чжугэ кажется удачным ходом, но, по-моему, это ход глупый.
Сяо Юньлун промолчал. Но он счёл слова Хоу Цзяюя совершенно верными.
Чжугэ Уцин и вправду сделал глупый ход.
То, что он использовал Чжао Хая, чтобы снять осаду, уже само по себе глупость. Это означало, что он не способен решить свои проблемы сам и вынужден прибегать к таким средствам. Если бы он взял Чжао Хая под своё начало и, используя его способности, постепенно сам уладил дело, это показало бы его способности. А не так, как сейчас, когда Лэй Ган помог ему всё уладить.
Лэй Ган выбирает того, кто в будущем сможет держать дом. Если в будущем троих Владык не станет, на кого останется остров Кровавой Капли? Можно ли положиться на такого, как Чжугэ Уцин? Во всяком случае, Сяо Юньлун считал: будь он на месте Лэй Гана и выбирай преемника всему своему, он ни за что не выбрал бы Чжугэ Уцина.
Сяо Юньлун глубоко выдохнул и произнёс низким голосом:
— Ладно. Всё равно надо найти способ увидеться с Чжао Хаем. Старший брат-ученик Чжугэ запретил нам с ним встречаться, но мы непременно должны его увидеть. Давайте так: встретимся с ним не на острове Кровавой Капли, а где-нибудь снаружи. Как по-вашему, где лучше?
Все задумались.
Чжу Фанчэн взглянул на них:
— Старшие братья-ученики, по-моему, лучше всего на Одиноком Рынке. Там много народу, и, если вы не станете слишком выказывать, кто вы, никто не узнает. Так что встретиться там можно без всяких проблем. К тому же Чжао Хай, кажется, знает только это место — в прошлый раз мы с ним вместе ходили на задание на Одиноком Рынке.
Услышав это, все подумали и кивнули, соглашаясь, что место и вправду подходящее.
На Одинокий Рынок не пускают слишком сильных, и ордена не имеют там влияния. Пойти туда, чтобы увидеться с Чжао Хаем, было вполне удобно.
Видя, что все согласны, Чжу Фанчэн заговорил:
— Старший брат, старшие братья-ученики, обязательно поговорите со старшим братом-учеником Чжугэ. Я больше не хочу здесь оставаться. Я хочу выйти. Пусть даже придётся самому брать задания и кормить себя. Я не желаю всё время сидеть под замком.
Чжу Мин сверкнул на него глазами:
— Сиди смирно. Я знаю, что делать.
Услышав это, Чжу Фанчэн радостно отозвался. Потом поговорили ещё немного, и все поднялись и ушли.
Покинув жилище Чжу Фанчэна, Сяо Юньлун взглянул на Обитель Бесстрастия и вздохнул:
— Эта Обитель Бесстрастия и вправду стала обителью бесстрастия!
Обычный человек не понял бы, что он хочет сказать. Но Чжу Мин и остальные знали, что имеет в виду Сяо Юньлун.
Возможно, Обитель Бесстрастия была названа так по имени Чжугэ Уцина. Но судя по тому, как он поступает, это место и вправду стало обителью безжалостности. Раз здесь живут безжалостные люди, то и называться она будет Обителью Бесстрастия.
Наутро Сяо Юньлун и остальные пошли повидаться с Чжугэ Уцином.
Они отпросились у него на несколько дней, сказав, что у них есть дело. Заодно попросили выпустить Чжу Фанчэна.
Чжугэ Уцин, разумеется, не стал возражать. И сказал Сяо Юньлуну и остальным, что запер Чжу Фанчэна ради его же блага. Если они хотят увидеться с Чжао Хаем, а Чжу Фанчэн будет с ним, это может быть опасно. Теперь, когда Чжу Мин вернулся, они могут его выпустить.
После этого Сяо Юньлун и остальные покинули остров Кровавой Капли.
Перед уходом они отправили Чжао Хаю магическое письмо, приглашая его встретиться на Одиноком Рынке.
(Конец главы)