В самом центре острова Кровавой Капли стоял большой двор.
Во дворе было три постройки — храм, даосская обитель и книжный павильон. Все три были невелики и, стоя вместе в одном дворе, выглядели крайне странно. Но все знали: именно здесь и находится сердце острова Кровавой Капли.
В этом дворе жили трое Владык острова Кровавой Капли.
Все трое уже достигли Царства Проникновения в Законы. Сколько им лет — не знал никто. Известно было лишь, что сила их огромна, что три брата прекрасно понимают друг друга и владеют искусством совместного удара. Даже в секте Кровавой Бойни они были фигурами с именем. Можно сказать, властители своего края в секте.
Разумеется, у этих троих не было слишком больших амбиций. Их сила ограничивалась островом Кровавой Капли, и вовне они никогда не расширялись. Все трое были одержимы культивацией и редко вмешивались в дела внешнего мира. Всем на острове Кровавой Капли обычно управляли их слуги и ученики.
Разумеется, никто не смел ослушаться приказов этих трёх Владык и уж тем более обманывать их. Ведь все прекрасно понимали: осмейся кто их обмануть и узнай они об этом — и его ждёт полное уничтожение вместе с тремя поколениями рода. А главное — его душу извлекут и сделают лампой души, обрекая на вечные муки.
Двор, где жили трое, назывался Обителью Трёх Сил.
Обычно сюда почти никто не приходил. Лишь когда у учеников случались важные дела или слуги докладывали о том, что происходит снаружи, они приходили в Обитель Трёх Сил. Обычно же никто не смел тревожить их культивацию.
Но в этот день к воротам Обители Трёх Сил подошла человеческая фигура.
У ворот Обители Трёх Сил не было стражи, ворота были закрыты. Перед воротами лежала большая площадь, сейчас пустая, без единой души. Человек дошёл до площади, взглянул на ворота Обители Трёх Сил, глубоко вдохнул и медленно направился к ним.
И тут внезапно раздался голос:
— Младший брат Чжугэ, не думал, что ты придёшь к учителю. Не знаю, по какому делу ты ищешь учителя?
Голос прозвучал совершенно неожиданно, и, кроме Чжугэ Уцина, что шёл к воротам Обители Трёх Сил, никто его не услышал.
Чжугэ Уцин остановился и обернулся.
Позади стояли четверо. Главный из них выглядел лет на тридцать с лишним, с красными волосами, уложенными весьма аккуратно. Он был весьма представителен, держался с необычайным достоинством — сразу видно, что он долгие годы занимал высокое положение.
Трое, что стояли за ним, тоже держались с достоинством, и по виду было ясно, что и их положение непростое.
Чжугэ Уцин взглянул на четверых и лишь слегка улыбнулся:
— Приветствую старшего брата-ученика, седьмого брата-ученика, девятого брата-ученика и шестнадцатого младшего брата-ученика. Не думал, что и вы придёте к учителю.
Так вот, эти четверо и были врагами Чжугэ Уцина — теми, кто постоянно его прижимал.
Первый ученик Лэй Гана Шэнь Наньчжэн, седьмой ученик Гао Цзышунь, девятый ученик Гао Линфэн и шестнадцатый ученик Сюань Чжэн. Причём этот Сюань Чжэн был одет как монах — с бритой головой и шрамами посвящения.
Шэнь Наньчжэн, глядя на Чжугэ Уцина, произнёс низким голосом:
— Пятнадцатый младший брат-ученик, не знаю, по какому делу ты сегодня пришёл к учителю? Учитель в затворничестве. Если нет важного дела, лучше не тревожить учителя. Наши дела между братьями-учениками мы можем решить сами, разве не так?
Чжугэ Уцин взглянул на Шэнь Наньчжэна.
Он знал, почему тот внезапно здесь появился. Наверняка получил весть о том, что он идёт к Лэй Гану, и прибежал его перехватить. Они испугались, что он придёт жаловаться.
Но Чжугэ Уцин пришёл не жаловаться.
Он прекрасно знал: Лэй Ган по характеру — что огонь, лучше сломается, чем согнётся. Ему по душе те, кто сам решает свои проблемы. Вздумай он и вправду пойти к Лэй Гану плакаться, тот не только не помог бы ему — напротив, разочаровался бы в нём. И тогда ему и вправду конец.
Впрочем, увидеть Шэнь Наньчжэна в такой растерянности — уже неплохо.
От этой мысли Чжугэ Уцин слегка улыбнулся Шэнь Наньчжэну:
— Старший брат-ученик, у меня сегодня и вправду крайне важное дело к учителю. Оно никак не связано с нашими делами между братьями-учениками. То, о чём я сегодня хочу сказать, касается всего нашего острова Кровавой Капли. Неужели старший брат-ученик не хочет, чтобы я увиделся с учителем?
Слова Чжугэ Уцина были поистине коварны.
Отрезать кого-то от внешнего и внутреннего мира — и в мире культивации, и в миру — дело крайне серьёзное. Обычно такое случается, когда хотят отстранить высшие слои от власти и захватить её. А Чжугэ Уцин теперь говорил, что Шэнь Наньчжэн не даёт ему увидеться с Лэй Ганом, — то есть отрезает его от внешнего и внутреннего мира. А это уже преступление, за которое не сносить головы.
Шэнь Наньчжэн тоже был не прост.
Услышав это, он лишь холодно хмыкнул:
— Как это я не даю пятнадцатому младшему брату-ученику увидеться с учителем? Я лишь хочу напомнить пятнадцатому младшему брату-ученику: характер у старшего брата-учителя твёрдый, он больше всего не любит плакс. Потому пятнадцатому младшему брату-ученику лучше бы говорить осторожнее.
Чжугэ Уцин лишь слегка улыбнулся:
— Я пришёл к учителю и вправду по важному делу, касающемуся всего острова Кровавой Капли. А как мне говорить — об этом не тебе беспокоиться, старший брат-ученик.
С этими словами Чжугэ Уцин перестал обращать внимание на Шэнь Наньчжэна, повернулся, подошёл к воротам и легонько постучал в них.
Шэнь Наньчжэн, глядя на него, снова холодно хмыкнул.
Он вовсе не верил, что Чжугэ Уцин и вправду пришёл к Лэй Гану по делу, касающемуся всего острова Кровавой Капли. Но и помешать Чжугэ Уцину он вправду не мог.
Лэй Ган позволял им грызться между собой, но у этой грызни были свои пределы. Чжугэ Уцин ни в коем случае не должен пострадать, Обитель Бесстрастия ни в коем случае не должна пострадать — вот предел.
Шэнь Наньчжэн считал, что этой черты он не переступал, но всё равно не хотел, чтобы Чжугэ Уцин увиделся с Лэй Ганом.
Шэнь Наньчжэн не хотел, чтобы Чжугэ Уцин увиделся с Лэй Ганом, не потому, что боялся, будто тот станет жаловаться, а потому, что он всё это время прижимал Чжугэ Уцина. А Чжугэ Уцин хоть и огрызался, но не слишком сильно. Можно сказать, под их натиском он был полностью зажат. Стоит продержать его так ещё немного — и его сила сильно ослабнет. К тому же, поскольку Чжугэ Уцин так и не придумал, как дать отпор, его имя тоже пострадало, а влияние упало до самого низа.
Но именно теперь Чжугэ Уцин пришёл к Лэй Гану. Этого Шэнь Наньчжэн никак не ожидал.
Чжугэ Уцин пришёл к Лэй Гану, по какой бы причине — это всё равно означает перемену. А в такое время любых перемен Шэнь Наньчжэн не хотел.
Потому он и не хотел, чтобы Чжугэ Уцин увиделся с Лэй Ганом. Но теперь, похоже, помешать не удастся.
После нескольких ударов из-за ворот донёсся голос:
— Это ты, пятнадцатый. Входи.
Чжугэ Уцин отозвался, толкнул ворота, вошёл во двор и направился прямо к тому небольшому храму.
Это был всего лишь маленький храм — одна комната, не большой храм. Потому Чжугэ Уцин быстро подошёл к нему.
Он встал перед дверью храма и, склонившись, произнёс:
— Ученик Чжугэ Уцин приветствует учителя. Учитель, у ученика есть важное дело, он просит о встрече, прошу позволения!
С этими словами он замер на месте.
Он прекрасно понимал: если нет важного дела, Лэй Ган, возможно, и вправду не примет его. Потому он ждал ответа.
Раздался густой голос:
— Пятнадцатый, какое у тебя дело? Зачем непременно нужно увидеться с учителем? Говори.
И точно: Лэй Ган не позволил ему войти в храм, лишь передал голос изнутри. Похоже, не скажи он, в чём дело, и вправду не увидится с Лэй Ганом.
Чжугэ Уцин тотчас ответил:
— Да, учитель. Ученик недавно взял одного смертника. Этот смертник вознёсся из низшего мира. Он только что вышел с острова Смертников, сила его довольно средняя. К тому же там, на острове Смертников, ему передали Технику Убийства Богов Кровавого Моря, так что человек он, можно сказать, без будущего. Но он крайне искусен в ядах. Ученик уже проверил: нашёл десятка полтора демонических зверей второго и третьего ранга и велел ему провести испытание. И от того, как он применил яд, до гибели зверей прошло меньше минуты. Ученик знает, что наш остров Кровавой Капли всегда слаб в ядах. Потому и хочет преподнести его учителю — посмотреть, не найдётся ли ему применения.
Чжугэ Уцин рассказал так подробно, чтобы дать понять Лэй Гану: Чжао Хай только что вознёсся, — дабы Лэй Ган его не понял превратно.
Он не боялся натиска Шэнь Наньчжэна и остальных, но ни в коем случае не мог допустить, чтобы Лэй Ган его понял превратно. Если Лэй Ган его поймёт превратно — ему конец. Потому он и описал Чжао Хая совсем кратко.
И точно: едва Чжугэ Уцин договорил, как донёсся голос Лэй Гана:
— О? Есть и такой человек? Тогда стоит взглянуть. Ступай приведи его.
Лэй Ган так и не позволил Чжугэ Уцину войти в храм, но Чжугэ Уцин был вполне удовлетворён.
Он отозвался и лишь тогда повернулся и вышел со двора.
За воротами Шэнь Наньчжэн и остальные всё ещё стояли и смотрели на Чжугэ Уцина. Чжугэ Уцин лишь слегка улыбнулся и быстро направился к Обители Бесстрастия.
Шэнь Наньчжэн и остальные не слышали, о чём Чжугэ Уцин говорил внутри с Лэй Ганом. Но по виду Чжугэ Уцина казалось, что у него ещё есть дело. Вот это их и беспокоило.
Едва Чжугэ Уцин ушёл, Шэнь Наньчжэн тотчас обернулся к Гао Цзышуню:
— Цзышунь, вели своим людям следить за Чжугэ Уцином, посмотреть, что он задумал. Хочу увидеть, как он ещё вывернется.
Гао Цзышунь отозвался и тотчас отправил искусство связи.
Четверо не двинулись с места и стояли там. Положение Чжугэ Уцина они прекрасно знали. Чжугэ Уцин непременно получил от Лэй Гана какое-то поручение. Вскоре он вернётся, потому они не спешили и решили подождать здесь, посмотреть, что он будет делать.
Вскоре Гао Цзышунь получил искусство связи.
Прочитав его содержимое, Гао Цзышунь опешил. Затем с недоумением взглянул на Шэнь Наньчжэна и произнёс низким голосом:
— Старший брат-ученик, Чжугэ Уцин ведёт сюда какого-то смертника. Похоже, он хочет привести того смертника к учителю.
(Конец главы)