Услышав слова Лэй Гана, Чжао Хай на мгновение опешил, а затем посерьёзнел и, склонившись, негромко произнёс:
— Да, учитель. Учитель прав, прошу не тревожиться, ученик понял, что делать.
На этот раз он и вправду принял всё близко к сердцу. Прежде его взгляд больше останавливался на буддийских писаниях, а к канонам Мистической школы, то есть даосской школы, он обращался не так уж часто. Но теперь слова Лэй Гана приоткрыли в его душе дверцу — не только к даосским канонам, но и к воинским трактатам, к учениям ста школ и ко многому другому. Чжао Хай смутно чувствовал, что путь перед ним стал шире, чем прежде.
Лэй Ган, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Хорошо, что ты понял. Но если ты и вправду выберешь этот путь, идти по нему будет крайне тяжело. Это дорога, по которой никто прежде не ходил. Пройдёшь её — станешь наставником целой эпохи; потерпишь неудачу — в будущем, возможно, лишишься даже права стать Владыкой острова. Хорошенько подумай.
Чжао Хай отозвался:
— Да, благодарю учителя, ученик понял.
Хоть он и понимал вес слов Лэй Гана, страха у него не возникло. Ведь он уже ступил на этот путь. Просто прежде ему всё казалось, что в его девяти истинных словах чего-то не хватает; а сейчас он словно смутно нащупал недостающее.
Лэй Ган кивнул:
— Хорошо, раз понимаешь — иди отдыхай.
Чжао Хай отозвался и вместе с Шэнь Наньчжэном покинул малый храм Лэй Гана и его братьев. То, что Лэй Ган сегодня сказал ему так много, уже удивило Чжао Хая, а польза оказалась вполне ощутимой, потому в душе он радовался.
Шэнь Наньчжэн взглянул на Чжао Хая и с улыбкой произнёс:
— Младший брат Чжао, тебе стоит хорошенько постараться. Учитель на тебя очень надеется, и я тоже. Если в будущем ты и вправду станешь мастером уровня Владыки острова, это будет прекрасно. Будем стараться вместе, прославим нашу ветвь.
Шэнь Наньчжэн говорил искренне. Ни малейшей зависти к Чжао Хаю он не испытывал. Лэй Ган уже сказал, что наследник — он, а Чжао Хай должен ему помогать. Раз так, зачем ему сейчас искать разлад с Чжао Хаем? Весь остров Кровавой Капли рано или поздно всё равно станет его.
Чжао Хай тоже улыбнулся:
— Будем надеяться. Этот путь нелёгок. Впрочем, кое-какие мысли у меня уже были, а теперь учитель ещё подтолкнул меня. Старший брат, я хочу попробовать, пойду к себе. Когда доберёмся до места, позови меня.
Ему хотелось поскорее вернуться и перечитать даосские и прочие каноны, чтобы как можно быстрее дополнить свой «Канон Девяти Превращений Золотого Лотоса».
Шэнь Наньчжэн кивнул:
— Иди. Только не уходи в затворничество. Сейчас не время — в любой момент может начаться бой. Если ты закроешься, будет очень хлопотно.
Он счёл нужным предупредить Чжао Хая. Он и вправду боялся, что тот сгоряча уйдёт в затворничество. Затворничество не терпит помех, а если они доберутся до места и начнут сражаться с людьми секты Призрачного Духа, даже находясь здесь, Чжао Хай может пострадать. Если из-за этого случится отклонение, будет только хуже.
Чжао Хай улыбнулся:
— Не тревожься, старший брат, не буду.
Он понимал, что ни за что не уйдёт в затворничество в такое время — это слишком опасно. Но, судя по всему, им ещё предстояло идти некоторое время, прежде чем они достигнут места атаки на секту Призрачного Духа. Почитать немного канонов в своей комнате ему не помешает.
Шэнь Наньчжэн кивнул:
— Хорошо, иди. Когда придёт время, я пришлю за тобой.
Чжао Хай отозвался, отвесил Шэнь Наньчжэну поклон и вернулся в свою комнату. Шэнь Наньчжэн тоже пошёл к себе. Хоть он и знал, что теперь никто не сможет оспорить его право на наследие, дел всё равно оставалось немало. Самое главное — нельзя было забрасывать культивацию: не достигнув силы уровня Владыки острова, он не сможет унаследовать остров Кровавой Капли. Лэй Ган и двое его братьев ни за что не передадут остров человеку Царства Выплавления Закона. Иначе он просто не удержит остров. В конечном счёте, сила — железный закон мира культивации.
А Чжао Хай, вернувшись в комнату, сразу велел Лауре достать все каноны. Некоторые из них он собрал, возносясь через разные миры, некоторые были с Земли. Чжао Хай считал, что эти вещи — самое ценное, что есть на Земле. Просто прежде он обращал внимание только на буддийские писания, а остальные не слишком ценил; лишь теперь начал относиться к ним всерьёз.
В последующее время Чжао Хай погрузился в постижение различных канонов. У Чжао Хая была сила мысли, и читал он их не так, как другие. Другие читают слово за словом, порой по много раз, чтобы едва уловить смысл, да и то не всегда верно. А Чжао Хай с помощью силы мысли напрямую общался с каноном. В этом процессе он словно становился самим каноном, становился тем, кто его написал. И тот человек напрямую передавал ему свои мысли, свой замысел. Это было куда лучше, чем постигать в одиночку.
Эти каноны хоть и не были техниками или секретами мастерства, но были настоящим сокровищем. Ведь все техники и секреты — это то, что гении, прочитав эти каноны, сами постигли. Потому эти каноны и есть истинное сокровище. Чжао Хай ценил их всё больше.
Постигая каноны, Чжао Хай вливал понятые истины в свою технику. И чувствовал, как его «Канон Девяти Превращений Золотого Лотоса» становится всё многообразнее и полнее. Если прежде его канон был всего лишь семенем, то теперь он стал молодым деревцем. Хоть оно ещё не выросло в могучее дерево, но шаг уже был сделан.
Разумеется, одних канонов недостаточно — лучше бы побольше читать техник и секретов. Но сейчас у Чжао Хая не было на это времени. Пока он сосредоточился на канонах. Чтение канонов — это закладка фундамента. Когда фундамент окрепнет, можно будет читать и другие техники; тогда и постигать их получится быстрее.
Время шло. Для культиватора течение времени почти незаметно. Так было и с Чжао Хаем. Сколько прошло — неизвестно, но вдруг он услышал лёгкий стук в дверь. Чжао Хай опешил и сразу спросил:
— Кто там?
Раздался голос Шэнь Наньчжэна:
— Младший брат Чжао, мы на месте, выходи.
Чжао Хай сразу отозвался и вышел из комнаты. Увидев, что Шэнь Наньчжэн стоит и смотрит на него, он с облегчением выдохнул. Шэнь Наньчжэн взял его за руку и негромко произнёс:
— Я все эти дни видел, что ты сидишь в комнате, и уж думал, не ушёл ли ты в затворничество. Боялся, что кто-то тебя потревожит, потому и пришёл сам.
Чжао Хай улыбнулся:
— Ничего, не в затворничестве. Хотя почти — просто постигал технику, но от затворничества это отличается. Мы на месте? На каком месте?
Он, разумеется, не стал говорить Шэнь Наньчжэну, что читает каноны. Ведь некоторые каноны и в Пределе Кровавого Моря очень ценны. Чтобы увидеть их, нужно подавать прошение.
Шэнь Наньчжэн кивнул:
— Хорошо, раз не в затворничестве. Мы уже на внешних подступах к секте Призрачного Духа. Перед нами — остров Призрачного Духа. Наша цель — именно он. За пределами острова Призрачного Духа, похоже, несколько десятков тысяч человек в засаде. Но наших больше, мы непременно возьмём остров одним ударом. А взяв — сразу отступим. Это наступление не затянется.
Чжао Хай отозвался и огляделся. Ученики острова Кровавой Капли уже все собрались, даже Лэй Ган и его братья вышли из малого храма. Шэнь Наньчжэн повёл Чжао Хая к большому отряду острова Кровавой Капли. Все стояли смирно, ожидая речи Лэй Гана.
Лэй Ган обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Сейчас мы уже на внешних подступах к секте Призрачного Духа. Люди с других островов секты тоже почти все прибыли. Думаю, мы вот-вот начнём наступление на секту Призрачного Духа. Что секта Призрачного Духа сделала нашей секте Кровавой Бойни, вы, думаю, уже знаете, не буду повторять. Скажу лишь одно: это наступление — чтобы причинить им боль, чтобы преподать им урок. Не только им, но и секте Призраков Инь, что стоит за ними. Вы должны знать, что секта Призраков Инь — наш давний враг. Потому приказ секты таков: не оставлять в живых, вырезать всех до единого!
От этих восьми кровавых слов тела всех вздрогнули. Затем они сразу поняли смысл слов Лэй Гана и отозвались. Они не выказали ни страха, ни жалости; напротив, каждый выглядел возбуждённым, словно одно упоминание об убийстве приводило их в восторг.
Их винить не в чем. Все они были из секты Кровавой Бойни. Люди секты Кровавой Бойни никогда не боялись убивать. Напротив, убийство приносило пользу их культивации. Иначе секта Кровавой Бойни не бралась бы за заказы на убийства. Правда, прежде, убивая, они имели разные ограничения: одних можно было убить, других нельзя. Но теперь всё совсем иначе — теперь можно убивать смело и без опаски. Потому они и радовались. Это наступление, верили они, очень поможет их культивации.
Чжао Хай тоже наблюдал за этими людьми. Он понимал, в чём дело. Честно говоря, сейчас люди секты Кровавой Бойни выглядели совсем не как добрые люди. Где это видано, чтобы хорошие люди так радовались при одной мысли об убийстве? Но Чжао Хай не испытывал отвращения. Напротив, теперь он проникся некоторым уважением к основателю секты Кровавой Бойни. Чжао Хай чувствовал, что техника основателя наверняка происходит из воинской школы. Ведь воинская школа — о убийстве, а секта Кровавой Бойни как раз через это убийство и развивается. Это полностью совпадает с воинским учением. В нынешних условиях, когда повсюду господствуют техники Мистической школы, создать такую технику — поистине выдающееся дело.
(Конец главы)