— Значит, ты просил нас выяснить про алхимиков острова Кровавой Сгущёнки, посмотреть, нет ли среди них чего-то неладного, верно?
Шэнь Наньчжэн наконец понял, что имел в виду Чжао Хай, когда просил его кое-что сделать. Чжао Хай велел ему проверить тех алхимиков — вот где корень.
Чжао Хай кивнул.
Говоря о соединении искусства и яда, он, разумеется, имел в виду искусство проклятий. Но в высшем мире понятия «искусство проклятий» вовсе не существовало, потому он говорил лишь о соединении искусства и яда — так Шэнь Наньчжэну и остальным было понятнее.
Чжао Хай продолжил:
— Потом я просмотрел собранные вами сведения и не нашёл ничего особенного. И те пилюли, что вы мне принесли, все содержали яд. Тогда у меня появилась мысль — тот, кто отравил остров Кровавой Сгущёнки, не может быть алхимиком.
Он помолчал и добавил:
— Ведь если бы те алхимики и вправду хотели отравить, они не стали бы добавлять яд во все пилюли. Они не могли сговориться и делать это вместе — по крайней мере, не могли сговориться сами по себе. Значит, за ними непременно кто-то стоит.
— А заставить тех алхимиков сделать это мог только один человек — Владыка острова, Ли Даогу.
Тут Чжао Хай умолк.
Затем продолжил:
— После этого я попросил у тебя, старший брат-ученик, средство для спасения жизни. Когда я увидел Ли Даогу, я тотчас понял — отравитель он.
— Потому что я осмотрел всех отравленных. На поверхности они лишь отравлены, но на деле они поражены и искусством. В процессе отравления искусство вытягивает из них часть энергии. В эту энергию входят их телесные силы, жизненные силы, магическая сила и психическая сила. А затем всё это поглощает Ли Даогу.
— Именно поэтому Ли Даогу и напал на них.
— Я также кое-что узнал о Ли Даогу. Он возвысился совсем недавно, прежде не имел никакой известности. Думаю, причина в том, что его сила возросла. К тому же, когда он наслал яд и применил искусство, он не сумел всё как следует проконтролировать. Или же не ожидал, что соединение искусства и яда даст изменения. Потому на острове Кровавой Сгущёнки разом появилось множество отравленных.
— Весьма вероятно, что этот яд уже вышел у него из-под контроля. Потому ему ничего не оставалось, как доложить наверх. Но он ни за что не хочет, чтобы кто-то выяснил, что яд как-то связан с ним.
Чжао Хай помолчал и добавил:
— Я — первый, кто прикоснулся к отравленным и не отравился. Потому он непременно насторожится. Не скажи я, что вовсе не касался тех людей, он непременно придумал бы, как меня убить, и вас, возможно, тоже убил бы. Потому мне пришлось так сказать.
Шэнь Наньчжэн посмотрел на Чжао Хая:
— Но почему, едва увидев Ли Даогу, ты понял, что отравитель — непременно он?
Ему и вправду было крайне любопытно. Как Чжао Хай это определил? Ли Даогу на вид ничем не отличался.
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Я заметил, что от Ли Даогу исходят колебания энергии того самого искусства. Эти колебания совершенно не такие, как у отравленных. К тому же у Ли Даогу нет никаких признаков отравления. Напротив, я чувствую, что колебания энергии в нём словно бы возрастают каждое мгновение.
— И это возрастание происходит не по его воле. Словно что-то непрерывно добавляет энергию в его тело.
— Потому мне и пришлось уйти таким способом.
— Старший брат-ученик Шэнь, об этом деле лучше немедленно сообщить на остров. Потому что оно крайне серьёзно. Подумай: сегодня Ли Даогу осмелился напасть на своих учеников, завтра он может напасть на людей с других островов. А если так — быть беде.
Шэнь Наньчжэн кивнул и произнёс низким голосом:
— Чжао Хай, идём со мной. Мы вместе пойдём к учителю.
С этими словами Шэнь Наньчжэн тотчас поднялся и повёл Чжао Хая наружу.
Вскоре они подошли к воротам Обители Трёх Сил.
Шэнь Наньчжэн встал у ворот Обители Трёх Сил, сложил руки и поклонился:
— Учитель, ученик Шэнь Наньчжэн просит о встрече.
Донёсся голос Лэй Гана:
— Входите. Оба входите.
Шэнь Наньчжэн отозвался и повёл Чжао Хая в Обитель Трёх Сил. Затем они направились к тому небольшому храму.
У входа в храм Шэнь Наньчжэн остановился и произнёс низким голосом:
— Учитель, ученик просит о встрече.
Шэнь Наньчжэн знал, что Лэй Ган порой задаёт вопросы, вовсе не позволяя им войти в храм. Потому у входа он ещё раз попросил о встрече.
Голос Лэй Гана донёсся:
— Входите.
Шэнь Наньчжэн отозвался и вошёл в храм.
В храме Чжао Хай и Шэнь Наньчжэн тотчас поклонились Лэй Гану и громко произнесли:
— Приветствуем учителя (Владыку острова), учителю (Владыке острова) благоденствия.
На этом острове три Владыки были небом. Они обязаны были выказывать им почтение.
Лэй Ган и двое других находились в храме. Но на сей раз все трое сидели лицом к ним.
Лэй Ган полуприкрыл глаза, скользнул по обоим взглядом и посмотрел на Шэнь Наньчжэна:
— Наньчжэн, я слышал, Чжао Хай вернулся раненым? А судя по его виду, он не ранен. Что это значит?
Эти слова не удивили Шэнь Наньчжэна. Он прекрасно понимал: ничто на острове не укроется от Лэй Гана.
Потому тотчас ответил:
— Отвечаю, учитель: на сей раз Чжао Хай притворился раненым. Иначе мы, возможно, не покинули бы остров Кровавой Сгущёнки. В деле с отравлением на острове Кровавой Сгущёнки есть скрытая подоплёка.
Лэй Ган произнёс низким голосом:
— Расскажи подробно.
Лэй Ган тоже придавал этому делу большое значение. Ведь прежде Шэнь Наньчжэн писал ему, что при необходимости он вмешается и спасёт их. Но они не воспользовались его спасением. Однако это дело он запомнил. Потому и был так внимателен.
Шэнь Наньчжэн отозвался и рассказал Лэй Гану о том, что произошло на острове. А также передал ему последнее открытие Чжао Хая.
В конце Шэнь Наньчжэн сказал:
— Теперь мы можем утверждать: отравление на острове Кровавой Сгущёнки устроил Владыка острова Ли. Он делал это, чтобы поглощать энергию тех учеников и использовать её для культивации. Учитель, как же быть с этим делом? Если так пойдёт дальше, наша секта Кровавой Бойни окажется в опасности.
Услышав это, трое — Лэй Ган и остальные — опешили.
Они и вправду не ожидали такого поворота. Это дело устроил Ли Даогу. И он использовал такой способ культивации.
Хотя в Пределе Кровавого Моря существовали самые разные методы культивации. Некоторые ученики орденов использовали тигли для культивации. Но те тигли они с самого начала специально выращивали. Они ни за что не стали бы использовать для культивации собственных учеников. К тому же весь Предел Кровавого Моря относился к такому методу с отвращением.
Подумай: если чужую тяжким трудом наработанную магическую силу в конце концов поглотишь ты, кому это понравится? Потому Предел Кровавого Моря питал к такому способу отвращение. Обнаружив, что кто-то так культивирует, его обычно уничтожали. Потому даже те, кто использовал тигли, делали это втайне и не слишком наглели.
А метод, который применил Ли Даогу, почти не отличался от культивации с помощью тигля. И даже был куда более жестоким, чем у тех.
Те, кто культивировал с помощью тигля, не убивали свои тигли. Они позволяли тиглям тоже культивировать. Просто большую часть их магической силы поглощали. Потому тигли в лучшем случае не могли достичь высшего царства. Но чтобы они тотчас умерли — такого быть не могло. Иные тигли жили по несколько сотен лет.
А метод Ли Даогу был слишком жесток. Он обрекал отравленных жить не больше месяца.
Месяц!
Это уже слишком жестоко. Ни один орден не мог такого стерпеть.
От этой мысли Лэй Ган обернулся к Чжао Хаю и произнёс низким голосом:
— Чжао Хай, то, что ты сказал, — правда? Ты можешь утверждать, что это именно Ли Даогу?
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Да, Владыка острова, могу утверждать, ошибки быть не может.
Чжао Хай, разумеется, мог утверждать. Он был слишком хорошо знаком с искусством проклятий. А Ли Даогу, очевидно, с ним знаком не был, потому и не умел скрывать колебания своего проклятия. Едва увидев его, Чжао Хай утвердился в своей догадке.
Лэй Ган посмотрел на Чжао Хая:
— И как, по-твоему, следует поступить с этим делом?
Лэй Ган помнил Чжао Хая. О его деле с Чжугэ Уцином он знал всё. Он прекрасно понимал, что в их вражде виноват не Чжао Хай. К тому же Чжао Хай, когда Чжугэ Уцин решил с ним разобраться, решительно перешёл под начало Шэнь Наньчжэна и был им обласкан. А ещё он умел заниматься алхимией. Всё это заставляло Лэй Гана относиться к Чжао Хаю с большим вниманием.
Потому теперь Лэй Ган хотел услышать, как Чжао Хай предлагает решить это дело.
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Владыке острова следует немедленно доложить об этом ордену и просить орден тотчас послать войско, чтобы уничтожить остров Кровавой Сгущёнки. Иначе нашу секту Кровавой Бойни ждёт великая беда!
Чжао Хай, не задумываясь, прямо высказал свою мысль. Притом сразу потребовал жёстких мер — уничтожить остров Кровавой Сгущёнки.
Лэй Ган, услышав это, слегка опешил. Затем с недоумением посмотрел на Чжао Хая:
— Уничтожить остров Кровавой Сгущёнки — для ордена это слишком большая потеря. К тому же я и вправду не вижу, чем нам, секте Кровавой Бойни, повредит, если мы его не уничтожим. Ведь это внутреннее дело нашей секты. Довольно того, что орден узнает и приструнит Ли Даогу. Зачем непременно его уничтожать?
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Владыка острова, на поверхности это выглядит как внутреннее дело нашей секты Кровавой Бойни. Но оно связано с ядами. А ныне все в Пределе Кровавого Моря крайне чувствительны к ядам.
Он помолчал и добавил:
— Если в такое время люди других орденов узнают о методе Ли Даогу, это непременно вызовет у них панику. Владыка острова и сам знает: этот метод можно применить не только к ученикам нашей секты Кровавой Бойни. Если наша секта и вправду овладеет им и станет широко применять, ученикам других орденов несдобровать.
— К тому же наша секта Кровавой Бойни много лет промышляет убийствами и нажила множество врагов. Если кто-то воспользуется случаем и выступит против нас, последствия будут непредсказуемы!
(Конец главы)