Этого Сунь Жуя Юй И и вправду знал.
Сунь Жуй — один из десяти сильнейших смертников острова Кровавой Капли, девятый. Надо знать: на острове Кровавой Капли каждый из первой десятки смертников не слаб. Говорят даже, будто каждый из них способен противостоять периферийному ученику.
А на сей раз Ма Улян заставил Сунь Жуя вызвать Чжао Хая. Это явно означало желание убить Чжао Хая.
Ведь убить противника во время вызова — никакой вины. Потому, услышав, что Сунь Жуй хочет вызвать Чжао Хая, Юй И переменился в лице. Он знал: всё это заговор, замысел прижать Чжугэ Уцина.
Как и говорил Ма Улян, у Чжугэ Уцина почти не осталось смертников. Почти всех его смертников убили. Хоть несколько и остались, они не славились боевой мощью. Чжугэ Уцин не стал бы посылать их на задания.
Теперь кто-то снова становился смертником Чжугэ Уцина — и противник, разумеется, не выдержал, захотел выскочить и прижать его.
А этот Ма Улян не был человеком первого ученика Владыки острова Лэй Гана — Шэнь Наньчжэна. Он был человеком девятого ученика Лэй Гана — Гао Линфэна. Ма Улян и Ма Упинь, два брата, — два сильных подручных Гао Линфэна. А Гао Линфэн — верный сторонник Шэнь Наньчжэна. Так что Ма Улян тоже из людей Шэнь Наньчжэна.
Юй И ни за что не поверил бы, что за этим не стоят Шэнь Наньчжэн или Гао Линфэн.
Юй И тоже был сильным подручным Чжугэ Уцина, весьма могучим. Братья Ма, вздумай они разобраться с ним, пожалуй, сами бы пострадали. Именно потому на сей раз они не тронули Юй И, а ударили прямо по Чжао Хаю. Это удивило Юй И, но он ничего не мог поделать.
Правила ордена стояли на своём. Если Чжао Хай не примет вызов Сунь Жуя, опозорится не только он, но и Чжугэ Уцин. А если примет — это явная смерть.
Юй И прекрасно знал: Чжао Хай только что вознёсся. Как он мог быть соперником Сунь Жуя, одного из десяти сильнейших смертников? Противник явно хотел убить Чжао Хая.
Но Юй И не мог этому помешать.
Он злобно взглянул на Ма Уляна и произнёс низким голосом:
— Ма Улян, ты и вправду хочешь так поступить? Совсем не даёшь лица старшему брату Чжугэ? Не забывай: мы оба всего лишь внешние ученики. Если старший брат Чжугэ и вправду захочет с тобой разобраться, сможешь ли ты уйти невредимым?
Ма Улян взглянул на Юй И и холодно усмехнулся:
— Об этом не беспокойся, Юй И. Ты-то сам принимаешь вызов? Если не принимаешь — так и скажи. Мы не станем тебя принуждать.
Ма Улян говорил так явно по своему умыслу, совершенно не ставя Чжугэ Уцина в глаза.
Юй И сверкнул холодным взглядом, затем холодно усмехнулся:
— Хорошо, Ма Улян, я тебя запомнил. Чжао Хай, ты — сторона. Принимаешь вызов?
Юй И обернулся и с холодным блеском в глазах посмотрел на Чжао Хая. Если Чжао Хай не примет вызов, это будет позором. Юй И знал: Чжао Хай не знает правил вызова.
Чжао Хай, услышав это, не выказал затруднения, а посмотрел на Юй И и слегка улыбнулся:
— Позвольте спросить, господин, какие есть правила у этого вызова?
Чжао Хай и вправду не знал правил. Он хотел узнать.
Но Юй И понял его превратно. Он решил, что Чжао Хай не хочет принимать вызов. Лицо его помрачнело, и он заговорил:
— В нашей секте Кровавой Бойни не запрещены схватки между учениками. Ученики могут вызывать друг друга. Вызванный может принять, а может не принять. Но секта Кровавой Бойни чтит воинственность: не примешь — все станут над тобой смеяться. Во время поединка обе стороны выходят на помост, и любые средства дозволены. Довольно одолеть противника, заставить его признать поражение, лишить способности сопротивляться или убить — и ты победил. Принимаешь вызов?
Чжао Хай взглянул на Юй И.
Он заметил, что этот Юй И, похоже, всё время смотрит на него неодобрительно. Но ничего не сказал, а произнёс низким голосом:
— Отвечаю, господин: я принимаю вызов.
Чжао Хай, разумеется, должен был принять. Как он мог не принять такой вызов? Потому он сразу согласился.
Увидев, что Чжао Хай согласился, Юй И немного смягчился, но лицо его всё равно оставалось нехорошим. Он обернулся к Ма Уляну и произнёс низким голосом:
— Ма Улян, Чжао Хай принял вызов. Когда бой?
Юй И и вправду смотрел на Чжао Хая неодобрительно. С того мига, как Чжао Хай поклонился Ма Уляну и остальным, он стал ему неприятен. Потому лицо и было таким.
Ма Улян не знал мыслей Юй И. Ему было всё равно, о чём тот думает. Его цель — Чжао Хай.
Потому Ма Улян тотчас сказал Юй И:
— Сейчас. Идём на арену.
С этими словами он повернулся и пошёл. Остальные последовали за ним. Юй И ничего не сказал и тоже пошёл к арене.
Чжао Хай шёл за ними.
Он с любопытством осматривался. Здесь, должно быть, центр большого острова. Вереницы построек составляли город без стен. В городе было много людей. Все они спешили, будто очень торопились.
Чжао Хай пригляделся к постройкам. Все они напоминали древнюю китайскую архитектуру, выглядели очень красиво. К тому же видно было, что построены они давно, от них веяло древностью. Чжао Хаю эти постройки очень нравились, вызывали чувство близости.
Вскоре они прошли улицу и вышли на площадь.
На этой площади было десять высоких помостов. Помосты были не очень высоки — около двух метров. Вокруг них не было никаких ограждений. Сейчас здесь было мало народу; только их группа пришла сюда.
Ма Улян подошёл к одному из помостов и обернулся к Юй И:
— Юй И, здесь. Сунь Жуй, поднимайся.
Сунь Жуй отозвался, двинулся и вспрыгнул на помост. Он стоял там и холодно смотрел на Чжао Хая. Но он лишь стоял и не доставал сабли.
Юй И обернулся к Чжао Хаю и произнёс низким голосом:
— Чжао Хай, поднимайся и ты. Запомни: если окажется, что не ровня, я разрешаю тебе признать поражение.
С этими словами Юй И умолк.
По его мнению, он уже очень помог Чжао Хаю. Ведь признать поражение тоже позорно. То, что он разрешил Чжао Хаю сдаться, — уже немало.
Чжао Хай отозвался, затем двинулся и тоже вспрыгнул на помост.
Едва он встал на помост, вокруг тотчас поднялся прозрачный барьер, заключив обоих внутри.
Чжао Хай с любопытством посмотрел на барьер. Он чувствовал: энергия барьера очень сильна. С его нынешней силой он, пожалуй, не смог бы его пробить. Это и вправду удивило его.
Ведь он сейчас использовал силу законов, но не мог пробить барьер. Это его поразило.
На деле ничего странного. Сила законов в низшем мире была невероятно сильна. Но в высшем мире все пользуются силой законов. Здешние вещи давно привыкли к такой силе. Потому барьеры и прочее защищают от силы законов куда лучше. Ничего удивительного.
Сунь Жуй, глядя на осматривающегося Чжао Хая, холодно усмехнулся и произнёс низким голосом:
— Парень, ты поистине жалок. Судя по виду, ты только что стал смертником? Только стал смертником — и уже умрёшь. Как жалко. Но кто велел тебе нажить врагов? Потому ты должен умереть.
Чжао Хай обернулся к Сунь Жую, затем слегка улыбнулся и, сложив руки, поклонился ему:
— Старший брат Сунь, мы оба смертники. Зачем нам биться насмерть? Давай так: видишь, у меня есть небольшая трубочка. Эта трубочка может блокировать психическую силу. Давай каждый достанет по нескольку пилюль, бросит их в трубочку, а потом угадаем — чёт или нечет. Кто угадает, тот победил; кто ошибётся, признаёт поражение. Победитель забирает все пилюли. Так и выясним, кто сильнее, и не поссоримся, и победитель получит пилюли. Как тебе?
Едва Чжао Хай это сказал, все опешили.
Помост хоть и был отделён барьером, но снаружи слышали, что говорят внутри. Услышав слова Чжао Хая, Ма Улян, Юй И и остальные остолбенели.
Они никак не ожидали, что Чжао Хай придумает такое.
Это… поистине слишком позорно.
Ведь они культиваторы. Как решающий бой между культиваторами может завершаться такой детской забавой? К тому же разница в силе между Чжао Хаем и Сунь Жуем так велика; как Сунь Жуй, имея верную победу, согласится на предложение Чжао Хая?
— А-ха-ха-ха-ха! Юй И, где ты отыскал этого шута? Этот малый поистине забавен! Ха-ха-ха, он сумел придумать такое! Я поистине восхищён! Он ведь обречён на поражение, но если Сунь Жуй согласится, у него будет половина шансов на победу, и никакой опасности! Ха-ха-ха, забавно, поистине забавно! Если впредь все станут так делать, в нашей секте Кровавой Бойни умрёт куда меньше людей! Но тогда звание истинных учеников секты, боюсь, перейдёт к другим! Ха-ха-ха.
Ма Улян уже не мог смеяться. Он держался за живот, чуть не катался по земле.
Остальные тоже смеялись.
Только Юй И был мрачен.
Он и без того недолюбливал Чжао Хая, а теперь стал презирать ещё больше. Не будь Чжао Хай на помосте, он, пожалуй, сам бы вышел и одним ударом прикончил его. Предложение Чжао Хая было настолько позорным, что позорило всех культиваторов. Как тут не разозлиться?
Особенно услышав смех Ма Уляна и остальных, Юй И разъярился ещё сильнее. Наконец не выдержал и громко крикнул:
— Чжао Хай, хватит болтать, начинай бой!
А второй, кто не смеялся, был Сунь Жуй.
Сунь Жуй тоже мрачно смотрел на Чжао Хая. Он взглянул и на маленький бамбуковый цилиндр в руке Чжао Хая. Он чувствовал, что Чжао Хай его подначивает. Чжао Хай явно делал это нарочно. Это было полное неуважение.
(Конец главы)