Три брата семьи Хань явно не ожидали, что Ань Хунфэй, презрев всё, продолжит атаку.
Потому их реакция запоздала.
И этого мгновения хватило, чтобы их погубить.
Главарь трёх братьев семьи Хань не успел среагировать. Меч Ань Хунфэя вонзился ему в грудь. Он с неверием смотрел на Ань Хунфэя — ведь в этот самый миг Ань Хунфэй уже лишился правой кисти, отсечённой одним из братьев Хань.
Одним ударом меча Ань Хунфэй убил одного из трёх братьев семьи Хань, но и сам лишился правой руки.
Однако он словно ничего не почувствовал. Обернулся, повёл длинным мечом и ударил прямо в другого из трёх братьев семьи Хань. А те двое в этот миг ещё стояли ошеломлённые.
Впрочем, они тотчас опомнились и с горестным криком воскликнули:
— Старший брат!
Затем две сабли с головой демона устремились на Ань Хунфэя.
А Ань Хунфэй двинулся и уклонился от их ударов. Судя по его движениям, он вовсе не придавал значения своей ране. И из его правой руки почти не текла кровь.
Уйдя от нескольких ударов, Ань Хунфэй снова ударил мечом в одного из семьи Хань.
Этот удар по-прежнему был исполнен напора. Но к этому времени двое из семьи Хань уже обезумели. Один, не обращая ни на что внимания, рубанул саблей по голове Ань Хунфэя, а другой ударил саблей ему в поясницу.
Но поскольку их осталось лишь двое, совместный удар был невозможен, и мощь их атаки оказалась уже не так велика.
И тут Ань Хунфэй внезапно переломился всем телом.
Из прямого выпада он резко перевернулся, лицом к небу, изогнувшись, словно лук, и ударил мечом назад — в того брата Хань, что хотел рассечь ему поясницу.
Этот приём был совершенно неожиданным. Никто не думал, что он вдруг сменит движение.
Братья Хань тоже не ожидали. Тот, что целился ему в поясницу, отреагировал быстро: двинулся и взмыл в небо, явно намереваясь подпрыгнуть и уйти от меча.
Но Ань Хунфэй, казалось, заранее знал, что он так поступит.
Он взмахнул своей отсечённой рукой, ударив ею в того брата Хань, что взмыл в воздух.
Это была всего лишь отсечённая рука, кисти на ней уже не было. Но в этот миг на его отсечённой руке вдруг появилась ладонь, сотканная из энергии. Эта ладонь тотчас слетела с его руки и ударила того брата Хань прямо в грудь.
Бум!
Того брата Хань отбросило ударом ладони, и ещё в воздухе он выблевал кровь. В крови были примешаны внутренности — ясно, ему не жить.
А Ань Хунфэй к этому времени уже снова поднялся, и длинный меч в его руке указывал на последнего из братьев Хань.
У последнего брата Хань лицо было мертвенно-бледным. Хоть он и смотрел на Ань Хунфэя с прежней злобой, лицо выдавало его чувства — он испугался.
А все остальные с изумлением смотрели на Ань Хунфэя, не понимая, что за приём он только что применил. Почему на его отсечённой руке смогла появиться ладонь из энергии? Это поистине поражало.
И тут Ань Хунфэй, глядя на того человека из семьи Хань, произнёс низким голосом:
— Эй, Хань, сколько лет уже вокруг Одинокого Рынка погибло людей от ваших рук. В это я не вмешивался. Но вам не следовало задирать меня. Теперь вы меня задели — и я отниму у вас жизнь.
Последний из семьи Хань смотрел на Ань Хунфэя, стиснув зубы:
— Ань Хунфэй, сегодня ты убил моих братьев, я непременно отниму твою жизнь! Держись!
С этими словами он рубанул саблей по Ань Хунфэю.
Этот удар выглядел исполненным силы и устремления вперёд. Но Чжао Хай, увидев его, покачал головой и перевёл взгляд на того человека из секты Призраков Инь.
Чжу Фанчэн всё время следил за боем. Но заметил движение Чжао Хая и с недоумением обернулся:
— Чжао Хай, что такое? Что-то не так?
Он решил, что Чжао Хай заметил что-то неладное в том человеке из секты Призраков Инь, потому и стал за ним наблюдать. Но увидел, что тот всё ещё стоит и глазеет на представление, вовсе не двигаясь. Это озадачило его — он не понимал, что с Чжао Хаем.
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Тот из семьи Хань хочет бежать. Но Ань Хунфэй давно это знает, потому он не убежит. Он обречён. Исход уже решён.
Едва Чжао Хай договорил, как удар того человека из семьи Хань, исполненный устремления вперёд, внезапно переменился: он резко метнулся в сторону, прыгнул и попытался бежать. Ясно было, что прежний приём был лишь обманом. Он хотел сбежать.
А Ань Хунфэй лишь слегка улыбнулся.
Затем он взмахнул отсечённой рукой, и вновь появилась ладонь, сотканная из энергии. Но на сей раз из ладони вытянулись указательный и средний пальцы и устремились в того человека из семьи Хань.
Этот удар был беззвучен и не оставлял следа.
Тот человек из семьи Хань вовсе его не ощутил, и удар пришёлся ему в спину. Раздалось «пуф» — на спине того человека из семьи Хань появилась кровавая дыра. И эта дыра прошла через спину насквозь, выйдя через грудь. Тело его было пробито одним ударом.
По инерции тот человек из семьи Хань пробежал ещё несколько шагов, затем рухнул ничком и умер, не оставив сомнений.
А Ань Хунфэй обвёл окружающих взглядом и быстро направился на рынок. Вид у него был такой, будто он вовсе не ранен, движения — необычайно ловкие. Все, кто стоял у него на пути, сами расступались, давая ему пройти, и он благополучно вошёл на рынок.
А Чжу Фанчэн в это время пробормотал:
— Что же это за техника? Почему на отсечённой руке всё ещё можно применять такие приёмы? Что это вообще такое?
Чжу Фанчэн вырос в секте Кровавой Бойни. Хотя он был всего лишь низкоранговым учеником, но, поскольку рос в таком великом ордене, как секта Кровавой Бойни, познания его были незаурядны. Однако до сих пор он не знал, какую технику применял Ань Хунфэй. На отсечённой руке появилась ладонь из энергии, и, что важнее, эта ладонь ещё и применяла приёмы, могла улетать. Что это за техника?
— Старший брат-ученик, вернёмся — подумаешь, что это за техника. Не пора ли нам действовать?
Чжао Хай всё время следил за тем человеком из секты Призраков Инь. Увидев, что тот идёт в их сторону, он тотчас напомнил Чжу Фанчэну.
Чжу Фанчэн тоже сразу опомнился, поднял взгляд и увидел, что тот человек из секты Призраков Инь уже почти подошёл к ним.
Чжу Фанчэн тотчас обернулся к Чжао Хаю и тихо сказал:
— Останови его.
С этими словами он двинулся и прыгнул прямо перед тем человеком из секты Призраков Инь. А Чжао Хай двинулся и оказался у него за спиной. Один спереди, другой сзади — они окружили человека из секты Призраков Инь.
Окружающие, ещё не разошедшиеся, увидев, что снова будет драка, тотчас собрались и уставились на троих. Им казалось, что сегодняшний поход на рынок был не напрасен: удалось увидеть две схватки.
Тот человек из секты Призраков Инь остановился и принялся разглядывать стоявшего перед ним Чжу Фанчэна. На Чжао Хая за своей спиной он не обратил внимания. Ведь он уже заметил: Чжао Хай всего лишь культиватор Царства Сокрытия Закона, и он вовсе не станет его принимать всерьёз. Напротив, Чжу Фанчэн, похоже, был культиватором Царства Применения Закона — вот на кого следовало обратить осторожность.
Чжу Фанчэн, глядя на человека из секты Призраков Инь, произнёс низким голосом:
— Ты и есть Инь Цзюлин из секты Призраков Инь? Кто-то хочет твоей смерти!
С этими словами Чжу Фанчэн повёл рукой, и в его руке появилась кроваво-красная большая сабля. Его сабля была больше, длиннее и шире обычной, выглядела весьма тяжёлой.
А тот человек из секты Призраков Инь, едва увидев большую саблю в руке Чжу Фанчэна, на миг замер, затем заговорил:
— Человек секты Кровавой Бойни?
В Пределе Кровавого Моря было много культиваторов, использующих сабли, даже больше, чем использующих мечи. Но тех, кто мог сделать клинок кроваво-красным, было немного. А кроваво-красная длинная сабля была знаком секты Кровавой Бойни. Потому человек из секты Призраков Инь так и спросил.
А окружающие, услышав слова того человека из секты Призраков Инь, переменились в лице и все отступили, отойдя на целых два ли, и лишь тогда остановились.
Все они знали, чем занимается секта Кровавой Бойни. Потому, услышав, что перед ними человек секты Кровавой Бойни, испугались. Они, странствующие культиваторы, не смели связываться с людьми секты Кровавой Бойни.
Чжу Фанчэн, глядя на Инь Цзюлина, холодно усмехнулся:
— Да. Сегодня я пришёл тебя убить. Прими смерть.
С этими словами он поднял длинную саблю, направил острие на человека из секты Призраков Инь и замолчал. Но убийственная аура, исходившая от него, вырвалась наружу.
От этого аура Чжу Фанчэна разом переменилась, и весь он стал подобен богу смерти. Воздух вокруг похолодел, в нём появился запах крови. Он совершенно отличался от того добродушного толстяка, каким был прежде.
Инь Цзюлин, глядя на Чжу Фанчэна, холодно усмехнулся:
— Другие боятся вашу секту Кровавой Бойни, а я не боюсь. Думаешь, приведя с собой человека Царства Сокрытия Закона, ты справишься со мной? Вы поистине наивны.
С этими словами он повёл рукой, и в его руке вдруг появилась мертвенно-белая кость. Эта кость была длиной больше метра, белая-белая. Она была сделана не из металла и не из дерева, а была настоящей костью, только неизвестно чьей.
Инь Цзюлин достал эту кость, посмотрел на Чжу Фанчэна и холодно усмехнулся:
— Сегодня я разделаюсь с вами обоими, а потом не спеша разберусь с сектой Кровавой Бойни. Впредь, встречу одного ученика секты Кровавой Бойни — убью одного, встречу двух — убью пару!
С этими словами он двинулся и бросился прямо на Чжу Фанчэна. Одновременно от его тела повалило множество чёрного дыма, окутавшего его целиком. Дым всё распространялся, явно намереваясь поглотить и Чжу Фанчэна. Одновременно из чёрного дыма донеслись стоны призраков, потрясающие душу. Странствующие культиваторы снаружи, услышав эти стоны, уже трепетали, души их были потрясены.
Но в этот миг стоны призраков внезапно исчезли, и чёрный дым тоже исчез.
Инь Цзюлин тоже остановился на месте, подняв кость, и застыл в крайне нелепой позе. Он стоял лишь на одном носке, словно петух на одной ноге. Но кость была поднята над головой, и весь он походил на танцующего — только танец застыл, и, увидев это, невозможно было не рассмеяться.
Чжу Фанчэн тоже не понимал, что тот затеял и почему вдруг застыл в такой позе. Он держал саблю и настороженно смотрел на Инь Цзюлина.
— Осмелился применить яд, поистине подло и бесстыдно!
Внезапно донёсся голос Инь Цзюлина. Но голос его был очень тих — его слышали лишь Чжао Хай и Чжу Фанчэн.
(Конец главы)