Едва Чжугэ Уцин покинул ту гостиницу, как дверь одной из комнат в задней части дома отворилась. Оттуда вышел человек с неприметной внешностью, в обычной одежде странствующего культиватора, и на его лице играла лёгкая улыбка. Едва он появился, хозяйка с улыбкой поднялась и обратилась к нему:
— Чжао Хай, ты встал. Слушай, ты ведь из секты Кровавой Бойни? Что же ты пришёл сюда столько дней назад и всё не уходишь в Бисюэлинь, а торчишь у меня? Неужели испугался?
Пришедшим был именно Чжао Хай. Он прибыл на два дня раньше Чжугэ Уцина, но за эти два дня так и не покинул остров Братского союза. Впрочем, он уже успел сойтись с местным слугой и хозяйкой. Хозяйка, на самом деле, была добрым человеком — острым на язык, но с мягким сердцем. Она тоже когда-то была странствующим культиватором, но однажды, выполняя задание, они с мужем попали в чужую ловушку: мужа убили на месте, а она, тяжело раненная, бежала сюда. Благо у неё остались кое-какие сбережения, и она открыла на острове маленькую гостиницу, чтобы кое-как перебиваться.
А слуга Гоуцзы был сыном жившей на острове пары странствующих культиваторов. Когда ему было десять лет, родители ушли на задание и не вернулись, оставив слабоумного мальчика. Гоуцзы тогда ещё не мог о себе позаботиться и чуть не умер с голоду, но хозяйка спасла его, и с тех пор он служил у неё.
Чжао Хай посмотрел на хозяйку и с улыбкой произнёс:
— Хозяйка, я ведь ждал человека. Теперь он пришёл, и мне пора уходить.
За эти дни он довольно близко сошёлся с хозяйкой — главным образом потому, что очень заботился о Гоуцзы. Гоуцзы хоть и был слабоумным, но от природы добрым и обладал недюжинной силой. Разумеется, для культиваторов это не значило ничего, но Чжао Хай смотрел на него с одобрением, считая, что у него есть потенциал стать вторым Дин Чуньмином.
Услышав это, хозяйка сначала опешила, а затем взглянула на него:
— Тот, кого ты ждал, — не тот ли барчук, что только что вышел? Сразу видно, из великой секты. Хм, по одежде — так из секты Кровавой Бойни, да ещё с таким надменным лицом — сразу ясно, что непростого положения. Что, ты его ждал? Собираешься с ним в Бисюэлинь? Тогда будь осторожен — от таких, как он, в конце концов, даже неизвестно, как погибнешь.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Конечно, я его ждал. Я ученик истинной передачи нашего острова, но мы с ним вовсе не друзья — напротив, враги. На острове я не мог с ним справиться, потому что там запрещены личные стычки. А здесь, конечно, церемониться не стану.
Хозяйка, услышав это, ничуть не удивилась, а напротив — кивнула:
— Хорошо, я и думала, что ты не такой глупец. Ты умеешь находить случай. Убить в Бисюэлинь и вправду можно без всяких проблем. Твой старший брат, судя по всему, на этот раз обречён.
Чжао Хай слегка улыбнулся и обернулся к хозяйке:
— Хозяйка, я скоро ухожу, и потому есть одно дело, о котором хотел бы с тобой поговорить — насчёт Гоуцзы.
Тут он сделал паузу и взглянул на хозяйку. Хозяйка, хоть и была некрасива, была умна и добра сердцем, а с Гоуцзы её связывали почти материнские чувства. Если он хотел забрать Гоуцзы с собой, нужно было получить согласие хозяйки.
Хозяйка, услышав это, опешила и посмотрела на Чжао Хая:
— Насчёт Гоуцзы? Что насчёт Гоуцзы? Он глупый и слабоумный. Если он сможет присматривать за этой маленькой гостиницей и спокойно прожить всю жизнь — уже хорошо. Я, право, не вижу в нём ничего, что заслуживало бы твоего внимания.
С этими словами хозяйка настороженно посмотрела на Чжао Хая.
Чжао Хай негромко произнёс:
— У Гоуцзы неплохой талант. Я хочу взять его в слуги и обучить культивации. Разумеется, я его не обижу. И я уверен, что в будущем он добьётся немалого — стать мастером уровня Владыки острова для него будет обычным делом.
Чжао Хай не лгал. Талант Гоуцзы действительно был хорош — ничуть не хуже, чем у Дин Чуньмина.
Хозяйка, услышав это, опешила, затем с странным выражением посмотрела на Чжао Хая и спустя долгое время расхохоталась:
— Ты говоришь, Гоуцзы сможет стать мастером уровня Владыки острова? Ты сам всего лишь на Царстве Применения Закона, и говоришь, что Гоуцзы станет мастером уровня Владыки острова? Шутка твоя слишком смелая.
Чжао Хай посмотрел на хозяйку и негромко произнёс:
— Хозяйка, я не шучу. Я вознёсся из низшего мира, и всего за год с небольшим после вознесения достиг нынешней силы. Я очень точно умею оценивать людей. Гоуцзы хоть и слабоумен, хоть и не умён, но такому, как он, культивировать обычные техники — значит трудиться вдвое, а получать вдвое меньше. Сколько бы ты его ни заставляла тренироваться, результата не будет. Но если дать ему технику телесного культиватора, с его талантом он непременно станет выдающимся мастером. Если согласишься, я сейчас же могу обучить его некоторым техникам телесной практики. А когда разберусь с делами в Бисюэлинь и вернусь сюда, заберу его с собой. Как тебе?
Чжао Хаю и вправду очень нравился Гоуцзы. Такой человек, как он, беззаветно предан тем, кто ему дорог, и его труднее всего подкупить, а значит — на него можно положиться больше всего.
Хозяйка, услышав это, опешила, затем посмотрела на Чжао Хая и обнаружила, что тот вовсе не шутит. Она невольно задумалась над его словами. Она была Гоуцзы как мать и, разумеется, хотела, чтобы он добился успеха. Но до сих пор, из-за его слабоумия, он не мог вступить ни в одну секту, и постепенно она оставила эту мысль. Теперь, услышав слова Чжао Хая, её надежда вновь ожила.
Но хозяйка долго жила среди людей и знала, сколь опасны людские сердца. Тем более что это было место — Предел Кровавого Моря. Предел Кровавого Моря — место культивации демонического пути, и здесь почти нет хороших людей. Собственно, во всём мире культивации ни один культиватор не может с чистой совестью назвать себя хорошим. А они с Чжао Хаем знакомы всего несколько дней — как она могла так ему довериться? Потому хозяйка посмотрела на Чжао Хая и произнесла:
— Ты и вправду считаешь, что у Гоуцзы хороший талант? Голова-то у него неумная.
Чжао Хай слегка улыбнулся и негромко произнёс:
— Для культивации не обязательно быть умным. Иногда слишком умный человек — это не к добру. Умные люди слишком много думают. Скажу так: Гоуцзы, может, и не станет таким наставником, что основывает собственную школу, потому что голова у него недостаточно умна, чтобы самому создать потрясающую технику. Но если указать ему подходящий путь и позволить идти по нему до конца, он сможет стать выдающимся мастером, и даже вознесение не исключено. Разумеется, при условии, что он выдержит. А техника телесного культиватора — из всех техник меньше всего требует озарения. Она требует упорства. Если ты упорен, ты добьёшься успеха. А Гоуцзы как раз очень упорен. Я это заметил за эти дни, потому и хочу взять его.
Хозяйка посмотрела на Чжао Хая:
— А какую технику ты собираешься дать Гоуцзы? Хочу взглянуть.
Хозяйка всё ещё не могла успокоиться. Она хотела увидеть, что за технику Чжао Хай собирается дать Гоуцзы. Если она окажется не такой, как он говорит, она не согласится, чтобы Гоуцзы с ним тренировался.
Чжао Хай, услышав это, слегка улыбнулся и, достав нефритовую табличку, протянул её хозяйке:
— Это техника, которую я случайно получил. Это чистая буддийская техника, вот только культивация по ней крайне мучительна. Не веришь — взгляни сама.
Хозяйка взяла табличку и принялась читать. По мере чтения её лицо постепенно менялось. Потому что Чжао Хай ничуть не преувеличивал — культивация по этой технике была поистине мучительной, и обычному человеку она явно не под силу. Но для Гоуцзы она подходила идеально.
Техника, которую достал Чжао Хай, была усовершенствованным им Телом лотоса Железного Будды. Это была техника, основанная на защите. Чжао Хай сам практиковал её в низшем мире, но культивация давалась крайне тяжело: приходилось шаг за шагом вплавлять в тело различные металлы, делая его твёрдым, как медь и железо, несокрушимым и всесокрушающим, — почти превращая тело в магическое сокровище.
Чжао Хай и сейчас практиковал эту технику. Потому что обнаружил, что у неё, похоже, нет предела — можно тренироваться бесконечно. Правда, теперь способ был иным. Он уже мог с помощью пространства превращать металлы в металлическую энергию и постепенно вливать её в тело — совсем не так, как раньше.
Но этот способ подходил только ему. Другим, чтобы практиковать эту технику, приходилось, как прежде, шаг за шагом вплавлять металлы в тело. Процесс был крайне мучительным, и во время культивации нужно было читать сутры, чтобы уменьшить боль.
А Чжао Хай выбрал эту технику для Гоуцзы потому, что за эти дни заметил: Гоуцзы хоть и обладал огромной силой, отличался от Дин Чуньмина. Тело Дин Чуньмина было сильно тем, что его сила, казалось, могла расти бесконечно, он мог тренироваться без конца. Хоть сила и давала крепкую защиту, сильнее всего в его теле была именно сила, а не защита.
А Гоуцзы — иное. У Гоуцзы сильнее всего была защита, а не сила. Чжао Хай за эти дни ясно видел: Гоуцзы не раз совершал очень опасные движения, на него прямо падали разные вещи, но ему словно было всё равно — не то что не ранился, казалось, даже боли не чувствовал, и тело его никак не реагировало. То есть его телесная защита от природы сильнее, чем у других. А таким, как он, лучше всего подходит Тело лотоса Железного Будды. Потому что его болевые ощущения притуплены, и муки культивации будут куда меньше — значит, и успеха добиться легче.
Как приёмная мать Гоуцзы, хозяйка, разумеется, знала о нём. Потому, едва увидев эту технику, она поняла, что она идеально подходит Гоуцзы. Её сердце дрогнуло ещё сильнее. Теперь она и вправду начала верить словам Чжао Хая — возможно, он и вправду хочет взять Гоуцзы в слуги!
(Конец главы)