Выплюнув эту застоявшуюся кровь, Янь Бэй, напротив, почувствовал, что в груди стало легче, и рана будто чуть затянулась. Он знал, что не исцелился, но сражаться ещё мог. Правда, теперь он мог выложить максимум шесть десятых своей силы — больше не получалось.
Люди Секты Ли Цзянь, увидев, что Янь Бэй выплюнул кровь, напротив, не осмелились действовать опрометчиво.
Прежде Янь Бэй притворился тяжелораненым и, воспользовавшись случаем, ранил двоих из них. Те двое теперь лежали на земле, проглотив пилюли, но не смели запустить циркуляцию для восстановления. Хоть раны их были тяжелы и сражаться они больше не могли, сейчас было явно не время для восстановления.
Впрочем, люди Секты Ли Цзянь не были слепы. Вскоре они разглядели — на сей раз Янь Бэй не притворялся. Он и впрямь получил немалые раны.
Увидев это, все трое оживились. Переглянувшись, они подняли длинные мечи и ринулись в атаку. Янь Бэю пришлось собраться с духом и выйти навстречу. Одна сторона — в полной силе, другая — раненая, едва держится. Кто сильнее, кто слабее — и говорить нечего. К тому же теперь люди Секты Ли Цзянь знали: у Янь Бэя сильна не плоть, а кости. Потому в этой атаке они использовали силу с пробивным эффектом. Такая сила наносила костям куда больший вред.
К счастью, защита техники Кровавой Нефритовой Кости и впрямь была поразительна. Но раз он не мог выложиться полностью, сейчас он лишь уступал — и уступал полностью. Янь Бэй ничего не мог поделать. Он делал всё, что мог. Удержаться в таком положении было уже крайне непросто.
Они схлестнулись ещё более чем в пятидесяти схватках.
Теперь Янь Бэй мог лишь защищаться, не нападая. Лицо его побледнело ещё сильнее. Долгий бой разбередил его раны. Он чувствовал, как грудь вновь сдавило, во рту появилась сладость, а в глазах потемнело. Похоже, он вот-вот не выдержит.
И тут внезапно раздался громовой выкрик:
— Линь!
С этим звуком несколько исполинских лап призрака устремились к культиваторам Секты Ли Цзянь.
Те изрядно поразились и тут же взмахнули длинными мечами, атакуя лапы. Но сила лап была огромна. Едва их мечи коснулись, как они ощутили, что от лап идёт чудовищная мощь. Мечи отбросило прочь.
Увидев это, они сильно поразились и тут же двинулись в сторону, уходя от удара. С трудом избежали.
Но на этом не кончилось. Лапы не исчезли — развернувшись, они вновь устремились к ним.
Тут люди Секты Ли Цзянь заметили: защитный барьер над башней исчез. Над разрушенной башней парил человек. В кроваво-красной одежде, с заурядным лицом, сила его достигла Царства Утончения Закона. И эти лапы призрака управлялись именно им.
Янь Бэй тоже увидел Чжао Хая.
Увидев его, он невольно выдохнул с облегчением. Только собрался заговорить, как к нему устремилась исполинская лапа призрака. Янь Бэй не двинулся. Лапа схватила его и унесла прямо в башню. Затем из башни вырвалась ещё одна лапа. Она хлопнула Янь Бэя, и лапа исчезла.
Янь Бэй почувствовал, как тело стало легче. В следующий миг он обнаружил, что раны его постепенно затягиваются. Он тут же сел, скрестив ноги, и начал запускать циркуляцию для восстановления. Он уже понял: Чжао Хай наверняка применил к нему какой-то тайный метод исцеления. Иначе раны не затянулись бы так быстро.
Чжао Хай взглянул на Янь Бэя, убедился, что состояние его стабильно, и лишь тогда обернулся к трём людям Секты Ли Цзянь.
Те трое всё ещё сражались с лапами призрака. Впрочем, по всему было видно, что они уже подумывают об отступлении — потому что не выкладывались полностью.
Но Чжао Хай не собирался их щадить.
Хоть и без Янь Бэя люди Секты Ли Цзянь, напади они все на разрушенную башню, вряд ли смогли бы ранить его до окончания озарения. Но поступок Янь Бэя всё равно тронул его до глубины души. Потому Чжао Хай ни за что не мог отпустить этих троих.
Видя, что те всё ещё бьются с лапами призрака, Чжао Хай перевёл взгляд на двух раненых культиваторов Секты Ли Цзянь на земле.
Те, увидев, что Чжао Хай смотрит на них, невольно изменились в лице. Чжао Хай всего лишь выпустил несколько лап призрака — и уже сражался с теми неранеными на равных. Как могли устоять против его атаки раненые? И всё же они сжимали оружие и настороженно смотрели на Чжао Хая.
Чжао Хай взглянул на них, холодно фыркнул и взмахом руки выпустил два мечевых ци.
Едва эти два мечевых ци вырвались, как раздались стоны призраков. Это ошеломило тех двоих — ведь эти мечевые ци по виду были точь-в-точь мечевыми ци их Секты Ли Цзянь.
Пока они стояли ошеломлённые, блеснул мечевой свет, и два мечевых ци исчезли. А те двое культиваторов Секты Ли Цзянь так и остались стоять. Через какое-то время их головы скатились с шей. Затем тела рухнули на землю — мёртвые, без всякого сомнения.
Чжао Хай взмахом руки убрал два трупа и обернулся к тем трём.
Затем он взмахнул рукой — и все лапы призрака исчезли. Но те трое по-прежнему настороженно смотрели на Чжао Хая. Они прекрасно понимали: Чжао Хай их не отпустит. Ведь они своими глазами видели, как он убил тех двоих.
Чжао Хай взглянул на троих из Секты Ли Цзянь и глухо произнёс:
— У меня с Сектой Ли Цзянь вражды не было. Но потом появилась — и немалая. Вам троим не повезло, что вы попались мне под руку. Скажите, как вы хотите умереть? Впрочем, ладно — выбор способа смерти всё равно не за вами. Так что могу лишь сказать: простите.
С этими словами Чжао Хай повёл рукой, сложил мудру Незыблемого Владыки Света и громко произнёс:
— Линь!
С его голосом вся его аура разительно переменилась — он стал подобен исполинскому мечу, воздвигшемуся между небом и землёй.
Меч был огромен, и хоть в нём и чувствовалась великая простота, от него исходила и острота.
Трое из Секты Ли Цзянь с изумлением смотрели на Чжао Хая.
Хоть Чжао Хай, убивая тех двоих, и использовал мечевые ци, похожие на мечевое искусство Секты Ли Цзянь, это было лишь «похоже». А теперь аура, исходившая от Чжао Хая, была аурой самого настоящего культиватора меча. Мечевые ци не скрыть. Любой, взглянув на него, принял бы его за культиватора меча.
Но в руках у него не было меча — лишь сложенная печать. Как такое возможно?
Чжао Хай, глядя на людей Секты Ли Цзянь, слегка улыбнулся:
— Удивлены? Не удивляйтесь. Это мечевая печать, которую я постиг сам. Правда, редко применяю её на людях. А постичь её мне помогли как раз вы, люди Секты Ли Цзянь. Именно после схваток с вами, постигнув тонкости вашего мечевого искусства, я и создал эту мечевую печать. Что, удивлены? Сегодня я дам вам умереть под мечевой идеей вашей собственной Секты Ли Цзянь. Так что смерть ваша будет достойной.
Услышав это, трое из Секты Ли Цзянь невольно изменились в лице. Одновременно они подняли длинные мечи, направив острия на Чжао Хая. От них тоже начала подниматься острота.
То был сильнейший способ атаки культиватора меча — мечевая идея.
Мечевая идея — это понимание меча самим культиватором, его собственное, неповторимое понимание. Её нельзя перенять, повторяя за предшественниками. Потому тех, кто действительно постиг мечевую идею, крайне мало.
От этих троих из Секты Ли Цзянь тоже исходили мечевые ци, поднималась острота — казалось, они постигли мечевую идею. Но Чжао Хай с первого взгляда видел: они не постигли собственной мечевой идеи. Их мечевая идея была лишь внешней. Они лишь благодаря технике культивации выглядели так, будто обладают мечевой идеей. Но их мечевая идея была поддельной.
Чжао Хай, глядя на этих троих из Секты Ли Цзянь, громко рассмеялся:
— Такие, как вы, тоже ученики истинной передачи Секты Ли Цзянь? Смешно. Вы, пожалуй, даже не понимаете, что такое культиватор меча. Сегодня я покажу вам, что такое культиватор меча!
С этими словами Чжао Хай двинулся и ринулся к троим.
Те, глядя на несущегося Чжао Хая, испытали странное ощущение: им почудилось, что на них несётся не человек, а меч. Настоящий длинный меч. Исполинский, но при этом невероятно острый.
Это заставило их измениться в лице.
По правде говоря, они не раз видели, как люди применяют мечевую идею. Их наставники постигли мечевую идею. Мечевая идея — вещь такая: не скажешь, что чем сильнее ты в культивации, тем скорее её постигнешь. Некоторые постигают мечевую идею, когда сила их ещё мала; иные, даже достигнув огромной силы, так и не могут её постичь. Мечевая идея — это понимание меча; она связана с твоей силой, но не сильно. Она существует относительно независимо.
Именно поэтому мечевая идея Чжао Хая их не удивила. Но то, что мечевая идея Чжао Хая настолько сильна, поразило их изрядно.
Впрочем, Чжао Хай уже наступал — раздумывать было некогда. Трое подняли мечи и ринулись в бой.
Но Чжао Хай видел: все трое уже подумывают об отступлении. Просто они понимали: побеги они сейчас — им не уйти от погони Чжао Хая. Потому вынуждены были принять бой.
Но это уже сказалось на их ударах. В их движениях чувствовалась робость. А для культиватора меча это хуже всего.
Культиватор меча в бою должен быть безудержен. Ты можешь менять приёмы, но ты должен верить в свой меч. Ты должен верить, что одолеешь противника. Только так ты явишь величайшую мощь.
А сейчас они робели, и это было как драгоценный меч, утративший остриё и покрывшийся ржавчиной. Вот в каком положении были эти трое. Просто они этого ещё не понимали.
Но Чжао Хай с первого взгляда видел их положение.
Хоть Чжао Хай и не был культиватором меча, в понимании меча он никому не уступал. Даже в понимании меча он никому не уступал. Просто у него всегда были лучшие варианты, потому он и не использовал меч. Но назвать его культиватором меча было бы ничуть не преувеличением.
Как он мог не видеть, в каком положении эти трое?
(Конец главы)