Лэй Ган, услышав слова Чжао Хая, сначала опешил, а затем кивнул и глухо произнёс:
— Эта твоя мысль и впрямь неплоха. Хорошо. Вернёмся — стоит распространить такой подход. К тому же нефритовые таблички записи тени изготовить несложно, просто раньше никому это в голову не приходило. Но в этот раз ты поступил поистине правильно. С этой вещью дело пойдёт куда проще.
Чжао Хай с недоумением взглянул на Лэй Гана:
— Наставник, что же всё-таки случилось? Неужели этот Вань Юн на меня донёс?
Чжао Хай, разумеется, знал, в чём дело. Но должен был спросить. Только так Лэй Ган и рассказал бы ему всё. Это был способ дать Лэй Гану возможность выговориться, чтобы тот не счёл его слишком умным.
Быть умным — хорошо. Но быть слишком умным — не всегда. Особенно когда над тобой есть начальство. Покажешь себя слишком умным — и это обернётся во вред. Потому, когда надо, следует прикидываться простаком. Даже если всё понимаешь, делай вид, что не понимаешь. Пусть те, кто выше, думают, что ты не так уж и умён. Только так безопаснее.
И точно: Лэй Ган с улыбкой ответил:
— Верно, угадал. Вань Юн и впрямь на тебя донёс. Он ложно обвинил тебя, будто ты напал на него после того, как отсеял. Раньше ко мне уже приходил судья секты. Но теперь, когда есть эти вещи, и говорить не о чем. Похоже, пора как следует взяться за этих семейных.
Чжао Хай с недоумением взглянул на Лэй Гана.
Лэй Ган, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Раньше наша секта Кровавой Бойни состояла из нескольких семей. Эти семьи почти полностью держали секту в руках. Их отпрыски в секте вели себя как хотели. Потому любого, кто представлял для них угрозу, они всеми силами старались устранить. Все ключевые посты в секте занимали они. В итоге истинные таланты нашей секты либо погибали, либо бежали. Секта слабела всё больше. Из-за этого в конце концов нас едва не уничтожили.
Тут Лэй Ган вздохнул и продолжил:
— Потом секта опомнилась и начала решительно давить эти семьи. Их отпрыски могли вступать в секту, но, вступив, могли стать в лучшем случае Владыкой острова. Ни на один ключевой пост выходцев из этих семей не допускали. И сами семьи притесняли. Потому сейчас в нашей секте эти семьи уже не в силе.
Он помолчал и добавил:
— Остров Кровавого Духа — известное место, где живут семьи нашей секты. Там почти сплошь большие и малые семьи. Сейчас они хоть и зачахли, но всё ещё держат семейную спесь, считают себя выше нас, обычных культиваторов, смотрят на нас свысока. Но особо сильных учеников их семьи не выдвинули. Они знали меру, потому секта их не трогала, позволяла спокойно жить на острове Кровавого Духа. А теперь, судя по всему, они не поняли, в чём дело. Снова объединились. Это сущее самоубийство.
Чжао Хай глухо произнёс:
— Сейчас на острове Кровавого Духа разом появились семеро учеников истинной передачи. Если они станут Владыками островов, это будет немалая сила. Наставник, нужно за ними приглядывать?
Чжао Хай смотрел на Лэй Гана. Только теперь он узнал, что эти семьи в секте Кровавой Бойни не в почёте.
Лэй Ган холодно усмехнулся:
— Не стоит о них беспокоиться. За эти годы их семьи не выдвинули ни одного мастера уровня Владыки острова. Они и впрямь возомнили о себе? Не ведают, что творят. Секта терпит их лишь потому, что прежде они вели себя смирно и их семьи когда-то внесли вклад в секту — не хотелось вырезать их подчистую. А теперь они ещё смеют мутить — значит, сами ищут смерти. Вернёмся — найдём повод и прикончим их. Не беспокойся.
Чжао Хай глухо произнёс:
— Наставник, по-моему, об этом лучше сказать патриарху-наставнику. Если бы у этих семей не было козырей, они бы не посмели так своевольничать. Они терпели столько лет — с чего бы вдруг так осмелели? Может, тут что-то кроется?
Лэй Ган, услышав это, опешил. Затем в его глазах сверкнул острый свет, и он, прикрыв глаза, замер, ничего не говоря.
Чжао Хай понял: Лэй Ган не игнорирует его, а обдумывает его слова. Потому он молчал и спокойно стоял в стороне.
И тут издалека к ним устремилась чья-то фигура. В мгновение ока она оказалась перед ними и опустилась на землю. Чжао Хай увидел, что это судья великого соревнования.
Судья был всего лишь Царства Выплавления Закона. Перед Лэй Ганом он, разумеется, не смел важничать. Он отвесил Лэй Гану поклон:
— Владыка острова Лэй, господин главный судья только что велел мне пригласить вас и вашего ученика, чтобы прояснить дело о нападении на Вань Юна. Не найдётся ли у Владыки острова Лэй времени?
Судья говорил учтиво. Он знал, что его положение куда ниже, чем у Лэй Гана, потому держался предельно вежливо и выражался почтительно. Лэй Ган, надо думать, не рассердится.
Лэй Ган медленно открыл глаза. Взглянув на судью, он сверкнул острым взглядом и произнёс:
— Хорошо, идём.
С этими словами он поднялся.
Судья не ожидал, что Лэй Ган согласится так просто. Он поспешно откликнулся и повёл Лэй Гана и Чжао Хая вперёд.
Вскоре все трое подошли к пещерной обители за ареной. Лэй Ган с Чжао Хаем вошли внутрь.
Оказавшись внутри, Чжао Хай обнаружил, что эта обитель куда больше той, где они жили. И людей здесь было много. Во главе сидел тот самый мастер уровня Владыки острова, которого Чжао Хай уже дважды видел — главный судья соревнования. За ним стояли другие судьи — мастера уровня Владыки острова. И Чжао Хай увидел Вань Юна. Тот стоял рядом с одним из мастеров уровня Владыки острова и с мрачным видом смотрел на Чжао Хая.
Чжао Хай лишь взглянул на него и не подал виду.
Лэй Ган с Чжао Хаем подошёл к главному судье, и Лэй Ган сложил руки в знак уважения:
— Приветствую старшего брата Лин.
Очевидно, Лэй Ган знал этого главного судью. Только вот каковы были их отношения — неизвестно. Но по тому, как держался Лэй Ган, можно было судить, что отношения у них неплохие.
Главный судья кивнул, взглянул на Лэй Гана, затем перевёл взгляд на Владыку острова, стоявшего перед Вань Юном, и глухо произнёс:
— Владыка острова Чан, Владыка острова Лэй тоже прибыл. Думаю, вам обоим стоит прояснить дело.
С этими словами он взглянул на Вань Юна, и взгляд его был недобрым.
На самом деле главный судья, старейшина Лин Инцзе, был в хороших отношениях с Лэй Ганом. Он был полноправным учеником Ха Цзина, а значит, приходился Лэй Гану старшим братом-учеником. К тому же Лин Инцзе уже заметил, что Вань Юн вовсе не ранен, но тот твердил, что Чжао Хай его избил, и устраивал шум. Это явно было злым умыслом. Лин Инцзе это отвращало.
Вань Юн всё ещё смотрел на Чжао Хая и не заметил взгляда Лин Инцзе. А вот человек перед ним — его наставник по имени Чан Фэнчао, Владыка острова Кровавой Балки, — заметил. Этот человек был заурядной силы, но имел один порок: чрезмерно покрывал своих. Покровительство своим — дело обычное. Лэй Ган и остальные тоже покрывали своих. Но Чан Фэнчао покрывал иначе: не разбирая, прав его ученик или виноват. И ещё один большой порок: он чрезмерно опекал выходцев из семей. В секте Кровавой Бойни об этом знали все. И не только Чан Фэнчао — ещё несколько Владык островов вели себя так же. Они опекали эти семьи, потому что до того, как сами стали Владыками островов, семьи о них заботились. Теперь они платили тем же.
Чан Фэнчао взглянул на Лин Инцзе и холодно усмехнулся:
— Что тут разбираться? Ученик Лэй Гана после того, как отсеял моего ученика, ещё и избил его. Такое явное нарушение разве не должно быть строго наказано? Если его не наказать, где же тогда устав секты?
Чан Фэнчао явно не собирался щадить Лэй Гана и сразу перешёл в наступление.
Лэй Ган обернулся и взглянул на Чан Фэнчао. Тот даже не посмотрел в его сторону.
Лин Инцзе нахмурился. Он счёл, что не только Вань Юн, но и Чан Фэнчао ведёт себя неразумно. Ведь очевидно, что твой ученик вовсе не ранен. Это явная попытка устроить скандал. Ты, как наставник, должен был бы утихомирить дело, а ты, наоборот, лезешь раздувать. Это уже перебор.
Но сейчас формально прав был Чан Фэнчао, и Лин Инцзе не мог прямо так сказать. Потому он лишь перевёл взгляд на Лэй Гана.
Лэй Ган, опустив глаза, глухо произнёс:
— Некто ложно обвиняет Чжао Хая. Чжао Хай сначала один сражался против семерых и отсеял Вань Юна. Вань Юн, будучи отсеянным, не смирился и, пока не пришёл судья, напал на Чжао Хая. Тогда Чжао Хай и проучил его. Причём Чжао Хай не наносил тяжёлых ударов, лишь отбросил его, отчего у того всколыхнулась кровь. Мы ещё сами хотим обвинить Вань Юна. А он, выходит, первым подал жалобу. Кстати, я слышал от Чжао Хая, что у Вань Юна был формационный диск. Этот диск позволил ему прямо в битве на выживание найти Чжао Хая. Я считаю, он пронёс на битву на выживание запрещённое снаряжение и должен быть строго наказан.
О формационном диске Лэй Ган узнал по дороге от Чжао Хая. Чжао Хай решил, что это тоже преступление и поможет усугубить вину Вань Юна.
А Лин Инцзе, услышав это, изменился в лице. Сверкнув глазами, он обернулся к Чан Фэнчао и глухо произнёс:
— Владыка острова Чан, правду говорит Владыка острова Лэй? Если правду, то лучше признайся. Иначе не пеняй на устав секты. Наказан будет не только Вань Юн, но и ты, как наставник, не избежишь ответа!
Чан Фэнчао слегка изменился в лице, затем холодно произнёс:
— То, что он говорит, — лишь его слова. А у меня, кроме показаний Вань Юна, есть ещё свидетельства нескольких других. Кому верить, я думаю, главный судья понимает. Надеюсь, главный судья не проявит пристрастия!
(Конец главы)