В Пределе Кровавого Моря, если нужно определить уровень культивации человека, проще всего это сделать с людьми из секты Тянь Цань. Достаточно взглянуть, насколько велика недостающая часть тела, и можно примерно судить о его силе — чем тяжелее увечье, тем выше культивация. А когда человек станет таким же изувеченным, как Патриарх Тянь Цань, это будет означать, что его Божественное искусство Тянь Цань достигло великого совершенства.
Честно говоря, Чжао Хай хоть и восхищался умом Патриарха Тянь Цань, но к самому способу культивации секты Тянь Цань всегда относился неодобрительно. В его глазах этот метод был просто извращённым, извращённым до крайности. Он верил, что в мире непременно должен существовать другой способ освоить Божественное искусство Тянь Цань. Просто Патриарх Тянь Цань, столько лет подвергаясь мучениям, уже искалечил свою душу, потому и сохранял это ущербное тело и заставлял всех учеников секты стать такими же.
Ученик секты Тянь Цань, стоявший сейчас перед Чжао Хаем, хоть и был облачён в мешок, Чжао Хай ясно видел — он лишился только обеих рук, ноги оставались целы. Судя по такой степени увечья, его сила лишь только достигла вершины Царства Применения Закона и ещё не вступила в Царство Утончения Закона.
Тот культиватор секты Тянь Цань посмотрел на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Собрат из секты Кровавой Бойни, я уже сказал: в ваши дела с сектой Призраков Инь наша секта Тянь Цань вмешиваться не желает. Мы пришли в Бисюэлинь лишь для того, чтобы найти кое-что нужное, и не хотим втягиваться в вашу распрю. На этот раз я оказался поблизости потому, что был здесь ещё раньше тех людей из секты Призраков Инь. Просто не хотел с ними встречаться и спрятался. Если это вызвало недоразумение, прошу прощения.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Вот оно что. Значит, я ошибся на твой счёт. Но мне просто любопытно: раньше я встретил здесь одного собрата из секты Ли Цзянь. Тот собрат пришёл в Бисюэлинь вовсе не за добычей. Он пришёл убивать — убивать людей нашей секты Кровавой Бойни или секты Призраков Инь, чтобы разжечь вражду между двумя сектами. Ты ведь не по той же причине?
С этими словами Чжао Хай посмотрел на него с полуулыбкой.
Культиватор секты Тянь Цань замолчал и ничего не ответил.
Но в этот миг Чжао Хай вдруг протянул руку назад и схватил что-то. Раздался грохот, словно он раздавил что-то. А его глаза по-прежнему были прикованы к культиватору секты Тянь Цань.
Тот в мгновение, когда Чжао Хай потянулся назад, уже развернулся, головой вниз, и ринулся к земле — судя по всему, он хотел вернуться под землю.
Чжао Хай, глядя на это, холодно усмехнулся. Затем сложил руками печать и негромко произнёс:
— Линь!
С его словами на землю упал кроваво-красный свет. Тот культиватор хоть и врезался в землю, но не ушёл под неё, а был отброшен вверх.
Обнаружив, что уйти под землю не удаётся, он с воплем развернулся и ринулся к Чжао Хаю. Одновременно на его теле появились две кроваво-красные руки. Эти руки были размером с человеческие, но очень плотные. Сжав кулаки, они ударили в сторону Чжао Хая.
Чжао Хай сложил руками печать и негромко произнёс:
— Бин!
С его словами на нём появилась кровавая река. Она устремилась к ученику секты Тянь Цань. На этот раз Чжао Хай не двинулся с места. Но кровавая река явно напоминала удар «Реки крови» из Восьми Кровавых Битв секты Кровавой Бойни. Это озадачило ученика секты Тянь Цань — он не понимал, что происходит.
Чжао Хаю для использования приёмов секты Кровавой Бойни вовсе не нужно было двигаться. Не забывай, его сильнейшим законом прежде был закон рун. Он мог превратить всё сущее в руны. Теперь он больше не выбрасывал руны напрямую, как раньше. Он упростил все руны до печатей. Через печати можно было высвободить ту же мощь, что и через руны. Сейчас он использовал приём, подобный закону рун. Потому он мог стоять неподвижно и применять любой из Восьми Кровавых Битв. Разумеется, пока он не мог полностью слить Восемь Кровавых Битв воедино и не мог менять приёмы так же свободно, как при личном использовании. Если он применял Восемь Кровавых Битв сам, это было единое боевое искусство; в нынешней ситуации он мог лишь разбирать их на отдельные приёмы и использовать по одному. То есть превращать единое искусство в набор отдельных ударов. От этого мощь, разумеется, сильно падала.
Но именно поэтому Чжао Хай и оставался в Бисюэлинь. Он хотел добиться того, чтобы, сидя на месте, свободно и непрерывно использовать Восемь Кровавых Битв, а не по отдельности, как сейчас. А для этого нужна была постоянная практика. Только так можно было достичь этой ступени. Потому Чжао Хай и остался здесь. И сейчас он всё ещё сражался этим способом. Одновременно это дало ему озарение. Он вдруг обнаружил, что раньше упускал нечто крайне важное — непрерывность!
Если у боевого искусства нет непрерывности, его атакующая мощь сильно падает. Но непрерывность — это не значит использовать искусство от первого приёма до последнего. Это не непрерывность, это закостенелость. Непрерывность означает, что ты можешь последовательно использовать приёмы одного типа. Как угодно комбинировать. Поскольку они одного типа, при использовании их можно связывать. Это не проблема.
Взять те же Восемь Кровавых Битв. Можно связать первый приём с восьмым, можно второй с первым. Так возникает бесчисленное множество комбинаций. Разве это не прекрасно? Разумеется, можно связывать с ними и другие техники. Любые техники линии секты Кровавой Бойни, по сути, можно связывать между собой.
Разумеется, чтобы связать эти техники, нужна нить. И эта нить — ручная печать девяти истинных слов. Взяв ручную печать девяти истинных слов за основу, Чжао Хай мог связать все эти техники воедино, используя разные техники и разные вариации приёмов. Это сделало бы его приёмы бесконечно изменчивыми — никто не знал бы, какой приём он применит следующим.
Но непрерывность, о которой только что подумал Чжао Хай, касалась не только боевых искусств, но и другого. Например, заклинаний. Почему заклинания всегда воспринимаются как нечто уступающее боевым искусствам? Обычно культиваторы высокого ранга редко используют заклинания для атаки — все они используют боевые искусства. Чжао Хай раньше не понимал почему. Ведь некоторые усовершенствованные им заклинания даже на высоком уровне сохраняли огромную мощь. Но даже он сам не использовал заклинания для атаки. В чём дело? Раньше он не мог понять, просто чувствовал, что заклинания неудобны в использовании.
Но теперь он наконец понял. Проблема была именно в непрерывности.
Заклинания отличаются от боевых искусств. Каждое заклинание — независимое явление. Как ледяной шип и ледяная буря — оба относятся к стихии льда. Способы атаки разные, но стихия одна. Но чтобы использовать ледяной шип, нужно сначала атаковать им врага, а потом применить ледяную бурю. Между использованием этих двух заклинаний есть определённый промежуток. Хоть промежуток и короткий, но его существование нельзя отрицать.
То есть заклинания похожи на то, как сейчас Чжао Хай использует Восемь Кровавых Битв: один приём с другим не связан, полностью отделён. То есть в атаке заклинаниями нет непрерывности. Вот почему Чжао Хай раньше чувствовал, что на высоком уровне заклинания неудобны. Чтобы сражаться с мастером высокого уровня, после одного заклинания нужно подготовить следующее, а потом применить. Между ними промежуток — и непрерывность теряется. А это очень страшно.
И вот только что Чжао Хай внезапно подумал об этом. Его вдруг осенило. Он подумал: а что, если сделать так, чтобы между атаками заклинаниями тоже была непрерывность? Если так, то не станет ли мощь заклинаний огромной? Но это было нелегко. Ведь прежде никто такого не делал.
Но Чжао Хай не тревожился. У него была невероятно мощная вычислительная способность. Стоило ему это осознать, и он верил, что сможет разобраться. Но не сейчас. Сейчас Чжао Хай хоть и думал об этом, но продолжал атаковать ученика секты Тянь Цань приём за приёмом.
Тот ученик секты Тянь Цань тоже не боялся атак Чжао Хая. Две иллюзорные руки сдерживали его удары. И его способ атаки не ограничивался этими двумя руками — его тело, голова, ноги тоже атаковали Чжао Хая. А Чжао Хай, поскольку всё время оттачивал свои приёмы, какое-то время сражался с ним на равных.
Ученик секты Тянь Цань, видя, что Чжао Хай использует такие приёмы, не совсем понимал. Он не знал, зачем Чжао Хай это делает. Потому что уже понял: хоть атакующая мощь таких приёмов и немала, одолеть его практически невозможно. Именно поэтому он и недоумевал, что Чжао Хай делает.
Но он не хотел упускать эту возможность. Честно говоря, увидев, как Чжао Хай разделался с теми учениками секты Призраков Инь, он вовсе не хотел с ним сражаться. Именно поэтому он и говорил столько мягких слов, не желая драться. Потому что не был уверен, что одолеет Чжао Хая. Это ещё мягко сказано — на самом деле у него не было уверенности даже в том, что он сможет от Чжао Хая сбежать.
Но теперь, увидев действия Чжао Хая, он вдруг почувствовал, что его шанс пришёл. Хоть он и не знал, что Чжао Хай делает, он решил, что у того наверняка проблемы — возможно, заканчивается магическая сила. Ведь тот только что сражался с несколькими учениками секты Призраков Инь, используя одни мощные приёмы. Потому неудивительно, что сейчас у него не хватает магической силы. Если так, то его шанс пришёл. Он вполне мог воспользоваться этим недостатком Чжао Хая, сбежать от него, а то и одолеть, убить Чжао Хая!
При этой мысли у ученика секты Тянь Цань загорелись глаза, и в уголках губ появилась жестокая усмешка…
(Конец главы)