Судья был поражён сильнее всего не чем иным, как тем, насколько точно и искусно Чжао Хай рассчитал силу своего удара — подобное он видел едва ли не впервые в жизни.
Он отчётливо видел: мощь той ладони Чжао Хая была куда больше. Иными словами, ударь он в полную силу — и Линху Сюэ получил бы тяжёлые увечья или даже погиб на месте. Но Линху Сюэ остался невредим. Лишь дыхание сбилось, и на миг он лишился способности сопротивляться. А больше всего судью поразило то, что, когда Линху Сюэ врезался в барьер, тот даже не дрогнул. И это отнюдь не потому, что барьер был слишком прочен, — просто в миг столкновения сила, действовавшая на Линху Сюэ, оказалась полностью погашена.
Из этого следовало, что удар Чжао Хая был рассчитан с невероятным мастерством.
Судья невольно обернулся и взглянул на Чжао Хая. Тот уже убрал печать и стоял с улыбкой на лице. А Линху Сюэ тем временем пришёл в себя, медленно поднялся и впился взглядом в Чжао Хая — в его глазах читались неверие и тень страха.
Он не был глупцом, ничего не смыслящим. Раз даже судья разглядел изощрённость того удара, он тем более понимал, насколько тот был мощен. Потому и поразился. Лишь через какое-то время он заговорил:
— Я проиграл. Мастерство младшего брата Чжао поистине высоко. Скажи, ты применял Великие мудры девяти истинных слов?
Великие мудры девяти истинных слов — так внешние называли технику девяти истинных слов Ха Цзина. Девять истинных слов Ха Цзина были широко известны во всём Пределе Кровавого Моря, а в секте Кровавой Бойни тем более — о них знали многие. Поначалу Линху Сюэ и не подумал об этом. Но, проиграв, вдруг вспомнил: Чжао Хай, кажется, складывал руками печати и произносил слово-истины. Значит, весьма вероятно, он и изучал Великие мудры девяти истинных слов.
К тому же Чжао Хай родом с острова Кровавой Капли, а сам Владыка острова Кровавой Капли Лэй Ган — монах и внесённый в списки ученик Ха Цзина. Так что нет ничего удивительного в том, что Чжао Хай владеет Великими мудрами девяти истинных слов. Просто никто не ожидал, что они окажутся настолько сильны.
Чжао Хай, глядя на Линху Сюэ, с улыбкой ответил:
— Да. Мне посчастливилось получить одно наставление от патриарха-наставника и освоить лишь азы Великих мудр девяти истинных слов — прошу старшего брата не смеяться.
Он и впрямь перенял ручные печати девяти истинных слов у Ха Цзина, так что скрывать было нечего.
Линху Сюэ глубоко выдохнул и, сложив руки в знак уважения, произнёс:
— Моё поражение не напрасно. Прежде я несколько недооценивал героев Поднебесной. Если будет случай, ещё померяюсь силами с младшим братом Чжао!
С этими словами он двинулся и спрыгнул с помоста. Чжао Хай тоже двинулся и вернулся к Лэй Гану.
Лэй Ган и Чжань Юньтянь оба видели ход боя Чжао Хая и Линху Сюэ. Когда Чжао Хай выпустил исполинскую лапу призрака, лицо Чжань Юньтяня слегка переменилось, и он обернулся к Лэй Гану:
— Владыка острова Лэй, этот удар, кажется, похож на Лапу десяти тысяч духов из секты Призраков Инь?
Чжань Юньтянь был не Линху Сюэ — он сразу узнал этот удар.
Лэй Ган слегка улыбнулся:
— Это не Лапа десяти тысяч духов, но с ней связан. Он выведен на основе Лапы десяти тысяч духов и называется Ладонью тысячерукого кровавого Будды — потому и выглядит похоже.
Лэй Ган не стал скрывать от Чжань Юньтяня. Впрочем, он не сказал, что Ладонь тысячерукого кровавого Будды вывел сам Чжао Хай. Он лишь сказал «выведен», а кем — умолчал. Это тоже было ради защиты Чжао Хая. Узнай кто-нибудь, что Чжао Хай уже способен сам выводить техники, — и умер бы от изумления. А если бы весть разошлась, люди из других сект непременно сделали бы всё, чтобы убить Чжао Хая. Ибо такого гения они ни за что не желали бы видеть выросшим.
Именно по этой причине Лэй Ган и не сказал, что удар вывел Чжао Хай. А Чжань Юньтянь, очевидно, и не подумал, что это мог сделать Чжао Хай. Он лишь кивнул:
— Вот оно что, потому и похоже. Но твой ученик хорош. Хоть Линху и проиграл, для него это тоже полезно. Я и привёл его сюда, чтобы он вкусил горечь поражения. Иначе этот парень совсем распоясался бы.
Лэй Ган слегка улыбнулся:
— И племянник Линху силён. Не смотри, что Чжао Хай лишь Царства Применения Закона, — этим ударом он вполне может справиться с культиватором Царства Утончения Закона. Не хвастаясь, скажу: у этого парня и впрямь есть своя изюминка.
Лэй Ган не упустил случая похвалить Чжао Хая. Чжао Хай держался с чувством меры, и это его очень радовало.
Чжань Юньтянь взглянул на Чжао Хая, глубоко вдохнул и кивнул:
— Действительно хорош. По правде говоря, я и не думал, что ученик Царства Применения Закона может обладать такой силой. Похоже, на этом соревновании вы добьётесь неплохих результатов.
Человек с силой Чжань Юньтяня, разумеется, не из тех, кто легко выходит из себя. Потому он ничуть не разгневался, хоть Чжао Хай и победил. Напротив, Лэй Ган не стал насмехаться над ним из-за этого случая, и это расположило Чжань Юньтяня к нему. К тому же Чжань Юньтянь хотел сблизиться с Лэй Ганом. Хоть они и в одной секте, но обычно далеки друг от друга и близости не имеют. А теперь, если бы удалось сойтись, в будущем была бы дружба.
Лэй Ган вздохнул:
— Будем надеяться. Парень силён, но на нашем острове Кровавой Капли из учеников, достойных показать себя, ныне лишь он. За этот год я потерял нескольких учеников истинной передачи, и то, что остался хоть один стоящий, — уже неплохо.
Чжань Юньтянь знал о делах острова Кровавой Капли. Прежде Цайси тоже был известным учеником истинной передачи острова Кровавой Капли, но, как оказалось, он из рода Чжи. А о связях рода Чжи с сектой Призраков Инь знала вся верхушка секты Кровавой Бойни, и Чжань Юньтянь, разумеется, тоже. Потому он и понимал, что означают слова Лэй Гана.
Был ещё и Чжугэ Уцин. Чжугэ Уцин тоже был учеником истинной передачи острова Кровавой Капли и погиб в Бисюэлине — об этом Чжань Юньтянь тоже знал. А ведь оба были прославленными учениками острова Кровавой Капли. Теперь оба мертвы, и потери острова Кровавой Капли немалы. Потому Чжань Юньтянь, услышав слова Лэй Гана, тоже тихо вздохнул и умолк.
Тем временем Чжао Хай и Линху Сюэ уже вернулись к своим наставникам. Лэй Ган взглянул на Чжао Хая, лишь слегка кивнул и ничего не сказал. А Линху Сюэ с видом смущения посмотрел на Чжань Юньтяня и отвесил ему поклон:
— Наставник, ученик посрамил вас, прошу наставника наказать!
Чжань Юньтянь махнул рукой:
— Полно, какое там наказание. Довольно того, что ты понял: на каждого силача найдётся сильнее, за каждым небом — ещё небо. Не возомни о себе, чуть окрепнув. Ладно, садись смотреть бои.
Линху Сюэ откликнулся и сел. Затем обернулся и взглянул на Чжао Хая — тот теперь смирно сидел подле Лэй Гана и смотрел на бои внизу.
За этот день завершились бои первых пяти тысяч. На следующий день предстояли бои вторых пяти тысяч. После двух дней соревнований на третий день сразились бы победившие пять тысяч. Это соревнование, как и предыдущие два, шло очень быстро и правил не меняло.
Вообще, узнав правила, Чжао Хай сразу заметил: секта Кровавой Бойни не слишком придаёт значение боям на помосте. Куда важнее для неё битва на выживание. Иначе в последнем отборе сотни не выбрали бы именно выживание. Потому и видно: секта Кровавой Бойни придаёт выживанию куда больше значения.
Впрочем, ничего страшного. Бои культиваторов на чужбине всё же отличаются от боя на помосте. Потому неудивительно, что секта Кровавой Бойни ценит выживание выше помоста. Это не вышло за пределы ожиданий Чжао Хая. Такая великая секта, как секта Кровавой Бойни, существует столько лет, у неё свои правила и она не слишком косна. Иначе не достигла бы нынешнего положения.
Чжао Хай затем принял участие ещё в нескольких боях и все прошёл успешно. Его Ладонь тысячерукого кровавого Будды прославилась на этом соревновании. Все узнали: есть ученик Царства Применения Закона, владеющий техникой, похожей на Лапу десяти тысяч духов из секты Призраков Инь, и чрезвычайно грозной — мало кто мог выдержать хотя бы одну его лапу. Так Чжао Хай без труда пробился в первую сотню.
Вообще, число «двести» не могло получиться само собой. Но секта Кровавой Бойни проводила такие бои не раз и имела свои способы. Способ этот — судьи. Судьи не только защищали учеников и решали, кто победил, но и должны были запоминать сильных участников. Перед последним соревнованием, если учеников не набиралось двести, судьи отбирали нескольких сильных, но выбывших учеников и допускали их прямо до этих двухсот для решающей схватки.
Судьи, разумеется, не смели своевольничать. Допусти они кого-то слабого в эти двести — и опозорились бы сами, и были бы наказаны сектой. Потому и не смели. Так что эти двести учеников были подлинной элитой всей секты Кровавой Бойни. Теперь им оставалось провести ещё один бой, чтобы отобрать первую сотню. После отбора первой сотни бои больше не проводились. Рейтинг определялся по их прошлому месту. То есть: если в прошлый раз ты был первым и, дойдя до последнего боя, снова победил, — больше не сражаешься, ты по-прежнему первый. Если в прошлый раз ты был сотым, а теперь также шёл без поражений и перед тобой лишь тот, первый, — ты второй, и так далее.
А привилегии первого и сотого одинаковы, и награда одинакова. Потому этот рейтинг на деле не так уж важен. Скоро должен был состояться последний бой. На сей раз сто помостов открывались одновременно. Победители становились первой сотней боёв на помосте. Хоть они и не становились сразу участниками последующего дела, они получали преимущество. Даже проиграв на выживании, они имели шанс попробовать снова. Потому к этому бою все относились с огромным вниманием.
(Конец главы)