Едва Иные увидели несущиеся к ним яркие лучи, как тотчас втянули хвосты, обратились в туман и растворились без следа. А Чжао Хай рухнул прямо в Кровавое море. Едва он упал в него, как тот самый луч уже подлетел вплотную, и клуб ци окутал его.
Состояние Чжао Хая сейчас было поистине ужасающим — в левой груди зияла огромная дыра, кровь хлестала потоком. Увидев это, культиватор тотчас растерялся. Чжао Хай ясно видел: прибыл тот самый старший брат Чжэн. Старший брат Чжэн подхватил Чжао Хая, скользнул взглядом по ране на его груди — лицо его разом переменилось; затем он проверил дыхание и, обнаружив, что Чжао Хай ещё жив, возликовал и поспешно влил в него нить магической силы.
Чжао Хай лишь притворялся без сознания. Едва магическая сила вошла в него, как он медленно «очнулся», губы его шевельнулись, и он выдохнул четыре слова:
— Золотое ядро продления жизни...
Сказав это, он запрокинул голову и снова «потерял сознание».
Старший брат Чжэн опешил, а затем всё понял. При таких ранах Чжао Хай давно должен был умереть; то, что в нём ещё теплилась жизнь, означало, что он принял золотое ядро продления жизни. Он давно слышал, что у У Хао есть такое ядро, — видимо, тот и впрямь его использовал.
Он не смел медлить. Он понимал: раны Чжао Хая слишком тяжелы, нужно немедленно доставить его на остров, к мастеру, иначе тот не выживет. Разумеется, он не знал, что это Чжао Хай, и принимал его за У Хао.
Вскоре старший брат Чжэн понёс Чжао Хая к острову. Не успели они долететь, как с острова вылетело несколько человек навстречу. Увидев главаря, старший брат Чжэн обрадовался и тотчас полетел к нему, крича на ходу:
— Старейшина У, скорее, это старший брат У Хао!
Услышав это, тот сразу подлетел. Это был культиватор лет пятидесяти с лишним, с чёрным лицом и козлиной бородкой, с широко раскрытыми глазами — грозный даже без гнева. Подлетев к старшему брату Чжэну, он взглянул на тяжело раненного Чжао Хая — в его глазах это был У Хао — и сразу спросил:
— Что случилось?
Старший брат Чжэн ответил:
— Старейшина У, расскажу по дороге.
Говоря это, он полетел к острову. Старейшина У тоже понимал, что спасать человека важнее, и полетел за ним, остальные поспешили следом.
Старший брат Чжэн на ходу говорил:
— Сегодня старший брат У вдруг обнаружил, что табличка жизни У Мина разбилась, и повёл нас наружу проверить. Вышли — и увидели, что У Мин и впрямь мёртв, погиб от лап кровяного облачного зверя. Старший брат У велел нам разойтись и поискать — нет ли поблизости кровяного облачного зверя. Если бы нашли и приручили — было бы прекрасно.
Тут он помолчал, взглянул на Чжао Хая и продолжил:
— Старший брат У сам пошёл в одну сторону. Вдруг оттуда пришёл сигнал тревоги, мы тотчас полетели туда. Издалека увидели, как несколько кровяных облачных зверей окружили старшего брата У, и один уже пронзил его хвостом. Старший брат У достал пилюлю и проглотил. Те звери, видимо, заметили нас и сразу убежали. Когда я увидел старшего брата У, он был уже таким. Но я обнаружил, что он ещё жив, и сразу влил в него магическую силу. Он успел сказать только «золотое ядро продления жизни» — и снова потерял сознание.
Чернолицый старик глухо произнёс:
— У Хао носил с собой золотое ядро продления жизни — видимо, принял. Иначе бы тоже погиб. Возможно, из-за этого и его табличка жизни разбилась. Потому мы и вышли проверить. Скорее, несите его к старейшине Цзиню.
Говоря это, он полетел вперёд.
Старший брат Чжэн тоже не смел медлить. Этот старик был одним из глав рода У по имени У Хун, обладал большой властью и на острове считался фигурой незаурядной. Говорили, что он приходится У Хао дядей по роду. И У Хао его очень уважал. А старейшина Цзинь, о котором он говорил, был наставником У Хао — третьим учеником Владыки острова Бай Синя, старейшиной Цзинь Юнчаном.
Отряд быстро добрался до большого двора. У Хун тотчас попросил аудиенции. Слуга сразу велел У Хуну с У Хао войти во двор, остальным же входить было нельзя. Старший брат Чжэн и остальные постояли немного у ворот и разошлись.
Что до У Хуна, он с У Хао вошёл во двор и направился прямо в комнату во внутренних покоях. В комнате сидел культиватор лет пятидесяти с лишним, худой, с чёрными волосами, на подушке для медитации, и читал нефритовую табличку.
Увидев У Хуна, он убрал табличку, взглянул на плывущего перед У Хуном У Хао и слегка нахмурился:
— Раны тяжёлые. Не будь У Хао с детства крепок духом, он бы уже умер. Хорошо, что он сообразил и сразу принял золотое ядро продления жизни, иначе давно погиб бы. Но даже так его табличка жизни разбилась. Впрочем, хорошо, что доставили вовремя. Вот, возьми чёрный дух жизни, нанеси на раны, дай ему выпить десять капель активной крови, а потом по капле активной крови каждый день. Примерно через месяц он поправится. Идите.
У Хун откликнулся и унёс Чжао Хая. Снаружи он тотчас достал флакон, влил жидкость в рот Чжао Хаю, затем достал нефритовую шкатулку, данную Цзинь Юнчаном, и намазал чёрной мазью грудь Чжао Хая. После этого отнёс его в прежнюю комнату У Хао, уложил на кровать, приставил человека следить и сразу ушёл.
Самое замечательное в плане Чжао Хая было то, что ему не нужно было ничего говорить и ничего делать. Всё делали и говорили другие. Даже если его табличка жизни разбилась, никто не заподозрит — ведь он сейчас почти при смерти. В таком состоянии разбитая табличка жизни — обычное дело.
Можно сказать, что всему, что с ним произошло, окружающие сами находили объяснение. Ему не нужно было ничего говорить, и никто не заподозрил бы его. Потому план Чжао Хая можно было назвать безупречным. Так и вышло: никто его не заподозрил, даже Цзинь Юнчан.
То, что Цзинь Юнчан держался так холодно, было вполне нормально. Мастера уровня Владыки острова обычно так и относятся к ученикам — ничего удивительного. К тому же отношение Цзинь Юнчана к У Хао было ещё неплохим. Ведь чёрный дух жизни — вещь непростая, настоящее сокровище, его и за кристаллы не купишь. Цзинь Юнчан тоже понял, что Чжао Хай не умрёт, потому и не стал волноваться.
К тому же Чжао Хай показал, что ранен кровяным облачным зверем, а не культиватором. Мстить за него не нужно. Потому такое поведение было вполне естественным. Мало кто относился к ученикам так, как Лэй Ган к Чжао Хаю. В своё время Лэй Ган и к Шэнь Наньчжэну относился примерно так же, как Цзинь Юнчан к У Хао.
Чжао Хай сейчас тоже был занят. Хоть его раны и были поддельными — для телесного практика, достигшего совершенства, такие раны ничего не значили, он сам их себе устроил, — ему всё же нужно было несколько дней на восстановление. Но и эти дни он не бездельничал.
Во-первых, он извлёк часть крови У Хао и ввёл в своё тело. Так, даже если кто-то захочет проверить их родство, ничего не выйдет.
Во-вторых, он полностью скопировал память У Хао и крепко её запомнил. Теперь он знал об У Хао всё. Даже когда он очнётся, не будет никаких проблем. Никто его не заподозрит, и он сможет по-настоящему выдать себя за У Хао.
А пока Чжао Хай был занят тем, что выдавал себя за У Хао, У Хун созвал всех культиваторов на острове, дружественных роду У, и попросил их отправиться на поиски кровяного облачного зверя. Те, разумеется, согласились — ведь если и впрямь удастся поймать кровяного облачного зверя, выгода будет огромна.
Все покинули остров Кровавой Тени и отправились на поиски. Чжао Хай не стал сразу уводить Иных, а ещё несколько дней кружил по острову, убил нескольких человек и в конце концов выманил мастеров острова — лишь тогда Иные ушли. Так никто не заподозрит его.
На третий день пребывания Чжао Хая на острове Кровавой Тени он наконец очнулся. На самом деле он мог очнуться и раньше, но он рассчитал свои раны — исходя из состояния тела У Хао, а также действия чёрного духа жизни и активной крови, он должен был очнуться именно сейчас.
Чжао Хай медленно открыл глаза и увидел стоящего у кровати культиватора. Тот, заметив, что Чжао Хай очнулся, обрадовался и тотчас произнёс:
— Молодой хозяин, вы очнулись? Прекрасно, я сейчас же сообщу дяде Хуну!
С этими словами он повернулся и выбежал, оставив Чжао Хая на кровати с горькой усмешкой.
Этого выбежавшего культиватора Чжао Хай и впрямь знал. Он был доморощенным слугой рода У, получившим фамилию У, и звали его У Цзунтун. Хоть он и носил фамилию У, он был всего лишь доморощенным слугой рода У, по положению — как слуга. Но талант у него был неплохой, потому его и приставили к У Хао.
Впрочем, У Цзунтун был не так сметлив, как У Мин, слегка глуповат, потому У Хао его не жаловал. И редко брал с собой. Но он и У Мин были первыми слугами, приставленными к У Хао, и между ними была какая-то привязанность. Потому поручить ему прислуживать Чжао Хаю было как нельзя лучше.
Едва У Хун услышал, что Чжао Хай очнулся, как тотчас вместе с У Цзунтуном пришёл в его комнату. Подойдя к кровати, он взглянул на Чжао Хая:
— Хао, как ты себя чувствуешь?
Поскольку он был дядей У Хао по роду и занимал высокое положение в роде У, он так его и называл. Чжао Хай знал, что У Хун всегда так к нему обращался, и не выказал удивления.
Чжао Хай ответил У Хуну:
— Дядя Хун, мне гораздо лучше. Я думал, что на этот раз умру, но не ожидал, что снова выживу. Дядя Хун, нашли того кровяного облачного зверя?
Чжао Хай сказал это, потому что хотел понять характер У Хао. У Хао был очень злопамятен и горд — любого, кто его задел, он всеми силами старался наказать. Потому его вопрос о том, нашли ли кровяного облачного зверя, был самым подходящим, самым похожим на то, что сказал бы У Хао.
(Конец главы)