Вань Юн, услышав слова Чжао Хая, сначала слегка опешил, а затем улыбнулся. Глядя на Чжао Хая, он глухо произнёс:
— В сущности, ничего особенного. Младший брат Чжао Хай, ты ещё молод, а сила твоя уже такова. Значит, это соревнование для тебя не так уж важно. У тебя ещё будут возможности. К тому же задание после соревнования весьма опасно. Сила у тебя хоть и неплоха, но уровень культивации всё же о себе говорит. Победишь ты — и потом будет трудно всё уладить, разве нет? Потому, я смотрю, младший брат, тебе стоит сняться с этого соревнования. Как тебе такое?
Чжао Хай оцепенело смотрел на Вань Юна.
Он и не ожидал, что тот способен сказать такое. Слова будто бы увещевали его, но, судя по тому, как семеро обступили его сейчас, это была самая настоящая угроза. Чжао Хай и не думал, что этот человек способен дойти до такого бесстыдства.
Вань Юн глядел на Чжао Хая, выражение лица его не менялось, но в глазах прибавилось мрачной жестокости. Он заговорил:
— Младший брат Чжао Хай, так ты снимаешься или нет? Скажи прямо.
С этими словами он уставился на Чжао Хая — видно, готовился с ним разобраться.
Чжао Хай взглянул на Вань Юна, потом на остальных и вдруг слегка улыбнулся:
— Я пришёл на соревнование по велению наставника и отказаться не могу. Прошу прощения. И вам, я смотрю, лучше со мной не связываться. Свяжетесь — и я, возможно, и впрямь не одолею вас всех. Но силу мою вы, думаю, знаете: даже если меня отсеют, утащить за собой одного-двух на дно мне труда не составит. Как вам такое?
Услышав это, Вань Юн невольно изменился в лице.
Они собрались вместе, но не были ни закадычными друзьями, ни тем более родными братьями — и уж точно не стали бы жертвовать собой друг ради друга. Прежде они действовали против Чжао Хая слаженно, но стоило Чжао Хаю это произнести, как в сердцах у всех сразу зашевелились сомнения, и слаженность их пошатнулась. Чжао Хай ещё не нанёс ни удара, а это наступление на умы оказалось поистине грозным. Одной фразой он заложил между ними огромную трещину.
Это изрядно поразило Вань Юна. И взгляд, которым он смотрел на Чжао Хая, исполнился убийственной ауры.
Чжао Хай смотрел на Вань Юна и краем глаза следил за остальными. У тех дела обстояли не лучше, чем у Вань Юна. Лица у всех переменились, взгляды дрогнули — ясно, у каждого появились свои мысли. Прежде они об этом и не задумывались, но теперь, после слов Чжао Хая, волей-неволей призадумались.
По их лицам Чжао Хай понял: сердца у этих людей не едины, возможно, они и впрямь собрались совсем недавно. И, похоже, главным среди них был Вань Юн — у него в руках был тот формационный диск. Чжао Хай не знал, что это за диск, но одно было ясно: диск принадлежит Вань Юну. И, возможно, именно с помощью этого диска Вань Юн и уговорил остальных пойти за ним, чтобы вместе выступать против других, действуя заодно. Потому они и объединились. А то, что Вань Юн рассказывал про Семерых Молодых Господ Кровавого Духа, Чжао Хай не слишком-то верил.
Вань Юн долго смотрел на Чжао Хая, затем глубоко вдохнул и заговорил:
— Хороший приём. Младший брат Чжао Хай, поистине хороший приём. Этот твой приём раздора применён отменно. Одной фразой ты заставил нас, братьев, заколебаться — я поистине восхищён. Но я хочу сказать вот что: сила твоя, кажется, не так уж велика, как ты говоришь. Кроме того удара, похожего на Лапу десяти тысяч духов, у тебя, кажется, и нет ничего? Ты и впрямь уверен, что сможешь утащить за собой кого-то из нас?
Чжао Хай взглянул на Вань Юна. Он уже ощущал исходящую от него убийственную ауру. И всё же заговорил:
— Старший брат Вань, можешь попробовать и посмотреть, сдержу ли я слово.
С этими словами Чжао Хай сложил руками печать и громко произнёс:
— Линь!
С его голосом над его головой внезапно возникла исполинская лапа призрака.
Увидев это, Вань Юн и остальные двинулись и разом отступили на некоторое расстояние. Одновременно в их руках появилось оружие. Оружием этим были всё те же Кровавые клинки. Судя по этому, от остальных учеников секты Кровавой Бойни они отличались немногим. Да и по их движениям было видно, что слаженности между ними нет.
Вань Юн взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Пустая бравада. Хочу посмотреть, какова твоя сила. Братья, не дайте себя запугать! Он всего лишь ученик Царства Применения Закона. На помосте из-за ограничения по времени он ещё держался. А здесь времени нет. Будем осторожны и станем изматывать его — измотаем и прикончим! Все осторожно, сначала защищайте себя.
Остальные, услышав это, оживились и кивнули.
Прежде они об этом и не думали. Теперь Вань Юн надоумил их — и они сообразили: Чжао Хай ведь всего лишь культиватор Царства Применения Закона. Сила у него хоть и неплоха, но магическая сила вряд ли глубже, чем у них. Они вполне могут тянуть время, пока не истощат магическую силу Чжао Хая. А тогда уж и разделаются с ним.
Чжао Хай, услышав это, слегка улыбнулся и глухо произнёс:
— Тогда я не буду церемониться.
С этими словами он повёл рукой, и исполинская лапа призрака устремилась к Вань Юну и остальным. Удар был нацелен прямо на Вань Юна. Остальные сначала опешили, а затем опомнились и все ринулись к Чжао Хаю.
Чжао Хай громко рассмеялся. Затем громко произнёс:
— Хуа!
С его голосом лапа призрака в воздухе разделилась на восемь лап и ударила по семерым. В сторону Вань Юна пошли две.
Остальные никак не ожидали, что лапа может разделиться на восемь. Они изрядно поразились и тут же взмахнули саблями, рубя лапы перед собой. Раздался грохот — лапа хоть и получила глубокую рану, но не развалилась. Более того, в ране показалась белая кость, словно то была настоящая лапа призрака.
Впрочем, на ране сверкнул свет — и она на глазах исчезла. Те изрядно поразились и вновь взмахнули саблями.
А тяжелее всех пришлось Вань Юну. Он рассёк одну лапу — на той появилась рана, но лапа не развалилась. А тут подоспела вторая.
Вань Юн и не думал, что лапа окажется настолько докучливой. Он выписал саблей целый сноп света и сдержал обе лапы. Но раз он теперь защищался, а свет был рассеян, сила удара упала. Хоть сабля и сдержала лапы, но ран на них больше не было. Напротив — сабля, ударяя по чешуе лап, издавала звяканье, словно сражалась с магическим инструментом.
Чжао Хай, глядя на это, слегка улыбнулся. Затем снова произнёс:
— Цзи!
С его голосом пальцы на лапе сорвались с места и устремились прямо к Вань Юну.
Вань Юн никак не ожидал, что пальцы на лапе могут ещё и отлетать. Он замахал саблей ещё быстрее, но было поздно. Раздался хлопок — и обе лапы, атаковавшие его, резко сжались и больше не нападали.
Вань Юн опешил. Затем лицо его переменилось, он опустил взгляд — и увидел, что табличка жизни, висевшая у него на поясе, разбита.
Это открытие заставило Вань Юна побледнеть. Он и не думал, что его именная табличка вот так возьмёт и разобьётся. Неужели его вот так и отсеяли?
При этой мысли взгляд, которым он смотрел на Чжао Хая, исполнился лютой злобы. Он не только не отступил, потеряв табличку жизни, — напротив, взмахнул длинной саблей и снова ринулся к Чжао Хаю. И, судя по виду, на сей раз он вложил в удар все силы.
Увидев это, Чжао Хай невольно изменился в лице. Он холодно фыркнул:
— Старший брат Вань, ты теперь отсеян. Что ты собираешься делать? Посмеешь ещё напасть — не пеняй на меня.
Чжао Хай и впрямь разгневался. Этот Вань Юн поистине не знал, что творит. Прежде Чжао Хай лишь пальцем лапы разбил его табличку жизни и не ранил его — уже проявил снисхождение. Раз табличка разбита, следовало немедленно уйти. А он не только не ушёл, но ещё и напал — это уже ни в какие ворота. Да и по виду его было похоже, что он хочет Чжао Хая убить. Как тут было не разгневаться?
Вань Юн холодно усмехнулся:
— Ты посмел меня отсеять? Я хочу твоей смерти! Здесь убьют тебя — никто не узнает, что это сделал я. Умри!
С этими словами он нанёс удар, нацеленный прямо в голову Чжао Хая. Удар был очень быстр. Видно было, что он вложил в него все силы.
Услышав это, Чжао Хай холодно фыркнул:
— Не знаешь, что творишь!
С этими словами исполинская лапа призрака внезапно сжалась в кулак и ударила Вань Юна. Раздался оглушительный грохот — на кулаке появилась рана, но самого Вань Юна отбросило прочь, и в воздухе он выплюнул сгусток крови.
Затем Чжао Хай обернулся к остальным культиваторам, что наступали на него. Те всё ещё сдерживались лапами Чжао Хая и угрожать ему не могли. Чжао Хай и не собирался их всех отсеивать, но теперь, судя по всему, без этого не обойтись.
Мысленно дав команду, Чжао Хай холодно фыркнул:
— Цзи!
С этим словом пальцы на лапах сорвались и устремились к людям, впиваясь в них.
Те тут же усилили защиту. Они уже видели, как этим приёмом Чжао Хай отсеял Вань Юна, и теперь были куда осторожнее. Едва удар пошёл в их сторону, они тут же подняли сабли и прикрылись так, что ни ветер, ни дождь не просочились бы.
Но именно в этот миг они вдруг заметили, что Чжао Хай повёл рукой, сложил печать кулака мудрости и громко произнёс:
— Ле!
С этим словом пальцы, летевшие к ним, вдруг обратились: один в два, два в четыре — и заполнили небо тенями пальцев. Такая перемена изрядно их поразила!
(Конец главы)