Двое просидели в той половинчатой каменной башне три часа.
За эти три часа они о многом поговорили. Словно с лучшим другом — открыто, обо всём на свете, что вздумается, без малейшей тяжести. Такое между культиваторами случается крайне редко. Но обоим было легко, и они даже начали находить в этом удовольствие.
Иногда мужчинам, чтобы подружиться, достаточно и этого. Ты увидел меня, я увидел тебя, поговорили, почувствовали, что подходите друг другу, — и стали друзьями. В сущности, всё просто. Если слишком много думать, друзьями не станешь.
Эти три часа были важны для обоих.
Культиваторы обычно слишком напряжены. То, что наконец удалось расслабиться, было для обоих редкой удачей. Раньше, в низшем мире, Чжао Хай время от времени входил в пространство, чтобы как следует отдохнуть. Но с тех пор как он попал в высший мир, он больше не осмеливался входить туда так запросто. Он прекрасно понимал: сильные мира сего в высшем мире слишком могущественны. Вздумай он войти в пространство, те, возможно, его заметят. А тогда — конец. Потому он должен быть осторожен, очень осторожен.
А теперь, поговорив так с Янь Бэем, он на удивление расслабился.
От этого расслабления Чжао Хай почувствовал, как магическая сила в теле заволновалась. И одновременно будто обрёл новое понимание Канона Девяти Превращений Золотого Лотоса. Странное чувство поднялось в душе — он словно готов был совершить прорыв.
При этой мысли Чжао Хай сразу сказал Янь Бэю:
— Старший брат Янь, у меня вдруг возникло озарение, похоже, я вот-вот совершу прорыв. Прошу, прикрой меня, я немедленно уйду в затворничество.
Не успел он договорить, как повёл рукой — и в его ладони появился кроваво-красный лотос. Затем он достал формационный диск и нанёс на него несколько магических знаков.
Янь Бэй, увидев это, сразу понял, в чём дело. Он глухо произнёс:
— Не беспокойся. Ты накрой башню, а я позабочусь, чтобы никто не подошёл.
С этими словами он двинулся и вышел из каменной башни, сразу поднявшись наружу.
Чжао Хай ощутил прилив благодарности.
Затем он запустил формацию, одновременно сел на кровавый лотос и открыл формационную функцию лотоса. На самом деле диск он достал лишь для вида, чтобы Янь Бэй увидел. Кровавый лотос был истинным ключом. Но, чтобы никто не узнал о его назначении, он всё же достал диск.
Приготовившись, Чжао Хай сел на кровавый лотос, закрыл глаза, молча запустил магическую силу в теле и принялся постигать Канон Девяти Превращений Золотого Лотоса.
Он чувствовал, что магическая сила в теле кружится всё быстрее, собирается всё больше. Вместе с тем понимание Канона Девяти Превращений Золотого Лотоса становилось всё глубже.
А Янь Бэй в это время стоял снаружи башни.
По правде говоря, от разговора с Чжао Хаем ему тоже было очень легко. Он даже почувствовал, что его магическая сила стала чуть более подвижной. Он знал: такое бывает при возвышении духа. Просто не ожидал, что это придёт так скоро.
Состояние Чжао Хая он тоже понимал. Он был культиватором Царства Утончения Закона и чувствовал такое; а Чжао Хай был всего лишь в Царстве Применения Закона, и его озарение должно было быть ещё сильнее. Потому Чжао Хай и ощутил зов и сразу ушёл в затворничество.
Хоть здесь и было очень опасно, такая возможность выпадает редко. Назови это вспышкой озарения или прозрением — всё едино.
Такие возможности для культиватора тем более редки. Некоторые за всю жизнь не встречают ни одной. Стоит ухватить такую возможность — и магическая сила, и понимание техники возрастут невероятно. Для культиватора это чрезвычайно важно.
Янь Бэй нашёл место у башни, сел и настороженно огляделся, чтобы никто не потревожил Чжао Хая. Такую возможность нельзя упустить. Чжао Хай ушёл в затворничество, неизвестно насколько, но всё это время нельзя никому позволить его потревожить.
Время промелькнуло — прошло четыре часа.
Поскольку здесь, под Кровавым морем, небо всегда багровое, невозможно было понять, день сейчас или ночь. Но четыре часа — тоже немало. Впрочем, Янь Бэй не спешил. Он знал: после вспышки озарения чем дольше затворничество, тем больше пользы.
И тут Янь Бэй внезапно почувствовал, что к ним приближается несколько аур.
Ауры были очень холодные. Янь Бэй сразу понял: это не могут быть люди секты Кровавой Бойни. Он поднялся и настороженно посмотрел в ту сторону, желая увидеть, кто идёт.
Вскоре издалека прилетели пять фигур.
Увидев их, Янь Бэй невольно изменился в лице. Потому что он их узнал — люди Секты Ли Цзянь. Лиц он не знал, но узнал одежду. Увидев людей Секты Ли Цзянь, Янь Бэй понял: дело плохо.
Он слышал от Чжао Хая. Когда Чжао Хай покидал Бисюэлинь, он столкнулся с людьми Секты Ли Цзянь и убил нескольких. А теперь здесь оказались именно люди Секты Ли Цзянь, а не кто-то другой.
Будь это другая секта, он мог бы припугнуть их именем секты Кровавой Бойни. Но с людьми Секты Ли Цзянь так не выйдет. Если они узнают, что здесь Чжао Хай, они его не отпустят.
Но Янь Бэй также знал: сейчас Чжао Хая нельзя тревожить.
Потому он сразу вышел навстречу и, глядя на людей Секты Ли Цзянь, громко произнёс:
— Стойте! Секта Кровавой Бойни здесь занята делом. Прошу вас, даосские друзья, окажите уважение и уйдите.
Янь Бэй прекрасно понимал: здесь быть слишком вежливым бесполезно. Потому сразу заговорил без церемоний.
Люди Секты Ли Цзянь, услышав его, действительно остановились. Они взглянули на Янь Бэя, затем на разрушенную башню за его спиной. Они заметили, что внутри кто-то есть и тот накрыт защитным барьером. Это их заинтересовало.
Главный из них взглянул на Янь Бэя и вдруг слегка улыбнулся:
— Люди секты Кровавой Бойни? Но меня ты не запугаешь. В башне ваш? Что он делает? Лечится? Ха-ха-ха, похоже, нам повезло. Убьём вас двоих, вернёмся — секта, глядишь, наградит.
Услышав это, Янь Бэй понял: добром не кончится. Иначе тот не сказал бы такого.
Он спокойно стоял, глядя на людей Секты Ли Цзянь, и холодно произнёс:
— Выходит, вы и впрямь намерены враждовать с нашей сектой Кровавой Бойни?
Главный из Секты Ли Цзянь взглянул на Янь Бэя и холодно усмехнулся:
— У тебя, видно, память плохая. Помню, недавно в Бисюэлине ваши убили двух наших мастеров Царства Выплавления Закона и множество мастеров Царства Утончения Закона, да ещё отняли большой магический инструмент. Что? Теперь ты думаешь, что мы не можем враждовать с вами?
Янь Бэй, глядя на него, холодно усмехнулся:
— Так вам и надо. Вы прекрасно знаете, почему мы так поступили. Если бы вы сами не пришли в Бисюэлинь убивать наших, было бы у вас это? А теперь ещё нас вините. Нелепо.
Тот из Секты Ли Цзянь взглянул на Янь Бэя и холодно усмехнулся:
— Всё равно. У наших сект вражда. Если я убью нескольких из секты Кровавой Бойни, секта будет рада, наградит. Так что сегодня ты умрёшь, и тот в башне умрёт. Ну что? Готов?
С этими словами люди Секты Ли Цзянь обнажили длинные мечи.
Янь Бэй, глядя на них, холодно усмехнулся:
— Хотите жизни учеников секты Кровавой Бойни? Тогда готовьтесь отдать свои. Я-то готов, а вы?
С этими словами Янь Бэй взмахнул рукой, приняв начальную стойку.
Увидев его движение, тот из Секты Ли Цзянь опешил, затем расхохотался:
— Оказывается, ты телесный практик? Ваших сабельных техник я ещё опасался бы. А другие техники секты Кровавой Бойни — ха-ха-ха, о чём тут говорить.
С этими словами он взмахнул рукой, и меч устремился к Янь Бэю.
Едва меч вышел, как раздались стоны призраков. Одновременно вокруг потемнело, поднялись бесчисленные чёрные туманы, словно они вдруг оказались в аду.
Остальные ученики Секты Ли Цзянь тоже двинулись, подняв мечи и атакуя Янь Бэя. Их мечевые построения делали это место ещё более призрачным и сильно давили на психику. Чуть зазеваешься — попадёшь в иллюзию и не поймёшь, как погиб.
Янь Бэй тоже посуровел. Он знал: в этом и заключается самая опасная черта Секты Ли Цзянь.
Он холодно фыркнул, сжал кулак и громко произнёс:
— Кулак Нефритовой Кости!
С его словами аура вокруг него переменилась. Затем рядом возник призрачный образ огромного скелета. Рука скелета взметнулась и ударила кулаком в бескрайний чёрный туман.
Бам!
Словно что-то разбилось. Чёрный туман сильно колыхнулся, но вскоре снова начал собираться.
И тут к Янь Бэю внезапно устремился мечевой свет. Удар был стремителен и скрытен. Ни шороха, ни убийственной ауры. Лишь маленький лучик мечевого света — почти без звука и следа.
Но Янь Бэй заметил этот свет.
Он двинулся и ударил кулаком по свету. Удар казался обычным, но словно накрыл несколько чжанов вокруг, не оставляя пути к отступлению — только лобовая схватка.
Но, к его изумлению, мечевой свет вдруг исчез. И там, куда ударил его кулак, никого не было.
Янь Бэй сильно поразился и мысленно воскликнул: «Плохо!»
Он развернулся и ударил кулаком назад. Раздался хлопок — кулак ударил по воздуху, но никого не задел. Одновременно мимо него промелькнула фигура. А рукав на левой руке Янь Бэя был распорот.
Но крови не было.
(Конец главы)