— Убивай!
Яростный выкрик взорвался в воздухе, и У Цзян повёл людей вперёд.
Напротив них стояла группа учеников секты Кровавой Бойни. Одежда у обеих сторон была почти одинаковой, только на одеяниях людей Союза Морей Кровавого Домена был вышит иероглиф «море», чтобы отличать их.
Изначально обе стороны были культиваторами одной секты, и техники их происходили из одного источника. Но сейчас они насмерть сражались здесь друг с другом.
Чжао Хаю было не до этих мыслей. С изогнутой саблей в руке он ринулся вперёд. Во главе отряда, несшегося навстречу, были несколько учеников Царства Утончения Закона — неизвестно, с каких островов, ученики истинной передачи. В руках у них были длинные сабли, по форме немного отличавшиеся от тех, что обычно использовали в секте Кровавой Бойни, — по всему видно, что выкованы они были ими самими.
Обе стороны быстро схлестнулись.
Культиватор, против которого оказался Чжао Хай, держал в руке очень своеобразную длинную саблю. Клинок был очень длинным — около четырёх чи, а рукоять — почти два чи, так что оружие походило скорее на большой меч. Этот человек был высок и широкоплеч, и сейчас, с убийственным блеском в глазах, он рубанул саблей в сторону Чжао Хая.
Он использовал не Восемь Кровавых Битв, а другую сабельную технику. Судя по всему, эта техника шла по пути силы: удар был прямым и открытым, но в жёсткости таилась мягкость, и он почти полностью отрезал Чжао Хаю пути к отступлению. Видно было, что сабельная техника этого человека тоже весьма неплоха.
Изогнутая сабля в руке Чжао Хая пришла в движение, описала крайне причудливую дугу и пошла навстречу длинной сабле. Одновременно он повернулся всем телом и, словно следуя за движением сабли, закружился — и чудесным образом выскользнул из-под удара. А его изогнутая сабля в это же время устремилась к запястью противника.
Здоровяк тоже не ожидал, что сабельная техника Чжао Хая окажется настолько причудливой. Он слегка опешил, но, судя по всему, тоже прошёл через множество битв. Тот удар лишь казался нанесённым в полную силу — на деле в нём оставался запас. Сабля в его руке переменила ход: вместо рубящего удара — косой подъём. У этого приёма было название — «Ласточка чертит воду», словно ласточка проносится над самой поверхностью воды. Одновременно он повернулся всем телом и вновь оказался напротив Чжао Хая.
Чжао Хай, увидев это, невольно посуровел.
Он прекрасно понимал: такие люди наверняка довели до высочайшего уровня технику перемещений. Иначе их движения не были бы такими ловкими. Техника перемещений редко упоминается среди боевых техник, потому многие культиваторы не придают ей значения. А ведь она важнее всего.
Есть, к примеру, техники лёгкости тела — но это лишь техники лёгкости, а не техника перемещений. Техника перемещений — это одно, она должна сочетаться с оружием в твоей руке, применяться в бою для уклонений и рывков. Потому она и отличается от искусства лёгкости тела. Искусство лёгкости тела служит тому, чтобы тело стало легче и быстрее, и с техникой перемещений оно связано мало.
Хоть они обменялись всего одним ударом, оба уже увидели, что техника перемещений противника незаурядна, и потому стали осторожнее.
Чжао Хай, увидев косой подъём противника, вновь повёл изогнутой саблей по дуге, сменил направление и рубанул в сторону здоровяка.
Чжао Хай знал свой недостаток — вернее, он знал недостаток У Хао: силу. Противник был высок и широкоплеч, а в руке держал длинную саблю, которая на вид была очень тяжёлой. Но в его руке она казалась почти невесомой — он обращался с ней играючи. Уже это говорило о том, что сила у него огромна. Схватись Чжао Хай с ним напрямую — только себе навредит. Потому сейчас он мог лишь использовать технику перемещений и кружить вокруг противника.
Разумеется, это касалось лишь того случая, когда он пользовался силой У Хао. Вздумай он применить свою собственную силу — разделаться со здоровяком было бы проще простого. Как бы ни была хороша сабельная техника здоровяка, как бы ни была хороша его техника перемещений, стоит Чжао Хаю выйти — и он сразу применит Восемь Кровавых Битв. Поднимется сабельный натиск, явится кровавая река — и никакая техника перемещений здоровяку не поможет.
Но сейчас Чжао Хай мог пользоваться лишь силой У Хао. Потому в бою со здоровяком он использовал не Восемь Кровавых Битв. Уже по названию ясно: Восемь Кровавых Битв — техника жёсткого, лобового боя. Хоть удары и изощрённы, это лобовая схватка, и сейчас она не подходила.
А техника, которой пользовался Чжао Хай, была сабельной техникой Кровавого Ветра. Эта техника не требовала лобовых столкновений — она делала ставку на переменчивость сабельных приёмов и технику перемещений. В сочетании с изогнутой саблей она была весьма хороша. Изогнутая сабля идёт по дуге, техника перемещений тоже идёт по дуге — человек словно описывает круг, и сабля в его руке тоже описывает круг. Но это не заимствование силы, а атака по особой дуге. Такая атака делает перемены твоих приёмов ещё непостижимее для врага.
Лицо здоровяка тоже стало спокойным. Сабля в его руке повернулась, он нанёс ответный удар, и тело его тоже повернулось. Чжао Хай двигался, сабля в его руке тоже менялась. Здоровяк менял приёмы вслед за ним. Их сабли с самого начала ни разу не столкнулись — казалось, будто два безумца кружат на месте. Но любой знающий человек, увидев этот бой, сразу понял бы, сколь он опасен. Кто замешкается с переменой приёма хоть на миг — тот в опасности. Потому оба держались предельно осторожно, сосредоточенно следя за приёмами друг друга, словно позабыв обо всём вокруг.
Они схлестнулись уже больше двадцати раз, но их сабли так и не соприкоснулись ни разу. Сколь велика была опасность — непосвящённым не понять.
И тут Чжао Хай внезапно почувствовал, как ему в спину ударил холодный ветер.
Чжао Хай был уверен: кто-то нанёс ему удар в спину.
Глаза его сощурились, затем он взревел, повернулся всем телом — и его изогнутая сабля пошла вверх, вниз, влево, вправо, вперёд, назад, бешено рассекая воздух во все стороны, словно вокруг него были одни враги.
Этот приём в сабельных техниках был самым обычным, но и самым безвыходным. Потому что он годился лишь для защиты и назывался — «Ночной бой во все стороны, скрытая сабля».
Во многих сабельных техниках есть этот приём. Он годится только для защиты, причём защиты со всех сторон — отовсюду. Но у этого приёма есть и особенность: у него нет продолжения. Применив его, ты можешь лишь тотчас отступить, полностью потеряв инициативу.
Но сейчас Чжао Хай вынужден был применить именно его.
Раздался звон «дан» — изогнутая сабля Чжао Хая остановила чью-то саблю. Не успел он разглядеть, кто это, как здоровяк тоже рубанул. Звон «дан» — и изогнутая сабля Чжао Хая остановила и его удар.
Чжао Хай почувствовал, как от сабли к нему хлынула чудовищная сила. Всё его тело содрогнулось, и его отбросило назад.
Он пролетел больше десяти чжанов, прежде чем остановился. С бледным лицом он поднял саблю, глядя на здоровяка, а заодно отметил и того, кто ударил его в спину.
Это был культиватор лет тридцати, тоже Царства Утончения Закона, с тонкой длинной узкой саблей в руке. Сейчас он стоял рядом со здоровяком, и оба с холодным блеском в глазах смотрели на Чжао Хая.
Чжао Хай тоже смотрел на них, затем холодно фыркнул:
— Хорошо! Сегодня я посмотрю, каковы ваши силы, достойны ли вы стать моим точильным камнем!
С этими словами он вскинул изогнутую саблю, блеснул клинок — и он рубанул в сторону обоих. На сей раз он вновь использовал Восемь Кровавых Битв.
Но теперь Восемь Кровавых Битв в исполнении Чжао Хая были совсем не такими, как прежде.
Раньше, применяя Восемь Кровавых Битв, Чжао Хай обрушивал чудовищной силы сабельные удары, подобные кровавой реке, пронзающей небо, — врагу некуда было деться. Но на сей раз блеснул сабельный свет, а затем в небе явился мелкий, словно пыль, кровавый дождь. Этот дождь устремился к двоим противникам.
Те, увидев это, разом переменились в лице. Затем и их сабельные техники переменились — они тоже использовали Восемь Кровавых Битв. Их техника тоже была весьма неплоха: две кровавые реки устремились навстречу мелкому дождю.
Кровавые реки и дождь столкнулись — и раздался хаотичный звон «дин-дан». Три фигуры быстро разлетелись.
Положение Чжао Хая было неважным. Лицо бледное, в уголке рта кровь, на теле прибавилось две раны: одна на груди, другая на правой ноге. К счастью, раны были не тяжёлые — лишь кожные.
А у двоих его противников у каждого тоже была рана. У здоровяка — на левой руке, у другого — на правом плече. Но и их раны были не тяжелы. Можно сказать, обе стороны были равны.
Здоровяк взглянул на Чжао Хая и глухо произнёс:
— Парень, не думал, что ты настолько силён. Но и только. Мы двое, даже обменивая рану на рану, вполне можем тебя прикончить. Смирись!
С этими словами он вновь пошёл в атаку. Второй тоже двинулся.
А Чжао Хай сверкнул глазами, ничего не сказал, лишь взревел. Затем его сабельная техника переменилась — вокруг него явился клуб кровавого света. И этот свет устремился к двоим.
Три сабельных света вновь столкнулись. Раздался грохот — и три фигуры мгновенно разлетелись.
Чжао Хая отбросило больше чем на двадцать чжанов, а тех двоих — лишь на пять чжанов каждого.
Остановившись, Чжао Хай обнаружил, что ран стало ещё больше. Обе руки ранены, обе ноги ранены, на животе тоже рана. Весь его вид был жалок.
А у его противников тоже были раны. У здоровяка на груди прибавилась рана; у другого — на животе. Но их состояние выглядело куда лучше, чем у Чжао Хая.
Чжао Хай хоть и был ранен, но ничуть не выказывал страха — напротив, глаза его сияли. Правая рука сжимала саблю, и хоть раны ещё кровоточили, рука, державшая клинок, была тверда, как гора Тай.
Внезапно он запрокинул голову и расхохотался:
— Ха-ха-ха-ха, хорошо, отрадно, как отрадно! Сегодня — самый отрадный день с тех пор, как я взял в руки саблю! Держите!
С этими словами он сам пошёл в атаку.
А его двое противников, увидев его, в глазах их мелькнул страх. Такого безумца, как Чжао Хай, они ещё не встречали.
Обычный человек, получив рану, испытывает страх — ведь рана ослабляет его, значит, он может не одолеть врага, может погибнуть. Этот страх заставляет его бояться, заставляет колебаться.
А Чжао Хай был совсем иным.
Этого двое и не ожидали.
(Конец главы)