Услышав слова Чжао Хая, оба замолчали.
По правде говоря, они и впрямь боялись такого поворота. Случись так — и хлопот не оберёшься. Ведь им пришлось бы иметь дело с самим главой секты Ши Мо. Такой большой человек, чтобы убить их, вовсе не обязан действовать своими руками — достаточно одного слова, и бесчисленное множество людей бросится лишать их жизни. Не думайте, что быть учениками истинной передачи — уже великое дело. Учеников истинной передачи в секте много, так что из себя они ничего особенного не представляют.
Чжао Хай, глядя на них, лишь слегка улыбнулся:
— На самом деле не стоит так тревожиться. Даже если глава секты Ши Мо и впрямь практикует Великое искусство посева демона — что с того? Если он и признается, никто не осмелится его тронуть. И пока он жив, пока при жизни успеет освоить Великое искусство посева демона, пока при жизни его второй изначальный дух обретёт способность себя защитить, — всё будет в порядке.
— А почему нужно, чтобы второй изначальный дух обрёл способность себя защитить ещё при его жизни? Потому что на его месте врагов у него, боюсь, немало. Ему нужно обрести способность себя защитить до того, как иссякнет его срок жизни, иначе враги его не пощадят. А глава секты Ши Мо, судя по всему, сейчас в самом расцвете сил. Он вряд ли боится, что кто-то станет с ним разбираться. И срок жизни у него долгий. Потому даже если это дело разойдётся, большого вреда ему это не принесёт. А если и принесёт, то с его силой он вполне способен всё подавить.
Услышав это, оба кивнули.
Чжао Хай взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Ладно, сейчас тревожиться об этом бесполезно. Останемся здесь. Ли Жохай не из тех, с кем легко сладить. Хоть мы их и отбили, нельзя поручиться, что они не станут следить за нами отсюда. А это будет только хлопотнее.
Оба кивнули и огляделись.
Затем Янь Бэй глухо произнёс:
— Недаром столько людей действуют заодно. Сейчас о деле Ли Жохая никто не знает, но положение его говорит само за себя. Здесь никто не смеет ему перечить, а сблизиться с ним — и того выгоднее, когда выйдем отсюда. Потому все они и помогают ему, потому и объединились против нас. Но эти ребята и впрямь хороши.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Неважно. В любом случае в этот раз мы добыли немало. Даже вместе они добыли меньше нашего. Не говоря о прочем, одни техники чего стоят — хватит с лихвой, не говоря уж о наградах по возвращении. Подождём здесь, спешить некуда.
Оба кивнули.
Добыча и впрямь была огромна. Но человеку всегда мало. Они вошли сюда недавно, и ещё столько запретов ждало, чтобы их взломали. С каждым взломанным запретом они получали всё больше добра. Разумеется, они не хотели отказываться.
И тут Ли Жохай влез и всё разрушил. Как тут было не злиться?
Разумеется, они не винили Чжао Хая. С самого начала не сотрудничать с Ли Жохаем? Разве Ли Жохай из тех, с кем легко поладить? К тому же дело, которое он затеял, было столь тайным, что сотрудничество с ним вряд ли сулило что-то хорошее. Тем более что при сотрудничестве вся выгода досталась бы Ли Жохаю, а им бы ничего не перепало. Они бы ни за что не согласились. Потому поступок Чжао Хая они всецело поддерживали.
Чжао Хай огляделся и нахмурился:
— Не знаю почему, но у меня всё время чувство, будто что-то ещё случится. И на сей раз случится нечто большое.
У Чжао Хая всё время было предчувствие — предчувствие надвигающейся бури. Оно не покидало его, а сейчас стало ещё сильнее.
Янь Бэй с недоумением огляделся:
— Что ещё может случиться? Ли Жохай снова на нас нападёт? Только что они пустили в ход всё, что у них было. Какие ещё средства остались?
Янь Бэй не понимал, глядя по сторонам. Он и впрямь не видел, что здесь не так.
Чжао Хай подумал и глухо произнёс:
— Нет, нам нужно сменить место. Нельзя больше здесь оставаться. У меня всё время нехорошее чувство. Даже если на нас нападёт Ли Жохай, я это приму. Но мы должны уходить.
С этими словами он повёл рукой и выпустил кровавый лотос. Тот разросся, Чжао Хай вскочил на него и обернулся к обоим.
Те, разумеется, ничего не сказали и тоже вскочили на лотос.
Хоть они и ничего не чувствовали, но верили Чжао Хаю. Без него у них не было бы такой добычи; без него они не вышли бы невредимыми из схватки с Ли Жохаем и не заставили бы его отступить. Потому они верили Чжао Хаю. В такой миг они, разумеется, не стали возражать.
Когда оба встали на лотос, Чжао Хай сразу его запустил. Лотос полетел вперёд.
Едва увидев направление, Янь Бэй и Чжао Уцзи опешили. Они обнаружили, что Чжао Хай летит туда, откуда они вошли, — то есть к входу в секту Линчжэнь. Зачем он туда летит? Ведь щель ещё не открылась, и выйти они не могут. Идти туда сейчас бесполезно.
Но оба ничего не спросили. Они знали: у Чжао Хая есть на то причина.
Впрочем, оба обернулись, потому что почувствовали: стоило им уйти, как несколько аур устремилось к ним. Но скорость у тех была, похоже, не выше.
Чжао Хай не обратил на это внимания. Он изо всех сил гнал кровавый лотос. Поскольку до входа было не так далеко, вскоре они уже были там.
Затем Чжао Хай и его спутники опустились на землю. Кровавый лотос снова ушёл под землю. Одновременно Чжао Хай взмахом руки отправил под землю и зеркало инь-ян. Затем достал несколько формационных флажков, подбросил их — и флажки разлетелись в восемь сторон и воткнулись в землю.
Покончив с этим, Чжао Хай выдохнул. Мысленно дал команду — и флажки исчезли.
Янь Бэй и Чжао Уцзи заметили: область, охваченная флажками, была огромна — несколько десятков тысяч квадратных метров. Теперь флажки исчезли, но вокруг ничего не изменилось, словно ничего и не было.
Затем Чжао Хай взмахнул рукой. На краю их формации внезапно появилась каменная стела. Затем Чжао Хай мысленно дал команду — и на стеле проступили два больших иероглифа: «Стой!»
Стела была высотой в десять чжанов и шириной около пяти. Иероглифы тоже были огромны — видно издалека.
Затем Чжао Хай повёл рукой — и вылетело бесчисленное множество чёрных точек. Наконец они опустились, и на глазах остолбеневших Янь Бэя и Чжао Уцзи возникло поместье.
Это было то самое поместье, которое они взяли, — тот глаз формации. Но теперь оно совершенно преобразилось. Оно выглядело как новое. Они стояли на небольшой площади перед воротами поместья. За спиной у них были ворота, а над головой — табличка. Два иероглифа «Инь-Ян» сияли, исполненные величия.
Обе створки ворот тоже изменились. Красные, покрытые лаком, с крупными медными гвоздями. На каждой створке — по восемнадцать больших медных гвоздей, очень красиво. А стены вокруг были сложены из красных нефритовых кирпичей, очень красиво. Даже каменные плиты на земле стали цветом как синий нефрит — очень красиво.
Чжао Хай обернулся к обоим и слегка улыбнулся:
— Идём, отдохнём внутри. У меня чувство, что здесь что-то должно произойти. Здесь должно быть безопасно.
С этими словами он повёл обоих во двор.
Земля во дворе была наполовину чёрной, наполовину белой. Но теперь казалось, что она из чёрного и белого нефрита — очень красиво. А в центре двора рыба инь-ян выглядела ещё более живой.
Войдя во второй двор, они увидели, что растения там растут так же хорошо. Каменный стол стоял на прежнем месте. Чжао Хай усадил обоих.
Затем взмахом руки на стол опустились несколько нефритовых чаш. И в чашах появилась белая жидкость. Чжао Хай поднял чашу и с улыбкой сказал обоим:
— На сей раз можете пить спокойно. Это и впрямь чистая сталактитовая эссенция, отборная вещь. А чаши сделаны из отборного нефритового мозга — они сами производят эссенцию. Кстати, хозяин этого поместья и впрямь умел жить.
С этими словами Чжао Хай одним глотком осушил чашу. Прохлада поднялась из живота, и в голове разом прояснилось.
Янь Бэй и Чжао Уцзи тоже выпили эссенцию, и на лицах у обоих появилось довольное выражение.
Чжао Хай огляделся и глухо произнёс:
— Поместье и впрямь отличное. Видно, секта Линчжэнь когда-то потрудилась на славу. Я и раньше хотел завести себе такое место. Теперь хорошо — можно пользоваться когда угодно, и гостей принимать проще. Потому и забрал его.
Янь Бэй с улыбкой ответил:
— А ты умеешь жить. Место и впрямь отличное. Но без того кровавого лотоса обычному человеку его не унести. Твой лотос — большой магический инструмент? С внутренним пространством?
Янь Бэй сказал это недаром. Судя по тому, как вёл себя лотос, это был большой магический инструмент с внутренним пространством. Это заметил не только он, но и Чжао Уцзи.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Если уж говорить, у этого лотоса и впрямь славное происхождение. Один мой старший брат с острова Кровавой Капли проиграл его в споре нашему старшему брату с острова Кровавой Капли. Потом старший брат подарил его мне. Изначально это был каменный лотос, но, когда он попал ко мне, я неизвестно как выплавил его в жизненный магический инструмент. У лотоса изначально было внутреннее пространство, но очень медленное и без особых свойств. Не думал, что, став жизненным магическим инструментом, он сохранит внутреннее пространство и обретёт ещё кое-какие способности. Приятная неожиданность.
Янь Бэй и Чжао Уцзи слегка улыбнулись. Они хоть и почувствовали ценность лотоса, но не испытали желания его отнять.
Ведь этот инструмент был жизненным магическим инструментом Чжао Хая. Пока он сам не сотрёт с него своё божественное сознание, отнять его бесполезно. Разве что какие-нибудь великие мастера смогли бы стереть сознание Чжао Хая своей чудовищной силой. Но таким великим мастерам, очевидно, не было до этого дела.
(Конец главы)