Линь Цинъюнь посмотрел на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Если удастся попросить Владыку острова Лэй помочь с расследованием, это было бы хорошо. Но секта и сама придаёт этому делу большое значение, думаю, скоро будут результаты. Вам здесь тоже нужно быть предельно осторожными — теперь наш враг не только секта Призраков Инь.
Чжао Хай и У Ли хором отозвались. Линь Цинъюнь кивнул им и, повернувшись, увёл остальных. Линь Цинъюнь был кем-то вроде связного: по всем делам с участниками войны на истощение связывался именно он. Дел у него было много, и он не мог долго беседовать с Чжао Хаем и У Ли.
Когда Линь Цинъюнь ушёл, У Ли стал держаться с Чжао Хаем чуть лучше. Но, очевидно, он всё равно не хотел с ним сближаться. Потому, сложив руки в приветствии, он произнёс:
— Младший брат Чжао Хай, тогда я пойду. Если в будущем окажешься на острове Кровавого Зеркала, обязательно найди меня. Прощай.
С этими словами он повернулся и улетел.
Чжао Хай, глядя ему вслед, лишь слегка улыбнулся и не придал этому значения. Затем он огляделся, выбрал направление и полетел. Он полетел туда потому, что тот ученик секты Ли Цзянь, с которым он недавно сражался, находился именно в той стороне.
Когда Чжао Хай бился с тем учеником секты Ли Цзянь, он уже оставил на нём насекомое-заклинание. Потому теперь, хоть тот и ушёл, Чжао Хай через насекомое легко мог найти его местоположение. Чжао Хай, разумеется, не собирался его отпускать. Потому, едва Линь Цинъюнь и остальные ушли, он сразу отправился на поиски.
Фэн Ман сидел на ветвях большого дерева и неспешно протирал свой длинный меч. Он был учеником секты Ли Цзянь и на этот раз пришёл сюда по приказу секты убивать. И люди секты Кровавой Бойни, и люди секты Призраков Инь — все были его целями. Секта делала это, чтобы разжечь вражду между сектой Кровавой Бойни и сектой Призраков Инь, заставить их и дальше грызться, а лучше — устроить большую войну. Это было бы лучше всего.
Но секта также сказала: атакуя учеников этих двух сект, нельзя использовать мечевое искусство секты Ли Цзянь, кроме как в крайнем случае. Именно поэтому, когда он напал на У Ли, он не применил мечевое искусство секты Ли Цзянь. Иначе, с его мечевым искусством, он давно убил бы У Ли.
Фэн Ман понимал: у секты на это есть причины. Их мечевое искусство хоть и сопровождается воем призраков и духов, способным смутить разум, но при попадании в противника в нём нет той иньской ци, что у культиваторов пути призраков. Если бы он и вправду применил мечевое искусство своей секты против человека из секты Кровавой Бойни, те быстро поняли бы — люди секты Ли Цзянь тоже здесь. Для них это точно не к добру, чего доброго, сорвало бы важное дело секты. Потому Фэн Ман и не использовал мечевое искусство секты Ли Цзянь, нападая на У Ли.
Изначально с его силой уничтожить У Ли было нетрудно. Даже если бы пришлось повозиться, он всё равно убил бы У Ли. Но не ожидал, что на полпути появится Чжао Хай. А мечевое искусство Чжао Хая было куда сильнее, чем у У Ли. У Ли был просто тяжёлым противником, а Чжао Хай почти мог с ним тягаться. Ведь его уровень был выше, чем у Чжао Хая. В такой ситуации Чжао Хай всё ещё обладал такой силой — это было поистине редкостью.
Но Фэн Ман был очень недоволен. Он верил: если бы он использовал мечевое искусство секты Ли Цзянь, то непременно одолел бы Чжао Хая за короткое время и убил бы его. Но он не мог использовать мечевое искусство секты Ли Цзянь. Это его крайне стесняло. Уходя, он применил один удар секты Ли Цзянь. Сейчас он немного тревожился: сможет ли Чжао Хай по тому удару узнать его личность? Если Чжао Хай и вправду по тому удару узнает, кто он, план их секты непременно пострадает.
Размышляя об этом, он протирал свой длинный меч. Они, люди секты Ли Цзянь, тоже культиваторы меча, и их чувства к мечу необычны. Потому, обдумывая что-то, он постоянно протирал свой меч. Это стало его привычкой. Он и не собирался её менять, потому что так он становился ближе к мечу и лучше его понимал.
— Хе-хе, и вправду собрат из секты Ли Цзянь. К своему мечу относишься поистине с любовью. Восхищаюсь, — вдруг раздался голос.
Фэн Ман как раз думал о своём, когда услышал этот голос. Голос был ему знаком, потому он опешил, затем изменился в лице и обернулся на звук.
В небе вдалеке медленно приближалась чёрная точка. Она была ещё далеко, но он чувствовал: это Чжао Хай из секты Кровавой Бойни. Чжао Хай говорил, когда спасал У Ли. Фэн Ман запомнил его голос. Хоть он и не знал его имени, голос Чжао Хая он помнил отчётливо.
Фэн Ман медленно поднялся, держа в руке длинный меч, и посмотрел на приближающегося Чжао Хая. Он не ушёл и не нуждался в этом. Его сила была велика — по крайней мере, на поверхности она превосходила силу Чжао Хая. Потому ему не было нужды уходить. Он хотел убить Чжао Хая. Ведь слова Чжао Хая только что заставили его непременно убить Чжао Хая.
Чжао Хай вскоре оказался в десяти чжанах от Фэн Мана, в пустоте. Он не стал сразу нападать, а сложил руки в приветствии и слегка улыбнулся:
— Приветствую, собрат. Ты ведь из секты Ли Цзянь? Мне и вправду очень любопытно: зачем ты вмешался в нашу войну на истощение с сектой Призраков Инь?
Фэн Ман смотрел на Чжао Хая и лишь спустя долгое время негромко произнёс:
— Восхищаюсь твоей смелостью. Ты всего лишь первого уровня Царства Применения Закона, и осмелился за мной погнаться? Если я и вправду из секты Ли Цзянь, ты должен знать, что техники моей секты не уступают техникам секты Кровавой Бойни. Погнавшись за мной, ты разве не ищешь смерти?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Техники секты Ли Цзянь и вправду сильнее техник секты Кровавой Бойни. Но техника, которую я практикую, не совсем обычная. Раньше, чтобы спасти человека и чтобы никто не заподозрил мою личность, я использовал самое известное клинковое искусство секты Кровавой Бойни. Теперь я его не использую — хочу посмотреть, какими средствами владеет секта Ли Цзянь.
Фэн Ман взглянул на Чжао Хая и вдруг громко расхохотался:
— Хорошо, славно! Не думал, что ты окажешься одержимым боевыми искусствами. Что ж, тогда я не побоюсь сказать тебе: меня зовут Фэн Ман, я ученик истинной передачи секты Ли Цзянь. Сегодня я тоже применю техники секты Ли Цзянь и хорошенько с тобой сражусь, посмотрю, какова твоя сила.
Чжао Хай слегка улыбнулся и сделал Фэн Ману приглашающий жест. Затем он повёл рукой и сложил мудру Незыблемого Владыки Света, она же печать неколебимой основы. Затем громко произнёс:
— Линь!
С этими словами аура Чжао Хая переменилась. Его тело словно слилось с великой горой, на которой стоял Бисюэлинь. Он и был этой горой, и гора была им. Он неколебим, как гора! Казалось, ничто не может на него повлиять, ничто не может его поколебать.
А Фэн Ман, увидев движение Чжао Хая, тоже слегка изменился в лице. Затем негромко произнёс:
— Хорошо, ты и вправду необычен.
С этими словами он поднял длинный меч, направив остриё на Чжао Хая. Это был простейший приём «Бессмертный указывает путь». Но с его движением из тела хлынула мощная мечевая идея. Его мечевая идея совершенно отличалась от обычной — в ней была густая призрачная ци. Но в этой призрачной ци не было ни звука, что казалось весьма странным.
Чжао Хай, глядя на Фэн Мана, слегка улыбнулся:
— Твоя сила тоже неплоха. Хорошо, смотри мой удар — Реки крови!
С этими словами печать в руках Чжао Хая изменилась. Хоть это и была ручная печать девяти истинных слов, теперь она приняла иной вид. Теперь его руки складывались в печать, подобную клинку. С их движением между ладонями вдруг появился красный луч. Этот луч, словно драгоценный клинок, устремился к Фэн Ману. И когда этот луч вырвался, в небе появилась огромная кровавая река. Она хлынула к Фэн Ману, словно прорвавшая плотину вода.
Чжао Хай всё ещё использовал ручную печать девяти истинных слов. Но это была одна из её разновидностей — сабельная печать. Девять истинных слов вмещают всё сущее: из них можно сложить сабельную печать, мечевую печать и даже печати другого оружия. Но чтобы довести ручную печать девяти истинных слов до такого уровня, нужно одно условие — ты должен очень хорошо знать это оружие. Сначала нужно уметь им пользоваться, более того — быть в нём искусным. Только тогда можно вплавить это оружие в ручную печать и превратить её в сабельную или мечевую. Чжао Хай прекрасно разбирался в разном оружии, потому складывать такие печати ему не составляло труда. Теперь его руки были клинком, даже сильнее обычного магического инструмента. Потому Чжао Хай ничуть не тревожился, взмахнул руками и обрушил удар на Фэн Мана.
Фэн Ман, увидев это, слегка сузил глаза. Затем негромко крикнул:
— Хорошо! Смотри этот приём — порывы иньского ветра!
С этими словами длинный меч в его руке вдруг дрогнул. Меч словно исчез на миг, а в небе появились порывы иньского ветра. Этот ветер был чёрным и устремился навстречу кровавой реке.
Бум! Иньский ветер и кровавая река столкнулись. И тут раздался громкий голос Чжао Хая:
— Кровавый поток, уносящий пестики!
С этими словами в кровавой реке вдруг появился ещё более красный, ещё более плотный луч и ударил в иньский ветер. Иньский ветер разлетелся.
— Хорошо, смотри и мой приём — злой дух выпускает когти!
С этими словами Фэн Мана из иньского ветра вдруг высунулась чёрная призрачная лапа. Она вцепилась в тот красный луч. Раздался грохот, призрачная лапа и красный луч исчезли одновременно. Но ци разлетелась во все стороны, и все растения вокруг были сломаны.
— Славный приём — злой дух выпускает когти! А теперь смотри мой — Кровавый дождь и кровавый ветер!
Едва слова Чжао Хая смолкли, как поднялось облако кровавого тумана. Затем бесчисленные блики клинков, словно капли дождя, обрушились в это облако и устремились к Фэн Ману. Эти блики клинков поистине затмили небо и землю. И они окутали фигуру Чжао Хая, так что никто не мог понять, где он находится.
(Конец главы)