Чжугэ Уцин был заперт в отдельной маленькой пещерной обители уже несколько месяцев. Для культиватора уйти в затворничество на несколько месяцев или даже лет — дело обычное. Но это было не затворничество, а заключение. На вид они схожи, но на деле — небо и земля. Все эти дни Чжугэ Уцин жил поистине несладко. В снабжении недостатка не было, но свободу отняли полностью. Смута в душе мешала даже культивации. Он не знал, что его ждёт — смерть или жизнь. Хоть какая-то определённость должна была быть.
Каждый месяц всё необходимое ему приносил дядя Чэн. Дядя Чэн никогда с ним не разговаривал: оставлял пилюли и уходил, больше ни во что не вмешиваясь. Чжугэ Уцин знал, что дядя Чэн не тот, кого он может тронуть. Осмелься он тронуть дядю Чэна — это было бы полным предательством острова Кровавой Капли, и на следующий день его казнили бы.
Но так ждать он решительно не знал, что делать. В этот день он расхаживал взад-вперёд по пещерной обители. Обитель была крошечной — по сути, маленькая пещерка. На входе стоял запрет, выйти он не мог, и пространства для движения было совсем немного. В таких условиях Чжугэ Уцин становился всё более раздражительным, но ничего не мог поделать.
В этот миг у входа сверкнул свет, запрет сняли. Затем внутрь вошёл Шэнь Наньчжэн. Увидев его, Чжугэ Уцин невольно изменился в лице, но всё же отвесил поклон:
— Приветствую, старший брат Шэнь. Не знаю, зачем ты пришёл? Не казнить ли меня?
Шэнь Наньчжэн, глядя на Чжугэ Уцина, слегка улыбнулся:
— Казнить тебя? Зачем мне тебя казнить? Младший брат Чжугэ, ты здесь уже давно. Возможно, ты не знаешь, что происходит снаружи. Тогда я тебе расскажу. Сейчас всё совсем не так, как ты думаешь. Выслушай меня внимательно.
С этими словами Шэнь Наньчжэн подробно рассказал Чжугэ Уцину о том, что творится снаружи. От уничтожения рода Чжи до великой битвы с сектой Призрачного Духа, а затем и до нынешней войны на истощение с сектой Призраков Инь — всё он ему поведал. Разумеется, рассказал и о том, что его утвердили наследником.
Чжугэ Уцин слушал до конца, и лицо его несколько раз менялось. Он не был глупцом. После рассказа Шэнь Наньчжэна он сразу понял, что творится снаружи. Сейчас всё было совсем не так, как когда он сюда попал. Когда его запирали, снаружи ещё не было единовластия Шэнь Наньчжэна; а теперь снаружи царило единовластие Шэнь Наньчжэна, и никто не мог на него повлиять. Можно сказать, что теперь, если он выступит против Шэнь Наньчжэна, это верная смерть.
Шэнь Наньчжэн посмотрел на Чжугэ Уцина и негромко произнёс:
— Младший брат Чжугэ, не буду скрывать. Раньше ты выступал против меня и нажил врагов среди многих моих людей. А эти люди — мои давние соратники, мои доверенные. Я не могу не дать им объяснения. Потому сейчас я даю тебе два пути. Первый: ты остаёшься здесь. Я не могу тебя выпустить — потому что если выпущу, ты, боюсь, не выживешь. Чтобы успокоить остальных, я обязан тебя казнить. Второй: я тебя выпускаю, но ты не можешь оставаться на острове Кровавой Капли. Ты идёшь в Бисюэлинь. Я уже говорил: Бисюэлинь — основное поле боя нашей войны на истощение с сектой Призраков Инь. Иди туда. Если ты там отличишься, убьёшь много людей секты Призраков Инь, то потом, когда я позову тебя обратно, никто ничего не скажет. Разумеется, там очень опасно. Выбирай сам. Это мой тебе шанс, воспользуйся им.
Чжугэ Уцин смотрел на Шэнь Наньчжэна и в душе ненавидел его до смерти. Но он знал, что Шэнь Наньчжэн говорит правду. Если он не пойдёт в Бисюэлинь, то останется здесь. Если выйдет, другие непременно захотят его убить. А те люди — все доверенные Шэнь Наньчжэна. Чтобы дать им объяснение, Шэнь Наньчжэн непременно казнит его. Так что если он сейчас выйдет и не захочет идти в Бисюэлинь, то непременно погибнет.
Если пойти в Бисюэлинь, там очень опасно, можно сказать, девять шансов из десяти за смерть. Одна оплошность — и его жизнь там оборвётся. Но в Бисюэлинь есть хоть искра надежды на жизнь; остаться — только смерть. Потому выбор, который дал ему Шэнь Наньчжэн, был вовсе не двумя, а всего одним.
Может, кто-то скажет: в секте Кровавой Бойни столько островов, Чжугэ Уцин вполне мог бы не оставаться на острове Кровавой Капли, а пойти на другой. Разве в такой огромной секте не найдётся остров, который приютил бы Чжугэ Уцина? На первый взгляд верно, но на деле не так. Островов в секте Кровавой Бойни много, но каждый контролируется своим Владыкой. Пойди Чжугэ Уцин на другой остров, там его не примут. Даже если Владыки островов и приняли бы его, ученики снизу не потерпели бы. Потому пойти на другой остров он не мог. Можно сказать, кроме Бисюэлинь, у него не было второго пути. В огромной секте Кровавой Бойни для него не осталось места.
Чжугэ Уцин посмотрел на Шэнь Наньчжэна:
— Хорошо, я пойду. Но не знаю, сколько мне там придётся пробыть, прежде чем я смогу вернуться на остров Кровавой Капли? Старший брат ведь не заставит меня остаться там навсегда? Ведь у этой войны на истощение нет срока, неизвестно, когда она закончится.
Шэнь Наньчжэн посмотрел на Чжугэ Уцина и негромко произнёс:
— Год. Тебе достаточно продержаться там год. Разумеется, это не значит, что ты должен всё время быть в самом Бисюэлинь. Ты не сможешь пробыть там год. Можешь жить на двух островах неподалёку от Бисюэлинь. Через год вернёшься на остров Кровавой Капли. Конечно, одно я должен сказать ясно: другие люди из секты тоже пойдут туда участвовать в войне на истощение, даже Чжао Хай и его люди, возможно, пойдут. Лучше тебе их не трогать. Иначе, боюсь, ты не вернёшься.
Услышав это, Чжугэ Уцин опешил, затем в его глазах сверкнул холодный блеск, но быстро погас. Он посмотрел на Шэнь Наньчжэна:
— Я пойду участвовать в войне на истощение и буду держаться подальше от Чжао Хая. Но и ты постарайся, чтобы он не лез ко мне. И я не стану ему помогать. Если он погибнет в Бисюэлинь, это будет не моих рук дело, и ты не можешь меня винить.
Шэнь Наньчжэн, услышав это, невольно улыбнулся и негромко произнёс:
— Разумеется. Если он там погибнет, это его собственная вина — кто заставил его участвовать в войне на истощение. Я тебя не виню. Но и ты не должен сам к нему лезть. Ладно, я пошёл. Через три дня ты сможешь покинуть это место. Тогда и отправишься прямо в Бисюэлинь.
С этими словами Шэнь Наньчжэн поднялся и вышел. Запрет тут же снова активировался.
Глядя в сторону входа, Чжугэ Уцин пробормотал:
— Чжао Хай, ха-ха-ха, не думал, что ты тоже захочешь участвовать в войне на истощение. Похоже, без моего вмешательства ты, чего доброго, не вернёшься.
С этими словами Чжугэ Уцин сел, скрестив ноги. Теперь он избавился от тревог и мог спокойно культивировать.
А Шэнь Наньчжэн в это время уже покинул пещеру. Выйдя наружу, он обернулся, взглянул на пещеру, в его глазах сверкнул холодный блеск, и он холодно фыркнул:
— Поистине не ведает, что творит. Дали тебе путь к жизни, а ты сам его завалил. А ведь раньше говорили, что ты умён. Дурак.
Шэнь Наньчжэн прекрасно понимал: слова Чжугэ Уцина означали, что он затаил зло против Чжао Хая. Если Чжао Хай пойдёт в Бисюэлинь, он может напасть на него. Смысл этих слов Шэнь Наньчжэн понимал ясно. Это лишь укрепило его решимость убить Чжугэ Уцина.
Честно говоря, прежде Шэнь Наньчжэн и вправду не слишком хотел убивать Чжугэ Уцина. Он считал, что тот тоже талант. Как-никак, один из учеников истинной передачи, с отличным талантом. Если бы тот хорошо культивировался, достижения были бы немалыми и в будущем он мог бы стать его опорой. Но едва услышав слова Чжугэ Уцина, Шэнь Наньчжэн мысленно вынес ему смертный приговор. Потому что Чжугэ Уцин посмел замыслить против Чжао Хая — это поистине поиск смерти.
Чжао Хай был самым ценным человеком для Шэнь Наньчжэна. Не только для Шэнь Наньчжэна — Лэй Ган тоже очень ценил Чжао Хая. И Шэнь Наньчжэн знал, что на этот раз Чжао Хай, вероятно, произвёл глубокое впечатление и на Ду Ваньша. В такой ситуации он ещё смеет замышлять против Чжао Хая? Это поистине не понять, откуда пришла смерть.
Шэнь Наньчжэн также верил: даже если они не станут вмешиваться, один Чжао Хай справится с Чжугэ Уцином. Хотя сейчас Чжао Хай лишь на Царстве Применения Закона, у него много средств — яд, формации, клинковое искусство и ручная печать девяти истинных слов. Всё это вместе делает его боевую мощь куда выше, чем кажется. В такой ситуации, если Чжугэ Уцин ещё посмеет тронуть Чжао Хая, это будет поистине поиск смерти.
Вернувшись во Двор Истинного Убийства, Шэнь Наньчжэн сразу велел Яньло пригласить Чжао Хая. Он знал, что Чжао Хай тоже собирается в Бисюэлинь. В последние дни тот, кажется, готовил вещи. Он не хотел беспокоить Чжао Хая, но после встречи с Чжугэ Уцином решил обязательно поговорить с ним, чтобы тот не пострадал.
Чжао Хай и вправду был занят. Но не готовил что-то для себя. У него было слишком много сокровищ, и теперь все они слились с лотосом. Лотос мог использовать все функции этих сокровищ, так что готовить что-либо ему было незачем. Сейчас он готовил пилюли. Эти пилюли — для Чжу Юна. Для торговли Чжу Юна. Ещё он готовил снадобья — тоже для культивации Чжу Юна.
Что до заказов на алхимию и кузнечное дело, Чжао Хай всё ещё брал их. Но он оставил Чжу Юну небольшую телепортационную формацию, чтобы тот регулярно присылал ему материалы. Он обрабатывал их там и возвращал Чжу Юну. Так проблем не было. Что до разведывательной сети в руках Чжу Юна, Чжао Хай не собирался слишком вмешиваться. Пусть Чжу Юн развивает её сам, до чего дойдёт — зависит от него. Разумеется, если возникнут серьёзные проблемы, он поможет Чжу Юну их решить. Например, если кто-то захочет предать Чжу Юна, Чжао Хай с ним разберётся. А как развивать — это уже дело Чжу Юна. Это своего рода испытание для него.
(Конец главы)