Чжао Хай сидел в своей комнате, но духом погрузился в глубины Кровавого моря, следя за несколькими ускользающими фигурами.
Те мастера Царства Утончения Закона из Секты Ли Цзянь полагали, что, нырнув в Кровавое море, спасутся. Но они не знали, что Чжао Хай уже взял их на прицел. Не сунься они в Кровавое море — и ладно; но, войдя в него, они сами обрекли себя на смерть. Среди Иных хватало сильных, и разделаться с несколькими мастерами Царства Утончения Закона им было не в тягость.
Этот большой меч Секты Ли Цзянь назывался мечом Злобного Духа и Иньского Ветра — большим магическим инструментом невероятной скорости. Он мог и раздаться в размерах, и сжаться до обычного меча. В руках мастера клинка он мог служить и боевым магическим инструментом — вещь поистине отменная.
Впрочем, в секте Кровавой Бойни мало кто искусно владел мечом. Потому и этот большой меч здесь, скорее всего, останется обычным большим магическим инструментом.
Но Чжао Хая это не касалось. Ему было безразлично, какие тайны скрывает меч. Сейчас он смотрел на кровавый лотос.
След от меча на лотосе уже исчез. И всё же Чжао Хай чувствовал: лотосу он уделял слишком мало внимания. Лотос был частью его самого, и пользоваться им следовало лучше.
При этой мысли Чжао Хай невольно вспомнил о Каноне Девяти Превращений Золотого Лотоса. Канон и сам был связан с кровавым лотосом, а лотос был частью его тела. Так, может, его технику можно применять через лотос? Или, быть может, можно накладывать технику на сам лотос?
Решено — сделано.
Чжао Хай тут же принялся за опыты. И вскоре обнаружил, что задуманное вполне осуществимо. Кровавый лотос мог не только применять всё, что умел Чжао Хай, но и усиливать любые слово-истины. Иными словами, наложи Чжао Хай на лотос защитное слово-истину — и лотос, возможно, выдержал бы тот удар мастера Секты Ли Цзянь. А поскольку материал лотоса был высшего качества, усиленный слово-истиной, он давал ещё лучший эффект.
Это обрадовало Чжао Хая ещё больше.
Он глубоко выдохнул и медленно открыл глаза — на лице играла радость. В этот раз он приобрёл поистине много. Он не только освоил несколько новых техник, но и сам Канон Девяти Превращений Золотого Лотоса стал совершеннее. А главное — это открытие с кровавым лотосом. Оно придало Чжао Хаю ещё больше воодушевления.
Меч Злобного Духа и Иньского Ветра летел с невероятной скоростью. Меньше чем за два дня они добрались до острова Братского союза.
Прибыв на остров, Сюань Чжэн убрал меч. Никто не стал задерживаться — они сразу поднялись на телепортационную формацию и покинули остров.
Уходить было необходимо. На острове Братского союза тоже были люди Секты Ли Цзянь. Увидев, что они сошли с меча Злобного Духа и Иньского Ветра, те наверняка сообщат мастерам Секты Ли Цзянь. А если те явятся искать ссоры — хлопот не оберёшься. Потому они сразу и ушли.
С ними отправился и Хань Фэн. Сначала они вернулись на земли секты Кровавой Бойни, а уже оттуда Хань Фэн должен был вернуться на свой остров Кровавой Тени.
Едва Сюань Чжэн и остальные ушли, как на остров тут же прибыли люди Секты Ли Цзянь. Но они ничего не увидели — Чжао Хай и его спутники уже ушли.
Это привело людей Секты Ли Цзянь в ярость, и они даже хотели пойти с этим к секте Кровавой Бойни. Но кое-кто в самой Секте Ли Цзянь их удержал.
Люди секты Кровавой Бойни никогда не отличались склонностью к переговорам. Приди к ним с претензиями — станут ли они разговаривать? Ещё спасибо, если не убьют.
Впрочем, Сюань Чжэну и остальным было не до того. Сейчас секта Кровавой Бойни уже отдала приказ: за убийство учеников других восьми сект — награда. Они убили людей Секты Ли Цзянь — какое уж тут наказание, одна награда. Потому они ничуть не тревожились. Не боязнь застрять на острове Братского союза — они бы и не спешили уходить.
Вернувшись на остров Кровавой Капли, они отправили Хань Фэна через телепортационную формацию на остров Кровавой Тени. А затем Сюань Чжэн повёл Чжао Хая к Шэнь Наньчжэну.
Не успели они дойти до ворот Двора Истинного Убийства, как увидели, что Шэнь Наньчжэн уже спешит к ним навстречу в сопровождении Яньло.
Едва завидев Чжао Хая, Шэнь Наньчжэн тут же произнёс:
— Младший брат Чжао Хай, наконец-то ты вернулся! Не ранен?
Шэнь Наньчжэн и впрямь тревожился о Чжао Хае. Чжао Хай так ему помог, и случись с ним беда — Шэнь Наньчжэн до конца дней не знал бы покоя. Хоть поездка в Бисюэлинь и была решением самого Чжао Хая, но погибни он там — Шэнь Наньчжэн всё равно винил бы себя за то, что не удержал его.
Потому, увидев Чжао Хая целым и невредимым, он наконец выдохнул с облегчением.
Чжао Хай, глядя на Шэнь Наньчжэна, невольно улыбнулся.
По правде говоря, Шэнь Наньчжэн порой умел быть безжалостным — особенно с врагами, — и в расправе был решителен. Но с таким характером ему и впрямь не слишком подходило место в секте Кровавой Бойни. Слишком уж он был привязан к людям.
И именно за это Чжао Хай и хотел ему помогать.
При этой мысли Чжао Хай заговорил:
— Заставил старшего брата Шэня поволноваться. Со мной всё хорошо. В этот раз я приобрёл немало — расскажу по возвращении.
Шэнь Наньчжэн кивнул:
— Хорошо, поговорим по возвращении. Идём.
С этими словами он повёл всех назад. Вскоре они вернулись в приёмный зал Соснового двора и расселись. Яньло подал чай. Тогда Шэнь Наньчжэн обратился к Чжао Хаю:
— Младший брат Чжао Хай, расскажи подробно, что было в Бисюэлине. Не ранен?
Чжао Хай покачал головой и поведал о том, что произошло в Бисюэлине. Разумеется, он рассказал лишь то, что можно было рассказать; о том, о чём говорить не следовало, он не обмолвился ни словом.
В конце Чжао Хай произнёс:
— Едва прибыв на остров Братского союза, я встретил Чжугэ Уцина. А затем заметил, что Чжугэ Уцин не раз встречался с одним учеником секты Призраков Инь. Когда мы добрались до острова Братского союза, я сразу убил Чжугэ Уцина, а того ученика секты Призраков Инь отравил. Обыскав его душу, я обнаружил, что Чжугэ Уцин ещё на острове Братского союза вступил в секту Призраков Инь и хотел стать их информатором. Тогда же я добыл и способ культивации Лапы десяти тысяч духов из секты Призраков Инь. Потом я месяц провёл в затворничестве и соединил способ культивации Лапы десяти тысяч духов с нашей техникой секты Кровавой Бойни, а затем добавил и часть техник секты Тянь Цань — так и создал новую технику. Когда будет время, я запишу её и покажу наставнику.
Шэнь Наньчжэн кивнул и глухо произнёс:
— Не думал, что Чжугэ Уцин и впрямь вступил в секту Призраков Инь. Ладно, не будем о нём. Он уже мёртв. Впрочем, полагаю, наставник тоже вызовет тебя для разговора. Тогда и расскажешь ему об этом.
Чжао Хай кивнул:
— Об этом, разумеется, надо рассказать наставнику. Я ведь ещё добыл именную табличку Чжугэ Уцина. Эту табличку ему дали в секте Призраков Инь, когда он туда вступил. Стоит показать её наставнику.
Разумеется, Чжао Хай не мог ничего скрывать. Хоть Лэй Ган и предвидел, что он, возможно, убьёт Чжугэ Уцина, Чжао Хай всё равно должен был ему об этом рассказать. Потому что сейчас ему необходимо было завоевать доверие Лэй Гана.
Шэнь Наньчжэн кивнул. И как раз в этот миг снаружи донёсся голос:
— Чжао Хай здесь? Владыка острова призывает.
Голос был очень старый. Чжао Хай сразу понял: это дядя Чэн. Этот голос он слышал не раз. Только дядя Чэн и осмеливался так кричать у ворот Двора Истинного Убийства. Остальным приходилось просить людей из Двора передать весть.
Шэнь Наньчжэн поспешно отозвался:
— Здесь!
Затем обернулся к Чжао Хаю:
— Иди. Наставник зовёт тебя. Вернёшься — договорим.
Чжао Хай откликнулся, поднялся и вышел. Оказавшись снаружи, он увидел, что дядя Чэн стоит у ворот Двора Истинного Убийства. И, судя по всему, входить не собирался.
Чжао Хай сложил руки в знак уважения:
— Приветствую дядю Чэна. Благодарю за беспокойство.
Чжао Хай не смел пренебрегать дядей Чэном и потому держался весьма учтиво. Делать было нечего: на всём острове не нашлось бы человека, что осмелился бы обойтись с дядей Чэном неучтиво. Даже Шэнь Наньчжэн был с ним предельно вежлив, не говоря уже об остальных.
Дядя Чэн кивнул. На лице его мелькнула тень улыбки, и он произнёс:
— Молодой господин Чжао Хай, Владыка острова желает вас видеть. Прошу следовать за мной.
С этими словами он поклонился Чжао Хаю, отступил в сторону и сделал приглашающий жест.
Чжао Хай поспешил ответить учтивостью и вместе с ним направился к Обители Трёх Сил.
Вскоре они добрались до малого храма Обители Трёх Сил. Не успел Чжао Хай и доложить о себе, как Лэй Ган велел ему войти.
Войдя в храм, Чжао Хай сразу отвесил поклон всем троим.
Хоть у каждого из них и была своя комната, большую часть времени они проводили вместе, постигая Дао. Лишь уходя в затворничество, возвращались каждый к себе. Ведь им часто требовалось сверять друг с другом постигнутое. Именно поэтому все трое и достигли уровня Владыки острова.
Когда Чжао Хай закончил с поклонами, Лэй Ган взглянул на него и кивнул:
— А вид у тебя стал куда бодрее. Похоже, в этот раз ты приобрёл немало? Рассказывай подробно.
Лэй Ган и впрямь знал о делах Чжао Хая немало. По крайней мере, обо всех его деяниях на пользу секте Кровавой Бойни он был осведомлён. Знал он и о том, как Чжао Хай обнаружил людей Секты Ли Цзянь и передал весть Шэнь Наньчжэну — Чжао Хай нарочно велел Шэнь Наньчжэну сообщить ему об этом.
Чжао Хай откликнулся и поведал Лэй Гану всё, что произошло в Бисюэлине. Дошёл и до того, как они на обратном пути отняли у Секты Ли Цзянь меч Злобного Духа и Иньского Ветра, — и об этом тоже рассказал. Разумеется, поведал он и о том, как Чжугэ Уцин вступил в секту Призраков Инь, и о Лапе десяти тысяч духов.
Когда Чжао Хай закончил, Лэй Ган глухо произнёс:
— Покажи-ка мне именную табличку, что дали Чжугэ Уцину при вступлении в секту Призраков Инь.
Лэй Гану было вовсе не любопытно, из-за чего Чжао Хай убил Чжугэ Уцина. Он давно от него отказался. Ему лишь хотелось убедиться, точно ли Чжугэ Уцин вступил в секту Призраков Инь.
Если это правда — тем выше он оценит Чжао Хая. Они так долго враждовали с сектой Призраков Инь, что именные таблички её учеников узнавали с первого взгляда. Настоящая это табличка или поддельная — они определяли сразу.
Чжао Хай откликнулся, повёл рукой и извлёк именную табличку, подавая её обеими руками.
Лэй Ган сделал лёгкий жест — и табличка оказалась у него в руке. Он взглянул на неё, и лицо его потемнело.
Потому что табличка оказалась настоящей!
(Конец главы)